Полная версия книги - "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция - Рейли Кора"

Так меня и нашел Данте. Не знаю точно, сколько времени прошло, как долго его не было. Я дрожала, кожа сморщилась и покраснела от горячей воды. Данте немного постоял в дверях, наблюдая за мной, прежде чем подойти к душу. На нем была не та одежда, в которой он был, когда я видела его в последний раз. Он переоделся. Пришлось переодеться. Мое горло сжалось. Я подняла на него глаза, дрожа и беззвучно плача. Он потянулся к крану, по‑прежнему полностью одетый, и закрыл воду. Его холодные голубые глаза остановились на мне, в то время как я съежилась на полу. На его лице было написано сочувствие, но было что‑то еще, темное и тревожное. Я не двигалась – не могла.

Он наклонился, подхватил меня и медленно выпрямился, прижимая меня к своей груди, намочив при этом свою дорогую рубашку. Я с отчаянием вцепилась пальцами в его плечи. Данте осторожно поставил меня на ноги, но не отпустил. Я не была уверена, что смогу стоять сама. Он взял полотенце и начал не спеша вытирать меня, не отрывая взгляда от своих рук, растирающих пушистой тканью мою кожу. Я прижалась лицом в изгиб его шеи, впитывая знакомый аромат, смешанный теперь с запахом пороха и крови. Кровь. Сладость и металл. Кровь, столько крови!

– О, боже, – я всхлипывала, и всхлипывала, и всхлипывала, но не могла вздохнуть.

Данте снова поднял меня на руки и отнес в спальню, опустив на нашу кровать. Он снял ботинки и лег рядом со мной, прижав к себе мою голову, пока мой безумный взгляд не остановился на его напряженных глазах.

– Тсс, Вэл. Все нормально.

Но так не было, не могло быть.

– Я убила его. – Я зажмурилась, закрываясь от картин, возникающих в моих мыслях, но они становились еще ярче. – Я убила его, – повторяла я снова и снова, уже не понимая, были ли это слова, все еще слетающие с моих губ, или это эхо у меня в ушах.

– Вэл, – твердо сказал Данте, приподняв пальцами мое лицо. – Посмотри на меня.

Я открыла глаза, уставившись в прекрасное лицо моего мужа. Оно было холодным. Без проблеска сожаления.

– Ты сделала то, что было правильно.

Я сделала? Иногда тяжело увидеть грань между правильным и неправильным за всеми смертями и кровью в мире мафии.

– Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить меня. – Его пальцы поглаживали мой подбородок. – Я никогда не забуду этого. Никогда.

– Я говорила тебе, что ты можешь мне доверять, – прошептала я.

– Я знаю и я доверяю.

Я хотела ему поверить, но он по‑прежнему ничего не сказал о нашем ребенке. Все еще не признал его своим и не признал, что ошибался, обвиняя меня в измене. Слишком гордый, слишком упрямый. Он с самого начала должен был понимать, что неправ, потому что если бы он на самом деле думал, что я ему изменила, перевернул бы небо и землю, чтобы найти мужчину, который ко мне притронулся. Мне не хотелось думать об этом, и я переключилась на другую не менее болезненную тему.

– Ты узнал имена других предателей?

Данте мрачно кивнул.

– Да. Я совершенно уверен. Энцо и еще несколько парней прямо сейчас занимаются менее важными крысами.

– Что… что ты сделал с Антонио? – Я знала, что не нужно спрашивать. Лучше от этого не станет. Только подбросит дров в огонь моей вины.

– Он мертв, Вэл. – Данте покачал головой.

– Я знаю, но что ты сделал с ним?

– Если это как‑то тебя утешит, главным образом я сфокусировал свое внимание на Раффаэле. Антонио получил смерть более быструю, чем любой другой предатель.

Слезы навернулись на глаза.

– Спасибо.

В каком извращенном мире мы живем, если я благодарю своего мужа за то, что он быстро убил моего первого мужа, чтобы свести к минимуму его пытки? В мире крови и смерти. В мире, в котором родится и вырастет наш ребенок, и, возможно, однажды, если это будет мальчик, он пойдет по стопам Данте, убивая и пытая других людей, чтобы остаться у власти. Бесконечный круговорот из крови и смерти.

Данте внимательно посмотрел в мои глаза.

