Полная версия книги - "Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер"

Наконец доходит дело до официальных речей.

Уитакер берет слово, но мне, честно говоря, плевать. Я прекрасно понимаю: именно из-за него не продлевают контракт. Стоит нам оказаться в одной компании, как становится очевидно без слов. Затем Рипли говорит что-то о сплоченности и о единой миссии – выиграть Мировую серию.

Едва стихают аплодисменты после выступления ее отца, Мартин склоняется к Пенелопе с какой-то репликой.

Она вежливо улыбается и снова отворачивается к столу.

Он говорит что-то еще, придвигаясь непозволительно близко.

Я беру стакан с водой, до боли сжимая его в кулаке.

— Золотой, — в голосе Истона звучит явное предостережение.

— Да в порядке я.

— Ты постоянно твердишь одно и то же, — качает он головой.

Чего ему вообще надо? Ни черта я не в порядке.

Спасительным избавлением становится то, что вскоре с ужином покончено, посуду уносят, а гости начинают свободно перемещаться от стола к столу.

Я резко поднимаюсь, но у соседнего столика меня тут же перехватывают. И снова кто-то заводит шарманку про контракт.

Да плевать на гребаный контракт.

Я пожимаю руки, разглагольствую о бейсболе и говорю правильные слова правильным людям, ни на секунду не упуская из виду Пенелопу. Каждое ее движение. Каждую остановку. То, как Мартин с полным бокалом в руке устремляется вслед к выходу на балкон.

Я выжидаю несколько минут и, когда ни один из них не возвращается, иду следом.

С балкона открывается вид на реку. Сегодняшний вечер раскрывает Чикаго во всей красе. Все вокруг залито огнями, лицо ласкает мягкий, теплый ветерок. Обожаю родной город. Пенелопа стоит у перил, скрестив руки на груди, и по всему виду понятно: терпение у нее на исходе. Мартин устроился рядом и увлеченно указывает на что-то в очертаниях ночного горизонта.

Я пересекаю балкон, направляясь прямиком к ним.

— Прошу прощения, что прерываю, — в голосе нет ни капли извинения, да мне и плевать. — Пенелопа, можно тебя на минуту? — я киваю Мартину. — Вопрос по мероприятию.

Мартин бросает взгляд в мою сторону с явным намерением пойти на рожон, но, узнав меня, резко остывает.

— Деккер Дэвис, разумеется, — он улыбается. — Найди меня, как освободишься.

Мартин касается ее руки, и пальцы сами собой сжимаются в кулаки до побеления костяшек.

Мы оба молчим, дожидаясь, пока Мартин не скроется в зале.

Пенелопа поворачивается ко мне, так и не разжав рук.

— Вопрос по мероприятию?

— Мы можем поговорить? — я подхожу ближе, втайне ожидая, что она плеснет мне в лицо напитком.

Пен даже не двигается.

— Так какой вопрос по мероприятию, Деккер?

Я кошусь на дверь, за которой только что скрылся Мартин, и снова перевожу взгляд на нее.

— Он уже битый час ходит за тобой хвостом.

— Он спонсор.

— Он имеет на тебя виды.

— Он спонсор, — твердо повторяет она, будто отрезая любые возражения. — И я справлялась. Вовсе не нужно, чтобы ты прилетал и строил из себя благородного спасителя.

— Знаю, что не нужно.

— Тогда зачем...

— Да потому что с меня хватит, — слова сами срываются с губ. — Хватит вежливой комедии между нами. Господи, Пен, меня просто наизнанку выворачивало, когда смотрел, как он подбивает к тебе клинья. И что все внимание достается ему.

Она так и не опускает рук.

— И пусть, — и я заслужил эти слова сполна. — Напомнить, что в прошлый раз ты говорил абсолютно то же самое? Но стоило Истону постучать в дверь, как снова меня оттолкнул.

— Знаю, — я взъерошиваю волосы.

— И что же изменилось? — Пен защищается, и у нее есть на то все основания.

— Я борюсь с самим собой с одиннадцати лет, сейчас мне тридцать четыре, и я чертовски устал, Пен. Все, больше не намерен бороться.

В ее лице что-то меняется. Образ сдержанной деловой леди на мгновение уступает место женщине, в которой вспыхнула надежда.

