Полная версия книги - "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция - Рейли Кора"

– Тогда поехали.

Данте спрятался на заднем сиденье машины, пока я садилась за руль. Когда мы проезжали мимо ворот, Энцо окинул меня странным взглядом, но не попытался остановить. У Данте было два пистолета в кобуре, и ещё один он держал в руке. Возле ног лежали ножи, и в бардачке у меня был пистолет. Не то чтобы это могло мне сильно помочь. Я никогда в своей жизни не брала в руки оружие.

Мой пульс ускорился, когда я направила машину к пустырю перед заброшенным складом.

– Мы почти на месте, – сказала я.

– Когда увидишь Антонио, постарайся не говорить со мной, если на то нет абсолютной необходимости. Он не должен догадаться, что ты не одна.

Антонио стоял рядом с машиной. Кажется, Фрэнка с ним не было, но мой бывший муж был не один. Сердце бешено заколотилось, и руки, сжимающие руль, стали липкими. Была вторая машина. Внутри нее сидел Раффаэле и двое незнакомых мне мужчин.

– Антонио не один, – прошептала я, едва шевеля губами.

– Сколько?

– Трое. Раффаэле и двое мужчин, которых я не знаю.

Данте вытащил телефон и приложил к уху.

– Энцо, подготовь команду. Мне необходимо избавиться от нескольких крыс. Возьми с собой только близкий круг. – Он быстро продиктовал Энцо адрес, а затем выключил телефон.

Я затормозила в нескольких футах от того места, где стоял Антонио, и заставила себя неуверенно улыбнуться. Он выглядел нервным и бросал взгляды в сторону машины, из которой уже выходили Раффаэле и еще один мужчина. Зачем Антонио позвал на встречу со мной Раффаэле, который меня терпеть не может? Тот скорее предпочтет увидеть меня мертвой.

А если Данте был прав, и Антонио хотел избавиться и от меня? Мне в это верить не хотелось. Я выключила двигатель. Еще раз взглянув на Раффаэле, Антонио направился к моей машине. Я напряглась, но старалась не показывать этого. Когда он почти подошел ко мне, его глаза опустились на заднее сиденье, и Антонио замер. Его взгляд на короткий миг метнулся ко мне, прежде чем его губы приоткрылись, наверное, затем, чтобы закричать. Но было поздно, Данте толкнул дверь и направил пистолет на Антонио. Мой желудок сжался от сожаления и чувства вины, когда первая пуля ударила в живот Антонио, а вторая прошила его правую руку, которой он собирался вытащить пистолет. Антонио упал на асфальт, зажимая рану на животе, его лицо исказилось от боли.

Я изо всех сил сжала рулевое колесо. Часть меня кричала схватить пистолет из бардачка, чтобы была хоть какая‑то защита, а другая вопила от ужаса, боли и вины.

Находясь под защитой пуленепробиваемой двери машины, Данте сделал следующий выстрел. Пуля прошла сквозь горло мужчины, который выходил из машины следом за Раффаэле.

Раффаэле попытался укрыться в своей машине, посылая в нашу сторону очереди из пуль, но ни одна из них не могла пробить стекла.

Когда Раффаэле спрятался за пассажирской дверью своей машины, Данте выступил вперед. У меня в груди бешено заколотилось сердце, когда он расправил плечи и хладнокровно прицелился. Данте несколько раз нажал на курок, попав сначала в левую, а затем в правую коленную чашечку Раффаэле. Тот рухнул на землю, его лицо исказилось в агонии. Мужчина, находившийся за рулем, попытался уехать и спасти свою жизнь. Он надавил на газ, даже не потрудившись закрыть пассажирскую дверь. Три автомобиля – подкрепление Данте – уже подъезжали на головокружительной скорости. Данте прицелился и выстрелил по колесам, попав по очереди во все четыре, отчего мужчина за рулем потерял управление. Машина начала вращаться и врезалась в стену склада. От удара сработали подушки безопасности, заполнив салон автомобиля и мгновенно скрыв водителя.

Я резко выдохнула и теперь, когда вокруг наступила тишина, старалась смотреть только вперед. Антонио не должен был приходить ко мне, не должен был просить меня убить Данте. Ему нужно было как следует подумать. Больше я ничего не могла для него сделать, только надеяться, что Данте не будет слишком долго продлевать его агонию. Слезы затуманили мне зрение, костяшки пальцев совершенно побелели, и от хватки на руле уже болели руки. Краем глаза я видела Раффаэле. Он полз по земле, волоча бесполезные ноги, оставляющие за ним кровавый след на пыльном асфальте.

