Полная версия книги - "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция - Рейли Кора"

– Поторопись, – добавила я, когда мы выезжали из особняка. Тафт не спросил зачем.

Как только мы припарковались перед домом Бибианы, я вышла из машины, поспешила к входной двери и нажала на звонок. Я знала, что Томмазо должен быть еще дома, потому что на улице не было телохранителя. Очень на это рассчитывала.

Я услышала, как зло закричал Томмазо, вслед за этим раздались быстрые шаги, и Бибиана, все ещё в халате, открыла дверь. Увидев меня, она в замешательстве округлила глаза.

– Вэл? Томмазо рассказал мне, что случилось вчера. Ты в порядке? – На ее щеке красовался синяк, и это облегчило мне решение.

Я притянула ее в свои объятия, сунув пузырек с ядом в ладонь.

– Никто не знает, что у меня есть это. Это яд, Биби. Если ты действительно хочешь освободиться, тогда вылей это сегодня в его завтрак. Завтра будет уже слишком поздно. Сегодня мы можем обвинить в этом предателей. Никто не станет задавать вопросов.

Я выпрямилась с искусственной улыбкой, которой научилась от Данте. Биби улыбнулась в ответ, но в ее глазах появились удивление, недоверие и признательность.

– Бибиана, где тебя носит так долго? – взревел Томмазо, спускаясь по лестнице. Он притормозил, заметив меня. Бибиана быстро спрятала флакон с ядом в кармане своего халата.

– Простите, что побеспокоила вас, – произнесла я. – Я лишь хотела убедить Бибиану, что я в порядке. У меня мало времени. Мне нужно вернуться домой.

– Данте позвал на собрание весь Синдикат. Я получил сообщение. Я так понимаю, что ты не можешь сообщить мне, что произошло?

Я покачала головой.

– Мне правда нужно идти. – Я улыбнулась Бибиане, затем развернулась на каблуках и села в машину. Последнее, что я услышала, были слова Биби, обращенные к Томмазо, о том, что она быстро сделает ему завтрак, прежде чем он уйдет.

Это был второй человек, которого я приговорила к смерти. Однако в этот раз угрызений совести не последовало.

– Валентина, я хочу с тобой поговорить, – позвал Данте, прежде чем скрыться в своем кабинете. Я колебалась. Впервые Данте сам приглашал меня в кабинет для беседы. Раньше мне все время приходилось добиваться этого.

Беспокойство мучило меня, когда я ступила в его кабинет и закрыла за собой дверь. Данте стоял лицом к окну, но повернулся ко мне. В течение долгого времени его голубые глаза исследовали мое лицо.

– Томмазо не появился на встрече, которую я созвал.

Мое лицо оставалось бесстрастным.

– И?

– Люди, которых я отправил за ним, нашли его мертвым в собственной гостиной. Отравленным.

– Что с Бибианой? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал взволнованно. Она мне не написала и не позвонила. Это было бы слишком рискованно.

– Она сейчас у своих родителей, но мне придется съездить туда, чтобы ее допросить.

Я застыла.

– Зачем?

– Затем, что как Дону мне нужно провести расследование, когда одного из моих людей убивают. – Данте медленно двинулся ко мне. – Разумеется, я уверен, что знаю, что произошло.

Я подняла подбородок, когда он остановился передо мной.

– Знаешь? – Я спокойно встретила его пристальный взгляд.

– Вы с Бибианой лучшие подруги, и ты хотела ей помочь. – Я не ответила, но он, кажется, и не ждал моего ответа и продолжил тем же спокойным, ровным тоном: – Антонио дал тебе яд, когда просил убить меня, не так ли?

Я рассматривала возможность ему соврать, но мне нужно было, чтобы он был на моей стороне, и он терпеть не мог, когда ему лгали.

– Да, – ответила я тихо.

– Ты не рассказала мне об этом, потому что знала, что это твой шанс помочь Бибиане. И поэтому ты отдала ей яд и велела свалить все на Раффаэле?

– Она так сказала?

– Когда мои люди везли ее к родителям, она упомянула, что Раффаэле был у них вчера, но она была на грани истерики, так что больше ничего не сообщила.

Биби жалела о том, что сделала? Или ее срыв был для видимости?

– Но почему ты не веришь, что это был Раффаэле?