— А как же Фостер?

— Еще предстоит с ним поговорить, но я просто не мог позволить другому мужику отвезти тебя домой.

— У него не было ни единого шанса увезти меня домой.

— Знаю, но я просто... Подождешь здесь?

Она шумно вздыхает и прищуривается.

— Что ты задумал?

— Хочу, чтобы мы начали с чистого листа, а для этого нужно поговорить с Фостером.

Она молчит. Вокруг разносится лишь неутихающий гул огромного города. Пенелопа вполне может ответить отказом, и я не стану ее винить.

— Иди, — тихо роняет она.

Я еще на секунду удерживаю ее взгляд.

— Точно подождешь?

Она кивает.

— У тебя десять минут.

Я подаюсь вперед, но Пенелопа отстраняется. И то верно: целовать меня она не намерена. По крайней мере до тех пор, пока вновь не почувствует себя защищенной. Пен нужно знать наверняка, что не отдает всю без остатка лишь для того, чтобы я опять разбил ей сердце.

Развернувшись, я твердым шагом возвращаюсь в зал на поиски Фостера.

И только сейчас в голове всплывает вопрос, которым до этого как-то не задавался: что мне делать, если он ответит отказом?

Глава 37

Деккер

Фостер со стаканом воды в руке стоит у бара вместе с Хейсом.

Я пробираюсь сквозь группки людей, вежливо кивая в знак приветствия и поднимая палец – показывая тем, кто хочет заговорить, что я вернусь.

— Эй, я тебя весь вечер не видел, — говорит Хейс, когда я подхожу.

— Мне нужно украсть Фостера на секунду.

Брови Хейса ползут вверх.

— Не буду ныть, как Истон, — он хлопает меня по плечу и уходит.

— Ты нормально себя чувствуешь? У тебя на лбу испарина, — Фостер делает глоток воды и смотрит куда-то мне за спину, вероятно, выискивая глазами Келли.

— Я в порядке. Можем выйти в коридор на минутку?

Он щурится.

— Что происходит? — но все же выходит в коридор.

Мы стоим там какое-то мгновение. Звуки мероприятия приглушаются за дверями, а я смотрю на брата в костюме и не могу не думать о тех дверях лифта, закрывшихся между нами, и о тех годах, что мы не разговаривали. Но на сеансе терапии он открыл дверь, и я намерен в нее войти.

Я не хочу разрушить то, что мы построили, но больше не могу жить без Пенелопы.

— Мне нужно кое о чем спросить, — говорю я.

Он пьет воду и не произносит ни слова.

— Пенелопа, — одно ее имя должно сказать, о чем я прошу.

Он не идиот и все видит – как и все в компании, – а у Фостера к тому же есть куда более глубокая предыстория.

Фостер снова бросает взгляд мне за спину, затем смотрит на меня, а я жду ответа. Сначала на его лице вспыхивает улыбка, и внутрь просачивается толика облегчения, но я держу броню наготове, боясь надеяться.

— Я все гадал, сколько времени это займет, — говорит он.

— Фостер...

— Единственное, что меня волнует в связи с вашим с Пенелопой воссоединением – это то, что я только что проиграл пари будущей жене, — он качает головой. — А если серьезно, Дек, поверить не могу, что тебе понадобилось столько времени. Ты прождал целую, черт возьми, жизнь.

— Но ты даешь разрешение? — я бросаю взгляд на часы, чтобы проверить, сколько осталось до истечения десяти минут.

— А если не дам? — он прислоняется спиной к стене, и издевательская ухмылка бесит до чертиков.

— Врать не буду, я больше не могу. Я люблю ее. Всегда любил, и я люблю тебя, и все, что мы строим, но, Фостер, жить без нее...

Он кладет руку мне на грудь.

— Иди забери свою девушку, — он машет рукой, и к нам неспешно подходит Келли, пристраиваясь рядом. Он обнимает ее за талию и целует в висок.

— Что я пропустила? — Келли переводит взгляд с одного на другого.

— Дек вытащил голову из задницы и наконец-то собирается пойти за Пенелопой, — говорит Фостер, глядя на меня. Улыбка все такая же широкая, поза – расслабленная и непринужденная.

— Правда? — она отстраняется и бросается мне на шею. — Поздравляю. Где она?