Полная версия книги - "Последний в списке (ЛП) - Доуз Эми"

— Именно поэтому мы и едем. Я все лето никуда не возил своего ребенка, и чувствую себя ужасно из-за этого. — Натягиваю улыбку, которой не чувствую, и игриво дергаю Эверли за косичку.

Она задумчиво смотрит в окно, когда самолет начинает взлет.

— Ты не должен расстраиваться, папа. Я люблю ничего не делать, и у меня это очень хорошо получается.

Ее слова звучат ужасно знакомо, и в груди возникает то самое ощущение, как и всякий раз, когда я думаю о ней.

О няне.

Словно гребаный дефибриллятор прижимают к груди, когда она омрачала мои мысли на этой неделе.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть в окно, и надеюсь, что мне удается так же хорошо скрывать свою боль, как мне кажется.

Последние семь дней были посвящены работе и Эверли. Эверли и работе. И так по кругу, вкрапляя вечерние прогулки Эверли с дядей Колдером... что давало мне больше времени на работу.

Потом снова Эверли и работа.

Это все, с чем я могу справиться.

Я не смотрел на Кассандру. Не разговаривал с ней. Всегда спешил уйти, как только она входила в дом. Я обязательно отвечал ей большим пальцем вверх на текстовые сообщения, которые она присылала мне о том, как проходят дни Эверли, и на этом все.

Даже не перечитывал сообщения перед сном, как раньше, потому что это слишком больно. Читая ее слова, даже в ее нескладных текстах, я словно слышу ее голос, вижу ее улыбку, чувствую ее тело рядом со своим в моей постели... которая все еще чертовски пахнет ею. Вся моя спальня до сих пор пахнет кокосом. Не знаю, как он до сих пор не выветрился, особенно когда Беттина приходила убирать дом.

Или, может быть, запах исчез, а разум просто мучает меня воспоминаниями об этом аромате. Все это не имеет смысла. И каждая частичка этого причиняет боль.

Именно поэтому мы уезжаем из Боулдера на выходные. Я даже забронировал для Эверли номер в отеле с аквапарком, потому что слишком боялся, что мой дом в Аспене тоже будет ассоциироваться у меня с воспоминаниями о Кассандре.

Осталось всего несколько недель... потом Джесс вернется домой, Кассандра уедет, и жизнь вернется в нормальное русло. Я просто должен продолжать изображать счастливое лицо для Эверли. Не могу позволить ей увидеть, что творится у меня в голове. Потому что если бы она это сделала, то знала бы, как невероятно я зол все время.

Я злюсь на то, что не заметил то, что Дженсон Хансбергер чертовски ужасный человек. Злюсь, что не упомянул название этой компании до благотворительного вечера. И на то, что позволил Кассандре спать в моей постели. Злюсь на то, что пригласил ее на свидание и позволил себе влюбиться в нее. Я злюсь на то, что не видел стен, которые она возвела. И что позволил ей проникнуть в каждую часть моей жизни... даже в мое чертово сердце.

Из-за этого я злюсь больше всего. Я снова позволил себе полюбить, и снова этого оказалось недостаточно.

Я думал, что наши различия — это то, что помогает нам работать вместе. Думал, что это то, чего мне не хватало всю жизнь. И чертовски ошибался, а я ненавижу ошибаться.

Вот почему я использую весь этот гнев на утренней встречи в понедельник с советом директоров «Комплексной недвижимости». У меня есть кое-какие поправки к этому слиянию, которые им лучше, черт возьми, принять. Кози или нет, это проблема, с которой нужно разобраться.

А на данный момент все мое внимание снова приковано к Эверли, как и должно было быть всегда.

ГЛАВА 46

Кози

— Никогда в жизни не видела столько твердых членов! — восклицает Кейт, она же Мерседес Ли Лавлеттер, появляясь в дверях моей мастерской. Она прижимает к бедру детское автокресло, когда подходит, чтобы осмотреть мои работы. — Черт возьми, а ты хорошо потрудилась, Кози!

Я бросаю взгляд на Такера, ее маленького рыжеволосого сынишку. Он крепко спит, и его пухлые щечки такие милые, что мне приходится сопротивляться желанию их потискать. Сжимаю руки и снова сосредотачиваюсь на своей работе.

— Ну... я хотела сделать несколько образцов, чтобы ты могла понять, что, по твоему мнению, лучше всего подойдет для книжных боксов. — Я осторожно поглаживаю доски. — Фаллическая форма доски для закусок — это, конечно, впервые для меня, но думаю, что у меня есть несколько хороших вариантов. Ты удивишься, насколько разной формы может быть член.

