Полная версия книги - "Выше снега только горы (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич"

Наталья открыла дверь и поставила перед мужем чашку горячего кофе и кусок творожной запеканки.

— Марена твоя завтраки готовить не умеет. — Ревниво произнесла она.

— А тебе чего не спится, Натуль? Я бы сам себе приготовил. — Данил Андреевич поцеловал жену в щечку.

— Да меня даже во сне не отпускает. Вертится, вертится вокруг этой туманности. Мысли всякие страшные лезут про деток, про людей вообще. Каково им будет, когда все начнется. Столько несправедливости в этом мире. Даже природа не может сделать так, чтобы хорошие и невинные остались, а все сволочи погибли. — Наталья присела рядом.

— Не нам судить, как надо. Не мы с тобой этот мир придумали. — Ответил супруг, завтракая, не отрываясь от окуляра.

— Зачем он такой нужен тогда?

— Без понятия. Шансов понять этот мир у нас нет, поэтому не стоит даже пытаться отвечать на такие вопросы.

— А что, наука даже через миллион лет во всем не разберется?

— Наука. — Усмехнулся супруг. — Вот представь, картошка в погребе тоже живое существо. Сколько у неё шансов описать, как выглядит человек и для чего он ее выращивает?

— Нисколько.

— Вот, мы в масштабах вселенной не сильно-то от картошки отличаемся. Сидим сейчас с тобой на веранде, задаем умные вопросы, как нам кажется, а кто-то разумнее нас в миллионы раз просто задумал провести санобработку помещения и наслал туманность. Мы настолько примитивны и у нас так мало органов для восприятия объективной реальности, что мы просто не видим большей части мира. Как и картошка не видит человека.

— Ужас какой, Дань. Ты сам до этого дошел или Марена навеяла? — Поинтересовалась супруга.

— Я просто наблюдательный и любопытный. Мне мало официальных объяснений. Наука однобока, религия догматична, а хочется большего размаха. Многие вещи лежат на поверхности, но их не замечают.

— Какие вещи, Дань?

— Например, что в эволюционной гонке вдолгую вперед выбираются не благодаря, а вопреки. У нас принято считать, что преимущества позволяют нам увереннее побеждать, а природа говорит, что нет, побеждает слабый, с недостатками, надеющийся на что-то кроме силы, когтей и клыков. Что-то — это ум.

— Так может, нам надо спасти умных, а не этих жирдяев, от которых меня точно будет тошнить в убежище.

— Мы с тобой уже много раз говорили на эту тему. Ты кто у меня, движущая сила эволюции, чтобы определять такие вещи?

— Нет, но…

— Всех не спасем, иначе переубиваем друг друга за кусок хлеба из-за перенаселения убежища. Спасем некоторых, а другие все равно умрут. Уже отобраны сколько надо человек с семьями. Будем опираться на их ум, а как дальше пойдет, никто не знает. Может, бывшие чиновники и коммерсанты окажутся намного умнее, чем мы о них думаем и смогут принести пользу. Вениамин сказал, что они все пройдут обучение на рабочие специальности. Никто за так свой хлеб есть не станет.

— Ладно, Дань, пойду досплю, а то днем буду, как сонная тетеря. А ты тоже приляг, у тебя вообще суета на полдня, а ты не выспавшийся.

— Мне много не требуется. Иди, спи, а потихоньку начну собираться. — Данил Андреевич закрыл окуляр крышкой и поднялся.

Теперь он выезжал не в половине девятого, а без пятнадцати девять. Машин на дорогах стало еще меньше и добираться стало еще проще. Он собрался, позавтракал второй раз с семьей и вышел во двор. Открыл ворота и начал выезжать. Перед машиной неожиданно возник Михаил. Данил Андреевич едва успел остановиться в последний момент.

— Ты опять? — Спросил он в приоткрытое окно. — Чего тебе, Михаил?

Водитель подошел к водительской стороне. Вид у него, пока директор его не видел, сделался какой-то неухоженный, заброшенный.

— Данил Андреевич на пару слов. В ваших интересах. — Умоляющим тоном попросил Михаил.

Директор засомневался, предположив, что бывший работник снова задумал какую-нибудь гадость. Вынул из кармана ПМ, переданный ему после того похищения, и показал в окно.

