Полная версия книги - "Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер"

Деккер подносит руку к моему лицу, большой палец медленно скользит по скуле, и, поскольку вокруг никого нет, на этот раз никаких помех, никаких причин для спешки. Слава богу, мама и тетя Лейтон согласились оставить Хейзел на ночь вместе с тремя другими детьми.

Он целует меня.

Не робко. И уж точно не осторожно.

Деккер завладевает моими губами так, словно с него хватит ожиданий, и я чувствую это повсюду – как рука натягивает волосы, как тело тяжело вжимает меня в прохладную стену. Я хватаю его за лацканы обеими руками и тяну к себе, потому что не хочу, чтобы между нами оставался хотя бы сантиметр пространства. Я слишком долго этого ждала.

— Боже, Пен, — произносит он в мои губы грубым, срывающимся голосом. — Ты даже не представляешь, как часто я сдерживался.

— Расскажи, — шепчу я, задыхаясь и желая услышать, что Деккер думал об этом моменте так же много, как и я.

Его губы скользят от моего рта к линии челюсти, теперь медленнее, но не менее сокрушительно. Он целует чувствительную линию под ухом, и я вздрагиваю.

— Каждый раз, когда ты входила в комнату, — бормочет он.

Еще один поцелуй, всего на сантиметр ниже.

— Каждый раз, когда ты смеялась.

Его рука крепче сжимает мою талию.

— Каждый раз, когда замечал, что ты смотришь на меня.

Мои пальцы сжимают его рубашку.

— Я никогда на тебя не смотрела.

Деккер не поднимает головы, но я чувствую его улыбку на своей коже.

— О, Пен, — его голос понижается, хриплый от желания. — Ты всегда на меня смотрела.

Его рука скользит вниз по моей спине, уверенно, по-собственнически, пока пальцы не находят молнию платья. Он замирает.

— Но и я смотрел на тебя. Не было ни одной комнаты, куда бы вошел и не стал искать тебя глазами.

Все мое тело напрягается от желания, кровь приливает, каждый нерв сосредоточен на ощущении его руки на позвоночнике.

— Ты надела это для меня, — не вопрос, а скорее утверждение.

Следовало догадаться, что он поймет.

— Да.

Его губы касаются моей шеи, и Деккер стонет.

Это посылает сквозь меня еще один импульс жара.

— В ту секунду, когда ты сегодня вошла, я перестал слышать половину разговоров. Я мог думать только о том, как остаться с тобой наедине. Как дотронуться до тебя. Как снять это платье с твоего тела.

У меня перехватывает дыхание.

Его пальцы снова касаются молнии, достаточно медленно, чтобы заставить меня изнывать.

— Знаешь, как тяжело было сидеть напротив тебя?

Я откидываю голову назад к стене, открывая ему шею.

— Наверное, не так тяжело, как мне.

Это вызывает у него тихий звук – полусмешок, полустон, – а затем губы снова оказываются на моих, рука наконец тянет молнию вниз одним медленным, сводящим с ума движением.

Платье расходится на мне, ткань соскальзывает, его костяшки касаются голой кожи. Деккер не торопится. И именно это меня добивает. То, как он не спешит, словно это имеет значение. Словно хотел этого так долго, что отказывается упустить хотя бы секунду.

— Деккер, — это звучит мягче, чем я планировала.

— Я знаю, — его лоб прижимается к моему на одну короткую секунду, прежде чем губы снова перемещаются на мою шею. — Знаю.

Платье соскальзывает с моих плеч.

Деккер помогает ему опуститься вдоль тела, руки следуют за падающей тканью, а ладони, теплые и почтительные, ложатся на обнаженную кожу, пока платье не собирается лужицей у ног.

Воздух кажется холоднее, резче, и каждое место, которого он касается, внезапно оживает.

Он отступает, и взгляд скользит вниз по моему телу, а большой палец проводит по губам. На секунду Деккер просто смотрит на меня. Голод в его глазах сводит на нет бóльшую часть моего терпения.

Я стою в черном комплекте белья, в то время как он все еще полностью одет в костюм. Потребность оседает внизу живота и растекается по телу.

Его рука скользит по моей талии, затем выше, достаточно медленно, чтобы заставить меня задрожать.

— Скажи, что это по-настоящему.

Я поднимаю руки к его лицу и удерживаю, заставляя смотреть на меня.

