Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."
Штренгу и остальным солдатам неожиданное появление охотника на ведьм из мрака показалось и вовсе чем-то сверхъестественным, божественным чудом, ниспосланным самим пресвятым Зигмаром. Впрочем, когда на свет следом за Матиасом вышли Эрхардт и трое солдат Министерства юстиции, ощущение божественной воли ослабло. Разделенное на нескольких человек, чудо до известной степени умалилось.
— А мы думали, ты погиб, — заметил Штренг, наконец-то совладав с изумлением, и поскреб грязной рукой взлохмаченную бороду. — Впрочем, мне стоило бы догадаться, что нескольких тонн земли, свалившихся на голову, не хватит, чтобы с тобой справиться, Матиас.
Охотник похлопал Штренга по плечу, и с кожаного хауберга наемника полетела пыль.
— Я тоже не удивился, увидев тебя. Ты и из худших дыр вылезал после своих пьяных загулов.
Услышав эти слова, коренастый наемник улыбнулся — патрон его нечестивых развлечений никогда не одобрял.
— Ну, раз уж ты наконец соизволил появиться, то тебе этим сбродом и командовать. — Штренг указал на остальных солдат. — Ты-то со скавенами раньше сталкивался, так, может быть, они хоть тебе поверят, если ты скажешь, что лучшим способом выбраться отсюда — идти туда, где крысы пожирнее.
Матиас взглянул на бородача, заметив, как выразительно тот смотрит в ответ. Он не совсем понимал, что задумал Штренг, но решил пока что подыграть ему.
— Мой помощник, безусловно, прав, — проговорил охотник тихо и спокойно. — Если в здешних норах прибавилось скавенов, то это, вероятнее всего, означает, что они пытаются не выпустить нас на поверхность. А значит, если мы продолжим путь по этому коридору, то очень скоро солнце согреет нас и прогонит сырой холод подземелий из наших костей.
Эти слова заметно приободрили солдат — Матиас заметил, как многие из них мрачно заулыбались, услышав про возможность выбраться наверх. Штренг вел их так долго, как только мог, — но на одной лишь простой ненависти. А Матиас предложил им то, что поможет продержаться еще дольше, — надежду.
Мысленно он корил себя за то, что солгал во имя этой надежды, но охотник знал, что шанс выбраться у них будет только в том случае, если они продолжат путь. Один Эрхардт, похоже, уловил неискренность в словах Матиаса, но ничего не сказал, лишь закинул на плечо огромный меч и забрал у одного из солдат факел. Подняв его повыше, могучий рыцарь направился дальше по коридору. Остальные, не тратя времени, поспешили следом. Штренг и Матиас пропустили всех вперед и замкнули отряд.
— Не хочешь объяснить, что здесь происходит? — спросил охотник, понизив голос так, чтобы, кроме наемника, его больше никто не услышал. — Ты же сам прекрасно знаешь, что если у скавенов и была какая-то организованная оборона, то ей уже давно настал конец, как тому тоннелю. Они не пытаются сбить нас с пути или не выпустить в город. Сейчас это просто перепуганная рассеянная стая зверья, убегающая в дальние норы и защищающая самые важные точки: загоны с детенышами и логова своих правителей. Получается, я веду людей не к выходу на поверхность, а глубже в норы. Зачем?
Штренг обернулся, чтобы ответить, — и охотник увидел, как закаменело его лицо.
— Мы нашли там, позади, одно место, — начал наемник. — Огромная пещера с целой кучей странного оборудования. Такое могло бы стоять у алхимика… или у доктора. К тому же там было полно трупов, и не все из них крысиные. И у большей их части — и у крыс, и у людей — оказались маски вроде той, какую носил тот чумной доктор.
— Вейхс, — прошипел Тульманн.
Он выплюнул это имя с такой ненавистью, будто оно жгло ему язык.
Штренг мрачно кивнул:
— Он был там, Матиас. Работал вместе со скавенами. Похоже, он поссорился со своими хозяевами, но даже если это и впрямь так, то его тела среди убитых не нашлось.
Охотник отвел глаза, всматриваясь в темноту тоннеля. В памяти всплыли сотни горьких воспоминаний, беснуясь внутри, как звери. Из всех нечестивых еретиков, на которых Матиасу довелось поохотиться за годы службы, только один оказался страшнее, чем доктор-отступник.
— Думаешь, он все еще здесь? — спросил охотник, стиснув зубы.