— Да нет, я ничего плохого для вас не сделаю. Есть информация одна, думаю, она вам будет интересна.

— А обмен на что? — Данил Андреевич сразу понял, что тот будет просить принять его в убежище. — В убежище свободных мест не прибавилось.

— Давайте поговорим, а там сами решите.

— Ладно, садись, но без фокусов.

— Конечно, какие фокусы. — Михаил сел на переднее пассажирское сиденье.

— Ну, теперь я тебя вожу. — Пошутил Данила Андреевич. — Чего у тебя?

— Короче, всё происходит, как вы и говорили. Стали мы думать, где сделать себе убежище и на этапе, кому какое занять, между нами наступил раскол. Вначале просто орали друг на друга, потом за арматуру схватились, за ножи. В итоге два трупа, и куча покалеченных.

— Я что-то ничего не слышал в новостях.

— Да потому что их всех в больничке и приняли. Сейчас там менты на дверях караулят. Выяснили причину конфликта и сразу изолировали, за остальными сейчас следят. Понимаете, теперь им вообще нихрена никакое убежище не светит. Сидят, из дома показаться бояться.

— Мне это было ясно с самого начала.

— А я-то думал, как справедливо.

— Справедливость в таких обстоятельствах соответствует количеству мест в убежище. Внутри него можно говорить о справедливости, снаружи будут действовать совсем другие правила.

Михаил вздохнул.

— В общем, Данил Андреевич, я хочу рассказать вам об одной серьезной вещи, но за нее кое-что попросить. Хочу, чтобы вы обещали мне содействие. — Водитель разволновался.

Видно, что для него просьба являлась последним шансом, и он очень серьезно относился к ней.

— Обещать-то я могу, не зная, что ты предложишь, это будет гаданием. Говори, а я решу. В любом случае, что-нибудь для тебя сделаю. — Пообещал директор.

— Короче, помните нашего инженера Соболькова?

— Да, конечно, головастый мужик.

— Он оказался умнее остальных. По-тихому спелся с шахтерами, сформировал банду и уже начал собирать горнопроходческое оборудование неподалеку от машзавода. Они хотят, как только все случится, начать бурить в его направлении. Сделать проход, зайти с оружием, всех перестрелять или выгнать, а самим остаться жить. Они со дня на день хотят похитить одного из наших, работающих в убежище, чтобы он раскрыл конфигурацию помещений и всё рассчитать, чтобы выйти в какое-нибудь нежилое помещение. Так что убежище может оказаться совсем не безопасным. — Михаил замолчал, ожидая реакцию на свое признание.

— Блин, спасибо, Миш, это очень ценная информация. Спасибо. На что ты рассчитываешь?

— Мы. Я тут тоже сколотил несколько семей, но мы не банда и никаких агрессивных настроений у нас нет. Я вообще сторонюсь сейчас работников завода, особенно тех, кто в курсе, потому что они самые обиженные. Помните у нас были цеха еще лет двадцать назад, расположенные вдоль улицы Просвещения. Их потом закрыли из-за трещин в стенах и законсервировали?

— Конечно, я тогда работал простым инженером в одном из них.

— Не могли бы вы отдать их нам. Мы бы навели там порядок, проводку починили, завезли бы мебель, оборудование.

Данил Андреевич задумался.

— А почему именно они?

— У вас вооруженное прикрытие есть. В них не сунутся в случае чего, даже не подумают. Мы решили, что любые подвалы будут вскрываться мародерами и спрятаться нигде не получится. Шансов остаться с продуктами практически никаких или вообще живыми. Никто не знает сейчас, станем мы сами продуктами в скором времени или нет. А в тех цехах все есть: туалеты, душевые, электричество, вытяжки. Конечно, это все перестанет работать, как только накроется центральное электро и водоснабжение, канализация, но мы бы хотели попросить у вас пару дизельных генераторов, солярки тонн пять и емкости под воду. Насосы у нас есть и пробурить скважину есть чем.

— Ого, а как я это смогу? — Данил Андреевич удивленно усмехнулся. — Можно попробовать оформить вас как бригаду подрядчиков. Хорошо, я подумаю. Но у меня тоже будет условие.

— Какое?

— Вы возьмете к себе моего секретаря Марину с семьей.