Полная версия книги - "Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ) - Герко Гизум"

— Мири, детка, скажи мне, что они спят, — прошептал я, боясь, что даже мой голос может активировать этот рой.

— Роджер, они не спят, они находятся в режиме ожидания команды, — отозвалась искин, и ее голограмма на приборной панели замерцала, становясь почти прозрачной. — Это похоже на гигантский приемник. Они ждут сигнала от Короля Пыли. И если мы сейчас чихнем слишком громко в радиоэфире, они превратятся в очень злых и очень быстрых пчел.

— Понял, — я сглотнул ком в горле. — Режим «тихой сапы» активирован.

Я начал лихорадочно щелкать тумблерами, отключая все, что могло выдать наше присутствие. Реактор перешел в режим минимальной генерации, освещение в рубке погасло, оставив только тусклые индикаторы, а активные сканеры замолкли, превращая нас в слепого крота в яме с лисами. Корабль погрузился в холодный, вязкий полумрак, где единственным звуком было мое собственное дыхание и тихий гул системы рециркуляции воздуха, работающей на честном слове и последнем издыхании аккумуляторов. Мы продолжали движение только за счет инерции, которую накопили при выходе из варпа, медленно дрейфуя сквозь строй черных Стражей.

Это было похоже на то, как если бы ты пытался прокрасться через спальню спящего дракона, пол которой был усыпан ковром из битого стекла.

Каждый мой жест был медленным и выверенным, словно я боялся, что трение воздуха о мою куртку создаст электростатический разряд, способный разбудить всю эту армаду. «Странник» плыл в пустоте, и я видел в иллюминаторе, как мимо нас проходят матовые грани Стражей, отражая лишь холодный свет далеких звезд. Мы были призраком, багом в системе, который пока еще не успели отловить антивирусные протоколы Короля Пыли. В трюме что-то звякнуло — наверное, один из дроидов Вэнса решил почесать себе манипулятор, и я чуть не выпрыгнул из кресла, вцепившись в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели.

— Тихо там, ведра с болтами! — прошипел я в пустоту рубки, хотя знал, что дроиды меня не слышат.

— Роджер, расслабься, — подала голос Кира. — Твой пульс сейчас такой, что его можно использовать вместо отбойного молотка. Стражи реагируют не на звуки, радиоволны и сигнатуры.

— Легко тебе говорить, — я обернулся к ней, и мои слова застряли в горле.

В полной темноте рубки ярко горели только фиолетовые глаза Киры, и это зрелище было одновременно завораживающим и пугающим до икоты. Она сидела неподвижно, ее руки лежали на коленях ладонями вверх, а серебристая сеть на висках пульсировала в такт какому-то внутреннему ритму, который я не мог уловить. Девушка была подключена к системам «Странника» напрямую. Казалось, она сама стала частью корабля, его душой и его единственным шансом на выживание в этом механическом аду.

— Я создаю маску, — тихо произнесла она, и ее голос эхом отозвался в моих костях. — Я генерирую резонансный шум, который имитирует сигнатуру Стража. Для их сенсоров мы сейчас, просто еще один сломанный юнит, который дрейфует к месту утилизации. Но это требует огромной концентрации. Этот код… он постоянно меняется, как живой организм, и мне приходится подстраиваться под каждую волну их внутреннего обмена данными.

Я видел, как пот катится по ее лицу, несмотря на то что в рубке стремительно холодало. Кира выстраивала вокруг «Странника» невидимый щит, цифровую завесу, которая обманывала совершенные алгоритмы Короля Пыли, заставляя их видеть пустоту там, где находился наш корвет. Это было высшим пилотажем в области кибернетики, чем-то, что выходило за рамки учебников Академии, где нас учили, что «невидимости не существует, есть только плохая калибровка радаров». Здесь же мы буквально переписывали реальность на ходу, превращаясь в цифрового призрака.

— Мы заходим в плотные слои сети, — прошептала Мири.

— Вижу. Держитесь крепче, ребята, сейчас будем играть в «протиснись между пикселями».