— Это по-настоящему.

Его плечи опускаются, становясь мягче, чем несколько мгновений назад.

Деккер снова целует меня, и в этом не остается ничего неуверенного. Его руки движутся целенаправленно – вниз по спине, по бедрам, притягивая меня к себе, пока я не чувствую в точности, насколько сильно он меня хочет. Голова откидывается назад к стене, и я с выдохом замираю, когда его губы скользят вниз по шее.

— Деккер, — срывается с губ надломленно, и он немедленно отвечает, сильнее сжимая руки.

— Я рядом, — слова звучат тихо и жарко на моей коже. — Я рядом.

Я верю ему.

Возможно, это самая опасная часть – вложиться на все сто процентов в «нас». Но я это делаю.

Пальцы тянутся к его рубашке, внезапно потеряв терпение. Я не хочу слоев одежды. Не хочу преград. Я хочу чувствовать кожу к коже, хочу, чтобы все эти годы между нами сгорели дотла. Я начинаю расстегивать пуговицы, но он мягко перехватывает мою руку, оставляя самый нежный поцелуй на внутренней стороне моего запястья.

— Наверх, — это слово – едва ли большее, чем выдох, сорвавшийся с его губ – звучит как приказ.

Он берет меня за руку и ведет вверх по лестнице, и даже это почему-то кажется интимным – босые ноги на полу, его рука, крепко сжимающая мою, и мы оба знаем, что это вышло за рамки игры, за рамки флирта, за рамки всех «почти» из прошлого. Это наконец-то происходит.

Когда мы доходим до спальни, он поворачивается ко мне и мгновение просто смотрит.

— Ты очень тихий, — говорю я, хотя и сама держусь не тверже.

— Я пытаюсь не сойти с ума.

Я тихо смеюсь, но смех обрывается, когда Деккер снова подходит вплотную.

Его пальцы скользят по моей ключице, переходя на плечо.

— Я ждал три года, чтобы ты снова была моей. Я не хочу пропустить ни единой секунды ночи.

Нежность в его голосе выбивает из колеи почти так же сильно, как и голод.

Затем его губы снова на моих, и терпение, которое он так старался сохранить, начинает ускользать. Руки блуждают более настойчиво, поцелуй становится глубже, голоднее. Деккер толкает меня назад, пока я не упираюсь ногами в кровать.

Он останавливается лишь на мгновение, чтобы всмотреться в мое лицо.

— Все хорошо?

Я зарываюсь пальцами в его волосы, притягивая к себе.

— Можешь даже не спрашивать.

Его глаза закрываются на полсекунды, словно всю жизнь ждал, что я это скажу. Но выдержки хватает ненадолго – она быстро рушится.

Он целует меня так, словно хочет наверстать упущенное время, и я с радостью это позволяю. Его губы горячие и требовательные, а руки теперь повсюду – на моей талии, бедре, спине – он прикасается ко мне так, словно могу исчезнуть. Рваный выдох срывается с губ, когда он опускает меня на кровать и нависает сверху, губы снова скользят по шее.

— Знаешь, — хрипло произносит он, — сколько раз я думал об этом? — его рука скользит по моему боку, вызывая у меня очередную дрожь. — Сколько ночей я лежал без сна, представляя, каково это – снова чувствовать тебя под собой?

Мой пульс бьется сильнее, чем бас-барабан.

— На тебе слишком много одежды, — я поддеваю пиджак, и на этот раз он позволяет себя раздеть.

Он не спешит помогать, как сделало бы большинство мужчин. Не пытается перехватить инициативу. Мы встаем с кровати, и Деккер стоит передо мной, высокий и непоколебимый, наблюдая и ожидая, что я сделаю дальше.

Я стягиваю пиджак с его плеч. Тяжелая ткань соскальзывает по рукам и падает на пол.

— Ты вдруг стал очень терпеливым, — бормочу я.

Его губы едва заметно изгибаются.

— Ты кажешься решительно настроенной.

— Это потому, что я хочу видеть тебя.

— Понимаю. Поверь, черт возьми, я понимаю, — его голодные глаза оглядывают меня еще раз, и он кладет руку на бедро.

Я тянусь к его галстуку, медленно ослабляя узел. Мои пальцы касаются теплой кожи его шеи, и у него перехватывает дыхание. То, что этот мужчина находится на грани потери контроля из-за меня – самый сильный афродизиак.