Полная версия книги - "Последний в списке (ЛП) - Доуз Эми"

— Я не собираюсь ничего с тобой обсуждать. — Снова пытаюсь высвободиться, но он дергает меня на себя, и я упираюсь плечом в его грудь. Краем глаза я вижу, как все три брата Макса встают со своих мест.

Горячее дыхание Дженсона обдает мое ухо, когда он хрипит:

— Если ты сорвешь мне сделку из-за одного из своих приступов паники, я сделаю так, что ты больше никогда не будешь работать в этой индустрии.

Его комментарий шокирует меня самым неожиданным образом. Вместо того чтобы еще больше сломить мою волю и вызвать приступ тревоги, как это бывало в прошлом, я откидываю голову назад и смеюсь.

Ноздри Дженсона раздуваются от раздражения, и я замечаю, что все братья Макса смотрят на меня в замешательстве.

— Кози, ты в порядке? — Уайатт серьезно смотрит на меня, опуская подбородок, как тигр, ожидающий сигнала к атаке.

— В порядке, Уайатт, спасибо, — отвечаю я, чувствуя, как на меня накатывает эйфория. Сила и уверенность, которые я вновь обрела после ухода из корпоративного мира, омывают меня, и я делаю глубокий вдох от этого чудесного осознания.

Опускаю взгляд на липкую руку моего бывшего босса, все еще сжимающую меня, как будто он думает, что имеет надо мной хоть унцию власти. Поднимаю глаза на него и ожесточаю свой взгляд. Толкаю его в грудь так сильно, что ему приходится сделать шаг назад и отпустить мою руку.

— Дженсон, мне плевать, что ты скажешь обо мне кому-то в индустрии. У меня блестящее будущее, я делаю красивые деревянные члены, которые, уверена, совсем не похожи на твой.

Уголок его рта приподнимается в слащавой улыбке, вызывая прямо противоположную реакцию, на которую я надеялась. Типичный нарцисс. Его взгляд опускается к моей груди, когда он наклоняется ближе, обхватывая рукой мое бедро, когда говорит:

— Если бы я знал, что ты сосешь член генерального директора, то мог бы предложить свой. Я не против пышечек время от времени.

По моему телу пробегает жар, лицо пылает. Я не думаю, а просто реагирую. Я едва слышу, как Пейсли ахает, когда заношу руку назад, готовясь влепить ему пощечину.

Я взмахиваю рукой в воздухе перед ним, когда сильные руки обхватывают меня за талию, притягивая к твердому телу.

— Еще раз к ней прикоснешься, и это будет последнее, что ты, блядь, сделаешь, — рычит Макс, и вены на его шее гневно вздуваются, когда он пихает Дженсона в грудь, заставляя того упасть обратно в кресло. Его рука тянется назад, чтобы удержать меня за спиной, в то время как его тело вибрирует от ярости.

Сердце бешено колотится в груди, когда я наблюдаю за тем, как Макс очень бурно реагирует из-за меня. Это отчасти шокирует, отчасти вдохновляет, но в основном пугает. Это будущий деловой партнер Макса, а он только что... набросился на него.

Дженсон смотрит на нас, в его глазах смесь ужаса, гнева и унижения. Его ноздри раздуваются, когда он произносит:

— Мы просто разговаривали, Макс.

— Она моя, — рычит он, вены на его шее гневно вздуваются. — И ты больше никогда не будешь с ней разговаривать, прикасаться к ней или даже смотреть в ее сторону. — Макс поворачивается и впивается пальцами в мою руку, в его глазах плещется тьма, которую я никогда раньше не видела, когда он твердо заявляет: — Я отвезу тебя домой.

ГЛАВА 44

Кози

Всю дорогу от Денвера до Боулдера в машине царит мучительная тишина. Костяшки пальцев Макса побелели на рулевом колесе, а его тело словно вибрирует от гнева. А я тем временем сижу здесь и пытаюсь понять, как, черт возьми, смогу выбраться из этой машины и вернуться в прошлое.

До того как согласилась на свидание с Максом, до того как согласилась переспать с ним, до того как захотела, чтобы он поцеловал меня. Черт, я бы хотела вернуться в прошлое и никогда не заходить в тот зал заседаний и не проходить собеседование на эту работу. Все это было ошибкой. То, что начиналось как услуга сестре и способ снова окунуться в реальный мир, быстро превратилось в кошмар эпических масштабов.