— Эм... нет, не удивлюсь. — Кейт звонко смеется. — Привет... это я здесь Королева непристойностей. У меня богатое воображение, и могу придумать бесконечное количество форм члена... некоторые из них прислали мне в личные сообщения в Instagram²⁵.

Я смеюсь и склоняю голову.

— Прошу прощения, Королева членов. Надеюсь, эти пять вариантов вас устроят, чтобы принять решение.

Громкий вой Такера переключает наше внимание на маленького грустного ребенка, который проснулся посреди нашего разговора о членах и не рад этому. Кейт отстегивает его от сиденья и берет на руки.

— Самые маленькие члены всегда самые громкие.

Я смеюсь над этой очень странной шуткой. Смеяться приятно. На этой неделе не было ни капли смеха. На самом деле, это было сплошное страдание. Еще более печальным стало то, что Макс и Эверли вчера уехали на выходные. Не то чтобы я проводила с ними время, поскольку это выходные, но было ужасно больно смотреть, как они укладывают свои вещи в машину и оставляют меня позади. Впервые за несколько недель я почувствовала себя посторонним человеком.

И возненавидела это.

— Можешь подержать его, пока я буду любоваться твоими шедеврами? — спрашивает Кейт, подходя ко мне.

— С удовольствием, — отвечаю я, когда она с грацией опытной матери передает малыша мне на руки. Он утыкается лицом мне в грудь, его щека прижимается к моей ключице, а я прижимаю его к себе, вдыхая запах новорожденного.

У меня перехватывает горло от ощущения его в моих объятиях. Всего две недели назад мы с Максом говорили о детях. Я мечтала о том, чтобы родить от него ребенка. Мне страшно признаться, что я зашла так далеко, что стала размышлять о том, как будет выглядеть наш ребенок, как Эверли будет вести себя с ним. Станет ли она заботливой старшей сестрой или раздраженным подростком, которого бесит вся эта детская чепуха, которая заполонит дом Макса. Я совсем увлеклась, и теперь все в полном беспорядке.

— Сюрприз, сюрприз, он любитель груди, — говорит Кейт, когда Такер почти сразу же начинает дремать у меня на руках.

Я поворачиваюсь и качаю его на руках, чтобы скрыть от Кейт свои жгучие глаза, пока она рассматривает все доски, охая и ахая от мельчайших деталей. На этой неделе я практически каждый вечер проводила в мастерской... даже не останавливалась, чтобы поесть, так что очень горжусь проделанной работой.

Однажды вечером Эверли пришла в мастерскую с едой для меня, и мне пришлось быстро прикрыть свои члено-доски, которые на тот момент были больше яйцами, чем членами, так что не думаю, что она поняла, на что смотрит. Слава богу. Когда она протянула мне тарелку с едой, мне пришлось побороть желание спросить, от кого это — от нее или от Макса.

Я хотела, чтобы это было от Макса.

А потом провела следующий час, агрессивно шлифуя деревянные стволы, чтобы наказать себя за то, что хотела, чтобы еда была от Макса.

Это глупо.

Я не должна ничего хотеть от Макса. Я оттолкнула его и покончила с тем, что у нас было, чтобы спасти себя, так что я должна быть довольна этим решением.

Зачем ему понадобилось говорить, что он любит меня?

— Вот этот — мой любимый, — говорит Кейт, показывая на одну из досок, которая мне тоже больше всего нравился. — Глубокий изгиб как бы говорит... да, у меня может быть сыр на члене... но я все еще могу поразить твою точку бри.

— Отличный каламбур, — смеюсь я и качаю головой, обхватывая затылок Такера, чтобы он не слишком трясся. — Тебе нужно разместить его на закладках или что-то в этом роде.

— Точно, — соглашается Кейт, возбужденно хлопая в ладоши. — Завтра утром я встречаюсь с юристом, а днем — с агентом по недвижимости, чтобы посмотреть несколько объектов в центре города. Это дерьмо наконец-то началось, и я в полном восторге! Очень надеюсь найти помещение рядом с магазином футболок Дакоты. Эта часть города милая, художественная, и все, что я всегда представляла себе для инди-книжного магазина. Я как раз заканчиваю свою книгу и близка к тому, чтобы напечатать «Конец», и не могу придумать лучшего способа отпраздновать это событие, чем открытие книжного магазина. — Она тяжело выдыхает после этого длинного списка дел, который она только что выпалила.