Полная версия книги - "Добро пожаловать домой (ЛП) - Штробель Арно"

— Как я уже сказал, этим занимается госпожа Грефен. Правила есть правила.

Марко кивнул, сосредоточившись на том, чтобы сдержать злость, вызванную упрямством этого человека.

— Вы служащий до мозга костей, не правда ли?

Мужчина замешкался, будто решал, считать ли вопрос оскорблением, затем повернулся и направился к двери. В правой руке он нёс алюминиевый кейс, напоминавший ящик с инструментами.

За ним вышли ещё двое мужчин, последней — молодая женщина.

Проходя мимо Марко, она кивнула.

— Простите, — шёпотом сказала она и закатила глаза. — И нет, мы ничего не нашли.

Марко дождался, пока дверь закроется, затем со вздохом опустился на диван и посмотрел в угол, где лежал игровой коврик Эмилии.

Ещё в съёмной квартире в Ольденбурге, когда Марко и Инес сидели в гостиной, девочка всегда вытаскивала коврик на середину комнаты и устраивалась на нём с игрушками.

Так она находилась достаточно далеко от родителей, чтобы играть самостоятельно, но в то же время достаточно близко, чтобы они слышали её комментарии и могли похвалить за очередное достижение.

С первого дня в новом доме Эмилия продолжала следовать этой привычке.

Теперь коврик лежал в углу и выглядел таким потерянным, словно связь, существовавшая для Марко между ним и дочерью, исчезла.

Он заставил себя отвернуться и провёл взглядом по секциям шкафа, высокой тёмной вазе с тремя стеблями бамбуковой травы и застеклённой витрине. В ней стояли безвкусные винные бокалы, украшенные сусальным золотом, когда-то принадлежавшие матери Инес.

Тишина была невыносима.

Марко поднялся, вышел из гостиной и вместе с Джеймсом направился наверх.

У комнаты Эмилии он на мгновение остановился, затем открыл дверь и огляделся.

Белый шкаф с приклеенными к дверцам жёлтыми деревянными солнцами.

Бывший пеленальный столик, теперь заставленный игрушками.

Маленькая кровать с постельным бельём, украшенным принцессой Лиллифи.

Марко прошёл на середину комнаты, сел на пол и провёл рукой по одеялу.

Джеймс лёг рядом, опустил голову между лапами и внимательно посмотрел на хозяина, будто пытался утешить его одним взглядом.

Джеймс чувствовал, что с его семьёй происходит что-то страшное.

Марко некоторое время рассеянно гладил мягкую шерсть пса и вспоминал, сколько вечеров провёл на полу возле этой кровати, рассказывая Эмилии сказки.

Дочь называла одно слово, а он тут же придумывал историю.

Эмилия всегда слушала очень внимательно и засыпала его вопросами.

Почему у папы Феликса нет машины? А почему дверь синяя? Разве она не может быть красной? Почему она заперта? Что находится за дверью?..

Марко опустил голову.

Почему дверь заперта…

Была ли их входная дверь действительно заперта?

И если да, как безумцу всё-таки удалось проникнуть внутрь?

Марко посмотрел на подушку, на которой ещё оставалась вмятина от маленькой головы Эмилии.

Он увидел перед собой её красивое лицо — такое, каким оно становилось, когда уже через несколько минут после начала сказки глаза начинали закрываться.

Спокойное.

Счастливое.

Защищённое.

А теперь девочка находилась в руках убийцы.

Рядом не было ни мамы, ни папы, которые могли бы ей помочь.

Мамы больше не будет никогда.

А Эмилия…

Марко наклонился, притянул к себе подушку и прижал к ней лицо.

Он глубоко вдохнул запах дочери.

Ещё раз.

И ещё.

На каждом выдохе из его груди вырывался глухой стон.

Волна невыносимой боли обрушилась с такой силой, что Марко завалился набок и свернулся на полу.

Под головой лежала подушка Эмилии, которую он стащил с кровати.

Джеймс поднялся, заскулил и начал лизать хозяина в лицо.

Марко не мешал ему и закрыл глаза.

Через несколько мгновений лабрадудль свернулся клубком, плотно прижавшись к его согнутым ногам.

Марко этого не заметил.

