Полная версия книги - "Бастардорождённый (СИ) - "DBorn""

* * *

Королевская Гавань, Красный замок, пару дней спустя

Резиденция правящего дома Баратеонов в этот день открыла свои двери для сотен гостей, прибывших на турнир со всех концов королевства. Пир в честь именин кронпринца проходил в тронном зале. Посетив праздник, северяне впервые узрели Железный трон собственными глазами.

Огромный и уродливый символ верховной власти монарха над королевствами внушал благоговейный трепет. Высокий, неудобный и опасный трон, если верить слухам, был выкован из сотен мечей, принадлежавших тем, кто посмел дать отпор Эйгону Завоевателю. Шипы и лезвия мечей в большинстве своём сохранили остроту даже три сотни лет спустя и до сих пор могли нести опасность для правящего монарха.

Трон не был вещью практичной, а уж тем более удобной, но король Роберт не уничтожил его и не приказал убрать из зала, как драконьи черепа. Даже зная о ненависти главы дома Баратеон к старой династии, понять причины такого решения было нетрудно — трон был как символом власти монарха над королевствами, так и символом единения последних в единое государство.

Даже по прошествии трёх сотен лет с момента завоевания в королевствах не было единства: почти все королевства южнее Перешейка считали северян дикарями и варварами, да и северяне тоже были не самого высокого мнения о своих соседях. Не помогала единению и религия — упрямые потомки первых людей сохранили отцовскую веру и традиции и перенимать их у семибожников не спешили.

Схожая картина была на Железных островах, но если северян считали за дикарей, то островитян люто ненавидели, причём абсолютно все, да и было за что. Послевоенное возрождение веры в Утонувшего бога лишь усугубляло ситуацию. Внутренние конфликты из-за религии, торговли или даже местного говора были повсеместной нормой, а на фоне живущего по собственным законам Дорна и вовсе выглядели весьма комично, но одно оставалось неизменным — пока существует Железный трон и жив восседающий на нем по праву монарх — в королевствах будет единство. Но вместе с единством будет сохраняться и извечная борьба за этот самый трон, а игра в престолы — продолжаться.

По принятому решению отчётливо видно, что король Роберт не был дураком… ну, по крайней мере, таким, каким мог казаться на первый взгляд.

Тронный зал был просто исполинских размеров: длинный, с высокими потолками и колоннами, огромными в своем диаметре. Он сейчас вмещал в себя почти шесть сотен только гостей и это был ещё не предел — зал мог вполне спокойно вместить и тысячу человек, возможно, даже больше, будь в этом необходимость.

Праздник и пир шли своим чередом. Северяне, одержавшие победу в двух из трёх главных состязаний и выигравшие большую часть призов, привлекли к себе немало внимания и вызывали интерес. По крайней мере, той части двора, что искала милости Роберта. Лорды, их жёны, дети и свита даже «забыли», что леди Мормонт на самом деле всего лишь шлюха одного бастарда и мать другого.

Окружение королевы, состоящее из большинства благородных леди и почти всех Ланнистеров, восторга от «дикарей» на празднике не выражало, словом, как и сама Серсея. Уж их мнение мог совершенно спокойно понять и человек бесконечно далёкий от жизни двора.

Личность Кошмарного Волка быстро обросла новыми историями. В частности, они касались происхождения юноши. Если раньше материнство Эшары Дейн было в глазах благородного общества наиболее вероятной теорией, то сейчас — просто неоспоримым фактом. Выкрики толпы: «Дейн! Дейн! Дейн!» на арене поспособствовали этому не так сильно, как Закат. Меч быстро окрестили легендарным и дополнили им список великих мечей наравне с Рассветом и другим валирийским оружием. Слухи о способностях провидца в свою очередь оправдали происхождение оружия: «Мальчику пришло видение с его предком, кующим Рассвет, вот он и сам смог», — то и дело можно было услышать то в одном, то в другом конце зала.

Финальным же аккордом стал девиз Сноу, «подаренный» во время боя самими Старыми богами. Об этом уже в открытую не говорили — было чревато ухудшением отношений с Верой. К негодованию королевы, мерзкий бастард стал чуть менее обсуждаемой персоной, чем наследник трона. Шутки от младшего брата и молчаливый упрёк от отца свели на нет всё хорошее настроение.