Расстояние до ближайшего Стража сократилось до нескольких сотен метров, и теперь я мог рассмотреть мельчайшие детали его конструкции, сегментированную броню, которая казалась мягкой, как кожа рептилии, и скрытые порты для выпуска дронов-перехватчиков. Эта штука была создана только для одной цели — уничтожать все живое, и мы сейчас проплывали мимо нее на расстоянии плевка. Я чувствовал, как внутри меня все сжимается в тугой узел, а в голове крутилась только одна мысль, «лишь бы синяя изолента на обшивке не начала бликовать в свете их сенсоров». Маскировка работала на самом пределе.

Я видел, как на тактическом дисплее, шкала обнаружения то и дело прыгала к красной зоне, когда Кире приходилось корректировать маску под новый запрос сети. Каждый такой прыжок заставлял мое сердце замирать, а пальцы — непроизвольно тянуться к рычагам управления, хотя я понимал, что любая попытка маневра сейчас станет для нас смертным приговором. Мы были заперты в этом медленном, ледяном танце смерти, и все, что нам оставалось — это верить в то, что Кира окажется хитрее, чем коллективный разум древних машин.

— Они сканируют нас… пассивный импульс, — выдохнула Кира, и ее тело выгнулось дугой от напряжения.

— Не дышать! — приказал я самому себе, хотя это было глупо.

В рубке стало так тихо, что я слышал, как кровь стучит в моих висках, отсчитывая секунды нашей жизни. Мири отключила даже протоколы самодиагностики, чтобы сэкономить каждую каплю энергии для маскировки и минимизировать электромагнитный фон. Мы превратились в кусок мертвого железа, в обломок цивилизации, который случайно забрел в запретные воды, и сейчас хищники принюхивались к нам, пытаясь понять, пахнем ли мы добычей или просто ржавчиной. Одна из черных махин медленно развернулась в нашу сторону, и я увидел, как внутри ее корпуса зажегся тусклый красный огонек.

— Роджер, я… я теряю частоту! — голос Киры дрогнул, и сияние в ее глазах на мгновение мигнуло.

— Держись, Кира! Только не сейчас! Мири, помоги ей, перебрось остатки питания с жизнеобеспечения на вычислительный модуль!

— Но тогда у вас останется кислорода только на двадцать минут, Капитан! — возразила искин.

— Если нас сейчас распылят, кислород нам все равно не понадобится! Делай! — я почти закричал.

Кира глубоко вздохнула, и фиолетовый свет снова стабилизировался, становясь еще ярче и насыщеннее, чем прежде. Она буквально вгрызлась в структуру сигнала Стражей, подавляя их попытки идентифицировать нас и навязывая им свою волю через Ключ Защитника. Это была битва интеллектов, скрытая от глаз, происходящая на наноуровне в глубинах процессоров и нейронных сетей.

Страж, который начал разворот, замер, словно в нерешительности, а затем медленно вернулся в исходное положение.

— Пронесло… — выдохнул я, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Еще нет, Роджер, — отозвалась Мири. — Мы прошли только треть пути сквозь сеть. Впереди самая густая часть, там они стоят почти вплотную. И если мы не увеличим скорость дрейфа, мы просто задохнемся раньше, чем выйдем на вектор прыжка.

— Скорость увеличить нельзя, это создаст тепловой след, — я закусил губу, лихорадочно соображая. — Придется подождать, пока инерция сделает свое дело. Кира, ты сможешь продержаться еще десять минут в таком режиме?

Она не ответила, только сжала зубы так, что на скулах заиграли желваки. Я видел, как серебристые нити на ее коже начали светиться сквозь ткань костюма, распространяясь по всему телу — она отдавала все силы, чтобы сохранить нашу невидимость. Мы продолжали скользить мимо рядов молчаливых убийц, и каждый пройденный километр казался мне вечностью, проведенной в ожидании казни. Космос вокруг был прекрасен в своем смертоносном величии, но я бы сейчас все отдал за грязную лужу на Целине и уверенность в том, что завтрашний день наступит.

— Внимание, впереди изменение структуры сети, — голос Мири стал совсем тихим. — Они начинают перестроение. Похоже, мы попали в момент ротации.

— Это плохо? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Это значит, что они будут двигаться, Роджер. И нам придется маневрировать в этом потоке, не включая двигатели.