Полная версия книги - "Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич"

Марецкий не стал объяснять, за счёт чего появится «всё растущая» доля средств на индустриализацию, обошёл столь значимый вопрос об источниках финансирования создания тяжёлой промышленности. Зато уточнил: «Расширять капитальное строительство за счёт снижения производства средств потребления мы в нашей хозяйственной политике не можем. Это означало бы для нас ускорение темпа индустриализации ценой снижения жизненного уровня трудящихся масс (выделено мной. — Ю.Ж.)».

Так, сформулировав экономическую политику правых, прибегнув к самому сильному демагогическому доводу, Марецкий перешёл к обвинению оппонентов, ставших для него идейными противниками.

«Сверхиндустриалисты, — так издевательски назвал он левых, — не приемлют такой постановки вопроса. Они объявляют её покушением на саму индустриализацию, недопустимым „осторожнинаньем”. искусственным снижением её темпа… Ту индустриализацию, которую намечает проводить партия, они презрительно кличут „ситцевой”». И пояснил для недогадливых читателей, снова прибегая к откровенному популизму: «Теперь уже нам должно быть понятно, как тесно должен быть увязан вопрос о темпе индустриализации (и об ускорении этого темпа) с вопросом о потреблении масс».

Обвинив левых в том, что «печать теоретической и политической двусмысленности отмечает всю их хозяйственную платформу», доказал это ярким примером. «Что делают представители оппозиции? — вопросил он. И ответил за оппонентов: «С одной стороны — беспрестанные упрёки за техническую отсталость (мало, мол, у вас Днепростроев, мало новых заводов). С другой стороны — торжествующий танец вокруг товарного голода (мало производится ситца, керосина)».

Обобщил собственные высказывания следующим образом: «Противоречие между сверхиндустриализмом и вульгарно-потребительской точкой зрения пронизывает всю хозяйственно-политическую платформу оппозиции».

Лишь затем Марецкий вспомнил об источниках финансирования индустриализации. Категорически отверг повышение цен на промтовары. Мотивировал тем, что тогда «больше всего пострадает беднота, пострадает середняк, пострадает вся основная масса деревни в целом; зажиточный и кулак пострадают меньше всего», почему «относительный вес кулака в деревне возрастёт». Бегло Марецкий коснулся острейшей проблемы — избыточной силы в деревне. «Стремясь, — предлагал он, — к максимально возможному вовлечению новых кадров в состав промышленного пролетариата, надо заботиться о том, чтобы аграрное перенаселение преодолеть. А для этого надо вести борьбу против дифференциации (не политикой высоких пен, разумеется), для этого надо подымать середняцкое хозяйство» [273].

На том ученик Бухарина завершил препарирование понимаемых и трактуемых им по-своему экономических взглядов оппозиции. Посчитал, что они непременно ведут к преступному расколу партии, чем полностью присоединился к оценке политических взглядов меньшинства, данной двумя месяцами ранее июльским пленумом.

Знакомство коммунистов с материалами дискуссии, шедшей на страницах «Большевика», было ограничено весьма небольшим тиражом журнала — 35 тысяч экземпляров. Однако и второй подобный источник, «Правда», не давала возможности узнать о жарких спорах по поводу того, что напрямую касалось не только всех членов партии, но и каждого гражданина страны.

Шесть полос центрального органа печати должны были вместить очень многое. Полосу оперативных откликов на самые животрепещущие события в СССР и за его пределами. Полосу, а то и полторы обязательно отдавали подробнейшему освещению происходившего в мире — забастовке британских горняков, гражданской войне в Китае, положению в германской компартии, сменах кабинетов в Берлине и Париже. Полосу отводили информации под рубрикой «По союзным республикам».

Ещё одну — статьям, посвящённым партийной жизни, рабочей жизни, Красной армии. Остальное место занимали статьи, очерки и заметки на темы: «Наука и техника», «Искусство», «Библиография», «Суд», размещалась даже реклама.

Потому и не стало удивительным, что споры о дальнейших путях экономического развития СССР нашли отражение лишь в одном материале — докладе Бухарина на ленинградском партактиве «Партия и оппозиция», чрезвычайно многословным, пронизанным не желанием раскрыть суть распрей, а продемонстрировать ораторское искусство докладчика, его широчайшие познания. И всё же весьма показательно начал Бухарин с раздела «Хозяйственная политика», с рассказа о якобы отсутствующей диспропорции развития промышленности и сельского хозяйства, для чего использовались не абсолютные цифры в сравнениях, а некие проценты.

Неизвестно на чём основанные подсчёты позволили Бухарину гордо заявить о росте промышленного производства на 110 % и утверждать:

«Это выражает основную тенденцию в развитии нашего хозяйства — ту тенденцию, которую мы на последнем, XIV съезде сознательно сформулировали как процесс индустриализации».

Обратившись же к собственно теме доклада — «Идейное расхождение партии с оппозицией», Бухарин бегло коснулся индустриализации, вопроса о крестьянстве, социальной природы советского государства. Категорически отверг все разговоры о бюрократическом перерождении, «затоплении» Советов крестьянской мелкой буржуазией, саму возможность свободы группировок в ВКП(б). Тем самым вынужден был при знать, что принципиальные расхождения большинства ПБ с оппозицией лежат в области экономики и прежде всего в определении темпов индустриализации [274].

Бухарин был связан особенностью устной речи, не позволявшей широко использовать цифры. Но даже участники дискуссии на страницах «Большевика», обладая полной возможностью излагать своё мнение, опираясь на цифры и детальные подсчёты, почему-то избегали основополагающего — характеристики текущего состояния народного хозяйства. Скорее всего, из-за того, что она выглядела подозрительно двойственно, не давая прямых доказательств правоты именно большинства.

С одной стороны, вроде бы индустриализация стала делать первые шаги.

13 июля в Сталинграде заложили первый в стране тракторный завод.

Продолжалось выполнение плана ГОЭЛРО. В 1925-26 году вступили в строй две мощные по меркам тех лет электростанции: Нижегородская на 20 тысяч кВт и Штеровская (Донбасс) на 21 тысячу кВт. Готовились к пуску крупнейшая Голдовская ГЭС на 56 тысяч кВт, а также Шатурская на 32 тысяч кВт и Земо-Авчальская (Грузия) на 13 тысяч кВт. Завершалось проектирование Свирской и Днепровской ГЭС.

В Ленинграде началось «расконсервирование» Франко-русского, Адмиралтейского и Галерного судостроительных заводов. Их предстояло объединить в одну Адмиралтейскую верфь, начав её работу со строительства трёх лесовозов и шести корпусов для буксиров. С другой стороны, центральный отдел статистики ВСНХ в своих ежемесячных сводках о состоянии промышленности вдруг без объяснений перестал сообщать данные в абсолютных цифрах, перешёл к указанию роста или спада в процентах, причём в сводке за июль даже не упоминалась выплавка чугуна, стали, почему в августовской желающим предоставлялась полная возможность поломать себе голову, вычисляя проценты от… нуля [275].

Только позднее появились данные в абсолютных цифрах, показавшие несомненный рост промышленности [276]:

Ни центральный отдел статистики ВСНХ, ни Бухарин в ленинградском докладе, ни руководство партии на июльском пленуме ничего не говорили не только об истинном состоянии промышленности, так и не позволившем ликвидировать товарный голод со всеми его неприятными последствиями, но и вполне сознательно скрывали более страшное — обострение безработицы.