Макс чуть не подрался с Дженсоном сегодня вечером... из-за меня. Это человек, с чьей компанией он объединяется, и он буквально угрожал ему... из-за меня.

Я не знаю, что чувствую по этому поводу... кроме ужаса. И вины, и миллион других эмоций, в которых я сейчас тону, и моих навыков в плаванье не хватит, чтобы спастись на этот раз.

Что мы делали последние несколько недель? Как мы оказались так глубоко во всем этом и не соединили эти очень важные точки?

О... я знаю... потому что скрывала от него свое прошлое, как будто это был какой-то темный, грязный секрет, которого нужно стыдиться. Как будто страдание от тревоги и признание того, что работа была слишком тяжела для меня и никому там не было дела до моего благополучия, было признанием неудачи, которой я не могла поделиться.

Мне нечего стыдиться. И когда сегодня вечером я впервые после Великой Разморозки посмотрел в глаза Дженсону и Пейсли, я увидела, как мало власти они имеют надо мной. И это освобождающее осознание.

А вот генеральный директор Макс Флетчер? Власть, которой он обладает — это совсем другая история. Эти эмоции, в которых я тону, не являются результатом того, что Дженсон появился в моей жизни из ниоткуда. Они вызваны тем, что мужчина рядом со мной молчал.

Макс заезжает в свой гараж и глушит машину. Когда мы выходим, я останавливаюсь у двери со стороны пассажира и смотрю, как он направляется внутрь. На мгновение задумываюсь, прежде чем повернуться и выйти на улицу, чтобы вернуться в свой маленький домик, где я чувствую себя в безопасности. Побыть наедине сейчас было бы полезно для нас обоих.

— Куда ты идешь? — кричит Макс, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что он держит дверь в свой дом открытой.

Я сглатываю комок в горле.

— Иду домой.

— Одна? — спрашивает он, в его глазах плещется столько эмоций, что я понимаю, что причиной тому я.

Киваю, больше всего на свете желая, чтобы он пошел со мной и мы вернулись к тем вечерам, когда в этом маленьком домике после того, как Эверли ложится спать, были только мы, и все было не так сложно. Когда мы «делали меньше», все было проще. Вольный образ жизни работал на нас. Почему мы пытались превратить это в нечто большее?

Он обхватывает себя сзади за шею и качает головой.

— И что это значит?

Пожимаю плечами, ненавидя тот факт, что он заставляет меня сказать все это сейчас, но зная, что не могу ему солгать. Сейчас я не в порядке.

— Я не вижу, как мы можем заставить это сработать, Макс.

— Что сработать? Наши отношения? — спрашивает он, его глаза суровы даже на расстоянии.

Мой медленный кивок заставляет его захлопнуть дверь и броситься туда, где я стою на подъездной дорожке. Его галстук болтается на воротнике, светлые волосы взъерошены от бесчисленного количества раз, когда он проводил по ним руками, а свет в доме подчеркивает напряженные линии на лбу.

Он выглядит прекрасно.

— Посмотри на меня, Кассандра, — рявкает он, его тело нависает надо мной во всем своем вибрирующем альфа-присутствии. — Ты прекращаешь это, потому что думаешь, что я похож на Дженсона Хансбергера?

— Нет, я знаю, что ты отличаешься от него, Макс. — Глубоко вдыхаю, мой голос слабеет, когда я добавляю: — Но это не меняет того факта, что твоя компания растет. И твоя жизнь скоро станет намного сложнее. Я знаю, что такое проблемы роста корпораций, особенно если растешь вместе с «Комплексной недвижимостью». Они безжалостны и заботятся только о деньгах. Прибыль превыше людей — вот их девиз.

— Я решу проблемы, — горячо отвечает он, широко размахивая руками. — Я найму эксперта по культуре компании, чтобы он помог со слиянием. Добавлю еще сотрудников отдела кадров. Поверь мне, я управляю своей компанией совсем не так, как тот человек, которого ты описала мне в Аспене. И если у тебя был один неудачный опыт работы с одной корпорацией, это не значит, что все корпорации управляются так. То, что случилось с тобой, было ужасно, Кози. Я хочу убить Дженсона за то, как он справился с тем, что с тобой случилось. Но поверь мне, когда я говорю тебе, что когда мужу моей ассистентки в прошлом году заменили тазобедренный сустав, я поехал в больницу с доставкой из гребаного «Чипотле», потому что помню, как Марсия сказала мне, что это его любимый ресторан. Не все генеральные директора, блядь, одинаковы.