Данте прищурился.

– Потому что он упомянул бы об этом, когда я его допрашивал.

Я кивнула.

– И что теперь?

Данте покачал головой.

– Проклятье, Валентина. Ты должна были прийти ко мне.

– Я и приходила к тебе. И спросила, можешь ли ты сделать что‑то с Томмазо, но ты сказал «нет».

– Ты просила меня убить его, и я ответил, что не могу, потому что он не предатель.

Я фыркнула.

– Как будто это имеет какое‑то значение. Ты убийца, Данте. Ты можешь убить, кого захочешь. Не говори мне, что никогда не убивал по другим мотивам, кроме защиты Синдиката.

Данте сжал мои плечи, придвинувшись еще ближе ко мне.

– Конечно, убивал. Но я сказал тебе «нет», и ты должна была меня слушаться.

– Потому что твое слово – закон, – с сарказмом отозвалась я.

– Да, – произнес Данте вполголоса. – Даже для тебя.

– Я бы сделала это снова. Я не жалею о том, что освободила Биби от жестокого ублюдка. Я только жалею, что должна была действовать за твоей спиной, но ты не оставил мне выбора.

Глаза Данте сверкнули.

– Я не оставил тебе выбора? Ты не можешь убивать моих людей!

– Он это заслужил. Ты же видел, что он сделал с Биби. Ты должен был убить его за то, как он обращался с ни в чем неповинной женщиной, неважно, жена она или нет.

– Если бы я убивал в Синдикате каждого мужчину, который плохо обращается с женщинами, я остался бы едва ли с половиной своих солдат. Это мир грубости и жестокости, и многие солдаты не понимают, что, как мафиози, мы должны защищать нашу семью от этого, а не обрушивать на них наш гнев. Они знают, что я не одобряю их действия. Это все, что я могу сделать.

– Но я получила шанс что‑то сделать, и я это сделала.

– Ты помогла жене убить собственного мужа. Многие мужчины на моем месте не захотели бы спать с женщиной, которая не стесняется использовать яд.

Мои глаза расширились.

– Я дала Биби шанс, выбор. Это не значит, что я могу тебя убить. Я бы боролась с тобой, если бы ты обращался со мной так, как Томмазо – с Биби. Томмазо использовал ее слабость. Ее выдали за этого старого ублюдка, когда ей едва исполнилось восемнадцать, и она не знала, как от него защититься. У него было четыре года, чтобы стать лучше, чтобы начать обращаться с ней достойно. Наш брак не имеет ничего общего с их браком. Тебе не нужно бить и насиловать меня, чтобы чувствовать себя мужчиной, да я тебе и не позволю. И, знаешь, я не мстительна, но не стала бы терпеть то, как ты относился ко мне в последние несколько месяцев, как ты обвинил меня в измене. К тому же, Биби никогда не любила Томмазо, так что… – Я осеклась, прикусив язык. Последняя часть не должна была прозвучать.

Хватка пальцев Данте на моих плечах ослабла. Я отвернулась от его пристального взгляда, не в силах его выдержать.

– Я не боюсь, что ты меня отравишь. Как уже говорил раньше, я доверяю тебе, – произнес Данте спустя какое‑то время, убрав руки с моих плеч. – Но мне придется заняться расследованием смерти Томмазо.

– Ты же не станешь наказывать Биби, да? – спросила я, ужаснувшись. – Пожалуйста, Данте, если я тебе хоть немного дорога, ты выяснишь, что убийство Томмазо было связано с предателями и что Биби невиновна. Она и так уже через многое прошла.

– Могут найтись люди, которые не поверят, что Бибиана непричастна к смерти Томмазо именно из‑за того, о чем ты говоришь. У нее были причины ненавидеть его. У нее были причины убить его.

– Тогда обвини в этом меня. Я могла бы сделать это за спиной Биби, чтобы помочь ей.

– И что потом? – спросил Данте.

– Потом ты накажешь не ее, а меня.

– А что, если наказанием за такое преступление должна быть смерть? Око за око, Валентина.

Я смотрела на него глазами, полными слез.

– Не причиняй вреда Биби. Не надо. Без меня она бы никогда не нашла способ убить его. Это в такой же степени моя вина, как и ее. Я разделю с ней любое наказание, которое ты ей назначишь.