Он отдался на волю картинам, проплывавшим перед внутренним взором.

А потом погрузился в милосердную темноту.

Марко не знал, сколько проспал на полу в комнате Эмилии.

Открыв глаза и приподнявшись, он почувствовал резкую боль в спине. Ныло плечо.

За окном уже сгущались сумерки.

На часах было половина пятого.

Он проспал дольше, чем думал.

Марко поднялся, торопливо покинул комнату Эмилии и спустился вниз.

Не раздумывая, подошёл к вешалке, накинул куртку и сунул в карман ключ от дома. Дрожащими пальцами надел на Джеймса ошейник и пристегнул поводок.

Он не мог оставаться в доме ни секунды.

В доме, принёсшем ему и его маленькой семье одни несчастья.

Марко ненавидел его.

Ему нужно было как можно скорее выбраться наружу.

ГЛАВА 27

Проклятый туман никак не желал рассеиваться. Марко уже начал сомневаться в словах Йоханны, которая в первый день уверяла, что такая погода для Ауф-Монса скорее исключение.

Проходя мимо дома Маннштайнов, он вспомнил Гвидо, который сегодня вёл себя ещё более странно, чем во время предыдущих встреч.

И тот непонятный взгляд, которым обменялись супруги, когда заговорили о том, что прошлой ночью Гвидо допоздна оставался в офисе.

Это казалось подозрительным, но Марко никак не мог понять этих двоих.

Они с Джеймсом миновали детскую площадку и дошли до дорожки, ведущей к пруду, однако пёс даже не попытался свернуть.

Перед домом рядом с дорожкой стоял тёмный внедорожник. Открытая дверь багажника позволяла увидеть две коробки и чемодан.

Когда Марко поравнялся с машиной, из дома вышел мужчина, кативший ещё один чемодан.

Это был Йонас Браукман — светловолосый мужчина лет тридцати пяти, с которым Марко познакомился накануне у Штеффена.

Йонас поднял чемодан и уложил в багажник, затем повернулся к Марко.

— Привет, — сказал он с подавленным видом. — Мы слышали, что… В общем… Прими мои соболезнования.

— Спасибо.

Марко указал на чемодан.

— Уезжаешь?

— Да, мы…

Йонас посмотрел в сторону дома. Оттуда вышла молодая светловолосая женщина с маленькой девочкой на руках. Ребёнку было не больше двух лет.

— Это моя жена Биргит и дочь Мари, — объяснил он. — Мы… мы уезжаем из посёлка. Во всяком случае, на некоторое время.

— Понимаю. Моя жена тоже хотела…

Марко осёкся и несколько раз сглотнул, прежде чем смог продолжить:

— У вас есть куда поехать?

— Да. Родители Биргит живут в Гёссенхайме, всего в тридцати километрах отсюда. Мы можем остановиться у них, пока всё это не закончится.

— Хорошо. А у нас, к сожалению, поблизости никого не было…

Заметив, как Марко пытается совладать с собой, Йонас спросил:

— Есть новости о дочери?

— Пока нет.

— Всё это ужасно, — сказала Биргит Браукман.

Марко заметил, какой бледной и измученной она выглядела.

— Я не могу оставаться здесь с Мари. Не после того, что произошло.

Её слова прозвучали почти как извинение.

— Я прекрасно тебя понимаю, — заверил Марко. — Хотел бы я послушать жену и тоже уехать вместе с ней.

Биргит кивнула и вернулась в дом.

— Хорошо, мне нужно идти, — сказал Марко. — Всего вам доброго.

— И тебе. Мы молимся, чтобы дочь поскорее вернулась к тебе.

Марко кивнул Йонасу и продолжил путь.

Почему он был таким упрямым?

Инес осталась бы жива, послушай он её.

Эмилия была бы с родителями и не переживала бы сейчас нечто настолько страшное, что не смогла бы забыть до конца жизни.

Он ссылался на отсутствие денег.

И что теперь?

Его жена мертва.

Мертва!

— Нет, чёрт возьми! — громко произнёс Марко и замотал головой, когда перед ним снова начало возникать страшное изображение.

Возле дома Николь и Алекса Шауэр из тумана появились две фигуры. Подойдя ближе, Марко узнал хозяев.