– Вэл, ты заставляешь меня волноваться.

Я подняла голову и прижалась своими солеными от слез губами к губам Данте. Он не отстранился, только наблюдал за мной, изогнув бровь. Я отодвинулась на пару дюймов, зарывшись пальцами ему в волосы и умоляюще глядя на него.

– Пожалуйста, – тихо прошептала я, – займись со мной любовью. Только сегодня. Я знаю, что ты не любишь меня. Притворись хотя бы на один вечер. Подержи меня в своих объятиях хоть один раз.

Глаза Данте полыхнули мрачным огнем.

– Боже, Вэл. – Он резко выдохнул, затем прижался своими губами к моим, размыкая их и пробуя меня на вкус, пробуя мои слезы, мою скорбь и каким‑то образом убирая их с каждым касанием своего рта.

Пробежался пальцами от ключицы вдоль руки, по боку, до бедра, едва касаясь. Он сел и быстро расстегнул рубашку, бросил на пол, а затем прижался своей обнаженной грудью ко мне, такой теплый и твердый. Он оставил нежные, как пух, поцелуи на виске, лбу и щеках и снова нашел мои губы для поцелуя, лишившего дыхания. Как будто впервые обнажил мне грудь, кончиками пальцев легко касаясь кожи, заявляя на меня права без привычной властной грубости. Я застонала ему в рот, когда пальцы, пропутешествовав по телу, скользнули между ног. Данте раздвинул их, а затем нежно и неторопливо начал исследовать складки. Я тихо заскулила, но Данте заставил меня замолчать еще одним поцелуем и провел языком от шеи до ключицы. Когда губы наконец сомкнулись вокруг соска, я уже задыхалась. Данте проник одним, а затем вторым пальцем в меня, после чего слез с кровати и встал. Он быстро справился с оставшейся на нем одеждой, а затем вновь оказался на кровати, обнаженный и твердый. Данте устроился между моих ног и опустился на локти, соединив наши тела, словно мы стали единым целым. Он не вошел в меня. Поглаживая мне ногу, Данте поднял и согнул ее у себя за спиной. Его член прижался к внутренней стороне моего бедра, но Данте не торопился. Он целовал меня. Его глаза были темными и внимательными, когда он смотрел на меня. Он поглаживал грудь, заставляя меня жаждать, чтобы он наконец вошел в меня.

Он, должно быть, видел эту жажду на моем лице, потому что потянулся между нами, направил член к моему входу, но вошел не быстро или жестко, как это часто бывало в прошлом. Это было медленное завоевание, и мои стены уступили ему, как и всегда. У меня перехватило дыхание, когда он погрузился в меня полностью. Данте обхватил меня за затылок ладонями, а затем начал двигаться. Время, казалось, замерло, когда наши тела скользили и терлись друг о друга. Так вот каково это – заниматься любовью?

Я обняла Данте, пытаясь притянуть его ближе, и он не сопротивлялся. Он наклонился ко мне, целуя меня в губы, в щеки, пока его рот не коснулся моего уха.

– Я должен был заняться с тобой любовью раньше, – прошептал он хрипло.

И вместо ответа я заплакала. Не знаю точно, притворялся ли он, но мне было все равно. В тот момент происходящее было таким реальным, и это все, что имело для меня значение. Когда Данте содрогнулся, освобождаясь, он увлек меня за собой, и даже после того, когда начал во мне смягчаться, он не отдалился.

Он лежал на мне, находясь по‑прежнему внутри, его дыхание обжигало мне щеку. Я знала, что многие женщины в нашем мире предпочитают красивую ложь суровой правде, и впервые я поняла их. После всего, что случилось сегодня, я позволила себе эту слабость. Завтра настанет время встретиться с реальностью.

Глава 21

На следующее утро, когда я проснулась, Данте уже не было. Другого я от него и не ожидала. Вчера я вынудила его позволить мне стать к нему ближе, что было некомфортно для него, и теперь он будет отдаляться, пока мы снова не станем всего лишь вежливо общаться. Я махнула Тафту, и он тут же ко мне подошел.

– Мне нужно, чтобы ты отвез меня к Бибиане, – приказала я, когда мы заходили в гараж. Он снял ключи, скользнул в машину, и мы выехали. Дорога была каждая минута.