— Если его здесь и нет, то та крыса, которая в этом гнезде за главную, может знать, куда он делся, — откликнулся Штренг. — Вот почему я хотел забраться в этот лабиринт поглубже и попытаться захватить кого-нибудь из вожаков живьем.
Матиас кивнул. Он знал, что большую часть того, что делал Штренг, тот делал за деньги. Никакая высшая цель не могла сподвигнуть его на работу — однако поимка Фрейхерра Вейхса превратилась для бессердечного наемника в такую же навязчивую идею, какой она стала и для самого Матиаса.
— В первую очередь нам необходимо отыскать рогатого скавена и вернуть книгу, — напомнил охотник.
Темных заклинаний, содержавшихся на страницах «Das Buch die Unholden», уже однажды хватило, чтобы превратить правителя Вуртбада в живое воплощение Нечистого. И кто мог бы сказать наверняка, сколько других, еще более жутких тварей придет в этот мир, если оставить гримуар в руках злодея? Как бы ни хотел Матиас поймать Вейхса, но он и сам понимал, что книга сейчас представляла большую угрозу.
— Я запомню, — откликнулся Штренг, одарив патрона кровожадной ухмылкой. — Но если мне подвернется Вейхс, то я не упущу его даже ради всех темных тайн Сильвании!
Карандини жадно следил за тем, как солнце поворачивает на закат, отбрасывая длинные тени внутрь полуразвалившейся лавки рыботорговца. До наступления ночи пришлось совершить немало приготовлений, но даже так последние несколько часов Карандини провел, маясь в нетерпеливом ожидании. Ритуал, к которому он готовился, уходил корнями в глубокую древность, к тем временам, когда шпили населенной упырями Ламии еще гордо тянулись к небу у самого Хрустального моря. Карандини овладел им достаточно давно, но ему еще ни разу не выпадала возможность испробовать его на практике.
Впрочем, благодаря охотникам на ведьм шанс наконец-то представился.
Карандини вернулся в хибару, ступая осторожно, чтобы не повредить сигилы, начерченные мелом на полу. Он чувствовал мистическую энергию, наполнявшую древние символы, чародейскую силу, увеличивающуюся по мере того, как угасали лучи солнца. Очень скоро тринадцать свечей, расставленные по периметру комнаты, стали единственным источником света. Пламя поднималось над ними дрожащими, призрачно-голубыми лепестками. Это были подлинные мертвецкие свечи, талисманы для некромантии, отлитые из тел убитых.
Карандини изо всех сил старался не смотреть прямо на огоньки — темные чары были опасны даже для самих некромантов. Пламя мертвецких свечей образовывало мост между царствами живых и мертвых. И если не соблюдать осторожность и позволить себе заглядеться на призрачное пламя, то не заметишь, как оно вытянет твою душу, а на ее место из-за грани проскользнет нечто иное и захватит твое тело.
Вместо этого некромант целиком сосредоточился на объекте, ради которого и затевался ритуал. Тот лежал в центре комнаты, прямо посреди всех символов и узоров, нарисованных на полу, — большой черный деревянный ящик, гроб, в котором раньше укрывался некрарх Сиббечай. Карандини практически видел, как вокруг гроба клубится темная энергия, сочится сквозь деревянную поверхность и железные крепления, наполняя то, что таилось внутри. Для ритуала требовался еще один компонент… человеческая кровь.
Карандини щелкнул пальцами, напрягая силу воли. Между кругами и пентаграммами на полу оставался зазор — узкий проход, позволявший подойти к гробу, не затрагивая рисунков. Некромант отдал мысленный приказ, и по проходу направились двое неуклюжих зомби в лохмотьях, волочившие вырывающегося и завывающего жреца Морра. Крики пленника больше походили на нечленораздельное бульканье — Карандини лишил жреца языка. Боги порой откликались на молитвы своих служителей, и некромант совершенно не желал лишний раз рисковать.
Зомби дотащили свою ношу до открытого гроба и заставили жреца нагнуться над ним. Увидев, что лежит внутри, пленник закричал громче, сообразив, что намеревается сделать некромант и что ждет его самого. Скрюченные пальцы зомби впились жрецу в горло, разрывая плоть и переламывая трахею, и тот задергался в предсмертной судороге, силясь вырваться из безжалостной хватки немертвых. Из его горла фонтаном хлынула кровь, заливая гроб.