Бастард тем временем успел подарить три танца леди Мормонт и столько же леди Тирелл и Мандерли. Лорас всё ещё был лишь помолвлен, а это дело, как говорится, легко поправимое, так что одной из наипростейших возможностей избежать женского интереса для него был «обмен» партнершёй для танца с другом. Никто не упрекнёт его за то, что он уделяет время невесте или сестре, а для другой партнёрши сгодится и Дейси — ей-то он точно не интересен. Сноу, однако, даже смог один раз потанцевать с принцессой Мирцеллой, хотя маленькая златовласая лань была больше заинтересована расспросами об Эдрике Дейне и причинах его отсутствия на празднике, чем самим танцем.

— Ты сам виноват — нечего было красоваться перед толпой. Сразить жреца ты бы мог и без «божьей» помощи, — ответила Джону Дейси, стоило лишь парню пожаловаться на интерес к его персоне.

Они шли от центра зала к лавкам — в ту часть, где сидели просторцы. Король не хотел видеть их подле трона, а вот королева не хотела видеть там старковского щенка. Вот их и посадили рядом настолько близко к выходу из зала, насколько только было возможно. На самом деле не так уж и далеко от трона: всё же речь идет о Верховном лорде и его семье.

— Он слишком сильно кичился своим солнечным богом. Я не смог удержаться.

— Напомнить, что случилось в последний раз, когда ты не смог найти общий язык с фанатиком?

— Пожалуй, не стоит, — ответил Сноу.

— А вот я бы с удовольствием послушал, что Вера предприняла против «избранника» Старых Богов.

Джон с Дейси обернулись. Перед ними стоял мужчина лет сорока: худой, даже скорее тощий, но жилистый. У него были короткие чёрные с проседью волосы и такие же усы. Нос крючковат, а в остальном же, во внешности преобладали черты, свойственные как северянам, так и уроженцам Речных земель. Самой запоминающейся деталью был чёрный плащ, расшитый перьями ворона, и такого же цвета камзол с изображением чардрева. «Еще один любитель наряжаться во всё чёрное», закатила глаза Дейси.

— Лорд… — Сноу быстро перебирал в голове информацию о домах, присягнувших Талли, силясь вспомнить имя главы Блэквудов. Информация, без сомнений, нужная, но не самая полезная. По крайней мере, разговор с представителем дома, сохранившим старую веру, мог быть плодотворным. — Титос, я полагаю?

— Сир Джон, — Титос протянул руку для рукопожатия. Он был одним из немногих, кто при знакомстве с Джоном обратился по имени, а не «кличке». Часто Джону нужно было заслужить обращение «Сир Джон», а не «Сир Сноу».

— Рад нашему знакомству, — Сноу пожал мужчине руку.

— Так что же случилось с Верой? Вы так и не ответили.

— Ну, — Сноу обернулся, чтобы увидеть, слушает ли кто посторонний их разговор. Неподалеку был лишь мальчишка из прислуги, но нужно лишь немного магических манипуляций и разговор не услышит даже он. — Как обычно: они расстроились, пожаловались и ушли ебать детей для поднятия настроения.

Лорд Титос хотел что-то ответить, но ему помешал детский выкрик.

— Папа! — игривая, улыбчивая девочка лет семи врезалась в отца и обняла его ногу. После чего аккуратно выглянула и, смутившись, спряталась за родителем. — Кто это?

— Это Кошмарный Волк, Бетани.

— Это из-за него ты не можешь купить мне то платье?

— Да, — улыбнулся Титос. — Из-за него.

— Он плохой? — спросила девочка со всей своей непосредственностью.

— Нет, просто его решения плохо сказываются не только на его врагах, вот и всё. Иди, помучай братьев, хорошо?

— Хорошо, — улыбнулась девочка и убежала так же внезапно и быстро, как и появилась. Утащив с собой Дейси — та пообещала девочке покатать её на плечах.

— Думаю, меня ждёт серьезный разговор, — предположил Сноу.