Машины, прибывшие для помощи Данте, остановились рядом со мной. Энцо бросил на меня короткий взгляд, прежде чем побежал в сторону Данте. Я не слышала, о чем они говорили, но Энцо подошел к Раффаэле, схватил его за загривок и дернул вверх. Конечно, Раффаэле не мог удержаться на ногах, и Энцо потащил его, несмотря на то, что тот вопил от боли. Вместе с Тафтом они погрузили Раффаэле в машину, стоявшую рядом со мной.

Данте возник у окна моей машины. Я даже не могла его открыть. Мои пальцы, мое тело оцепенели. Через мгновение Данте открыл дверь и присел на корточки рядом со мной. Этот жест был настолько необычен, что я во всем глаза уставилась на него.

– Валентина, – осторожно произнес Данте. – Ты в состоянии сама доехать до дома, или хочешь, чтобы один из моих людей доставил тебя туда?

«Я хочу тебя. Ты нужен мне сейчас больше, чем когда‑либо».

– Нет, я в порядке. Я смогу доехать.

Данте внимательно взглянул на меня. Его волосы по‑прежнему были идеально зачесаны назад, костюм был как всегда безупречен. Ничего, что указывало бы на то, что он только что убил одного человека и ранил троих.

– Я пошлю с тобой Тафта, – сказал он твердо. – Мне нужно еще какое‑то время, прежде чем я буду дома.

Не было необходимости говорить ещё что‑то. Я не хотела ничего больше слышать и просто кивнула. Данте встал и махнул Тафту, который без единого слова скользнул на пассажирское сиденье. Он покосился на меня. Я, вероятно, выглядела так, как будто была близка к обмороку. И именно так я себя и чувствовала.

Данте замешкался перед тем, как закрыть дверь. Как будто в трансе, я нажала ногой на газ. Назад я не оглядывалась, не могла. Я попрощалась с Антонио сегодня днем. Нет, на самом деле я с ним попрощалась уже давно.

Тафт продолжал на меня поглядывать. Я ехала очень медленно, но он никак это не комментировал. Мое горло сжалось, и я чувствовала тошноту, но не такую, которую испытывала во время беременности. Мне нужно было сохранять лицо. Данте был гордым и сильным мужчиной, а я была его женой. Я не могу блевать перед одним из его людей. Я не знала точно, сколько времени понадобилось, чтобы добраться до особняка, но если судить по ощущениям, то прошла целая вечность. Когда, наконец, я припарковала в гараже машину, то была на грани нервного срыва. Я открыла дверь, вышла, и, когда направилась к двери, ведущей в дом, у меня подкосились ноги. Сильные руки подхватили и удержали меня от падения. Движимая одной только решимостью, я заставила себя не дрожать.

– Вы в порядке? – спросил Тафт. – Мне нужно позвонить боссу?

– Нет, – быстро ответила я. – Он должен позаботиться о деле.

Об Антонио. Новый приступ тошноты обрушился на меня. Я шагнула вперед, выпрямив спину и высоко подняв голову. Почти не дыша, я прошла в дом и, сжимая перила, поплелась вверх по лестнице. На пороге спальни я споткнулась и устремилась прямиком в ванную, где меня вырвало в унитаз. Мой живот сжался болезненным спазмом, и на мгновение я замерла от страха, но затем это ощущение исчезло.

Я встала и, сотрясаясь дрожью, медленно начала раздеваться, бросая на пол одежду. Включив душ, я шагнула под струи горячей воды, закрыла глаза и, наконец, позволила себе разрыдаться. Я прислонилась к стенке душевой кабины и медленно сползла вниз, пока не оказалась сидящей на холодном мраморном полу. Сильно прижав ноги к груди, я плакала. Плакала об Антонио, о мальчике, с которым я выросла, о мужчине, которого когда‑то любила, о том, ради которого однажды предала Синдикат. Но сегодня я приняла решение и выступила против Антонио. Я понимала, что это означало для него, знала, что подписала ему смертный приговор в тот момент, когда рассказала Данте о плане. И все‑таки я даже не колебалась. Я выбрала Данте и выбрала бы его опять. Он был моим мужем, он был отцом моего будущего ребенка, он был мужчиной, которого я любила, даже если он никогда не давал повода для этого. Я уткнулась лицом в колени. На моих руках была кровь. Я зарыдала еще сильнее.