Полная версия книги - "Бастардорождённый (СИ) - "DBorn""

— Торос ищет поддержки у своего бога, почему северянин не может попросить её у своего? — философски спросил Аррен.

— Потому что она ему не нужна! — возмутился король. — Этот псевдо-жрец поливает оружие разбодяженым диким огнём. Сноу достаточно просто дождаться, пока меч противника расплавится окончательно.

— Но Сноу же об этом не знает, — отметил принц Станнис.

Тем временем толпа начала посмеиваться над «глупым северянином» и его «деревянными богами». Сноу прекратил молитву и снова взял меч в руку. В этот момент лезвие клинка засияло неестественным светом и мигом спустя свет начал медленно угасать, оставшись лишь в выгравированных рунах.

— Что написано на мече? Не могу рассмотреть, — спросила королева.

— «Грядёт закат», — ответил ей Станнис, на что Роберт лишь разразился хохотом.

— Отличный девиз, когда дерёшься с иноверцем, поклоняющимся солнцу.

…

Победу в общей схватке одержал Джон Сноу, чем несказанно обрадовал короля и огорчил добрую часть его придворных. На вопрос короля: «На что ты потратишь пять тысяч драконов?» бастард лишь пожал плечами со словами: «Для начала куплю леди Мормонт платье».

В этот день добрый король Роберт поддался ностальгии. Возможно, от приятных воспоминаний, возможно, от выпитого вина. Успехи бастарда лучшего друга заставили Баратеона вспомнить о своих собственных. Пусть вспоминать было особо и не о ком конкретном — у Роберта была, по меньшей мере, сотня детей, но никого выдающегося. «Тихий Волк взял качеством, а не количеством», подумал Роберт. Следующей его голову посетила другая мысль: «А может, просто успешен только самый первый из бастардов?»

— Джон, — обратился король к бывшему наставнику, как только Сноу была торжественно вручена его награда.

— Мой король?

— Я хочу пригласить девочку ко двору.

— Девочку? — не понял десница.

— Ну… девочку… Мэй… Майя… как там её? — король силился вспомнить имя, которое ей дал.

— Мия, ваша милость.

— Вот! Её! — вспомнил имя своего первенца Роберт, так и не заметив прожигающего взгляда супруги.

Глава 36

Ров Кейлин, Север

Вспоминая о прошлом, леди Эшара Дейн всё чаще задумывалась — правильно ли она поступила шестнадцать лет тому назад? Времени подумать у женщины было более чем достаточно, но правильный ответ всё никак не приходил.

Юная Эшара, воспитанная в терпимом к детям страсти обществе, всё равно понимала, что отношение к её сыну на Севере будет иным, совершенно не тем, к которому привыкли сыновья и дочери тёплого Дорна. В одном тогда ещё молодая девушка не сомневалась — отношение к «племяннику», спасительному якорю у Неда будет если и не лучшим, то точно ничем не уступающим его законным детям.

А вот холодное отношение к чужому ребенку со стороны мачехи было очевидным, но и в Дорне могут быть не рады сыну лучшего друга узурпатора и убийцы Меча Зари одновременно. Жажда мести за принцессу Элию может привести к весьма неожиданным последствиям, и если до Тайвина Ланнистера и его псов в первые после восстания годы дотянуться уж никак не удастся, то на маленького Джона это не распространяется.

Сможет ли лорд Дейн терпеть в своём доме живое напоминание об убийце младшего брата и человеке, опорочившем честь любимой сестры, особенно если Джон так сильно похож на отца? Кому расти легче — сыну дорнийской «любовницы предателя» или бастарду Хранителя Севера? Может, мачеха, несмотря ни на что, сможет стать Джону матерью? Может, брат захочет избавиться от племянника? Вопросов, к сожалению, было гораздо больше, чем ответов, но одно ясно было точно — если Эддарда Старка не вытащить из пучины отчаяния, в которую он с каждым днем погружается все сильнее и сильнее, то через пару дней его найдут в петле, подвешенным на ветке ближайшего дерева.

В итоге дорнийка спасла возлюбленного ценой счастья своего ребёнка и своего собственного. Как итог, Джон рос не в самых лучших условиях, но и в далеко не самых плохих. За более чем полтора десятилетия в жизни Эшары не прошло и дня без мыслей о сыне: о его жизни, положении и счастье. Со временем первые слухи и рассказы о Кошмарном Волке добрались и до далёкого Эссоса. Пусть поначалу они больше походили на сказки, но желание бросить всё и отправиться к сыну, возникло в тот же момент.

Последствия принятых решений сразу же больно ударили по женщине — она была просто не нужна почти взрослому сыну, ей было нечего ему предложить, нечего дать. Если он и не получил материнскую любовь, то теперь та ему просто не нужна, а если получил, то ему уже не нужна настоящая мать. Эшара не могла защитить сына в его нескончаемых сражениях, не могла дать ему наследство, не могла научить его быть Дейном. О проблемах, которые могут возникнуть в результате чудесного воскрешения лучше и не упоминать вовсе.

Все изменилось в тот злосчастный день в той Волантийской таверне. На внуков Эшары и Эддарда начали охоту, на невинных детей, которые еще даже ходить и говорить не могут. Очередные жертвы в игре в престолы, жертвы которых Эшара допустить не могла. Пусть она и не нужна сыну, пусть она забыта возлюбленным, пусть она мертва для семьи и благородного общества, но у неё появился новый смысл жизни — защита семьи, защита внуков и сына.

Леди Дейн не могла призвать к ответу полоумную форель, не могла оставить на щеке Эддарда красный след от пощёчины за то, что потянул ребенка на войну, но для защиты внуков обретенные за много лет вдали от дома навыки подходили просто идеально. Недоброжелателям ещё предстоит понять, что никогда не стоит гневить дорнийскую женщину. Истина, утверждающая, что семья превыше всего, стала ясна как никогда раньше.

…

— Что-то случилось? — спросила Эшара у Вель, заметив, что девушка поморщилась от боли.

— Кусается, — коротко ответила Вель, указывая на маленького Родрика, который как раз трапезничал.

Малыш то и дело с живым интересом поглядывал на мать, перед тем как снова зажать сосок между зубами или деснами. Казалось, ему приносит удовольствие та или иная реакция на каждое его действие. Вот он укусил сосок снова и замер в ожидании.

— Маленький засранец, — улыбнулась Вель, чем удивила мальчика.

— Потом станет легче, — пообещала Эшара.

— Не думаю, кажется, что с каждым разом всё больнее и больнее.

— Первые зубы очень острые — они должны быть такими, чтобы пробить десну. Когда в этом не будет необходимости, тебе станет легче.

— Поняла, — в тоне Вель была отчётливо слышна благодарность.

Её старшей сестры по эту сторону от стены не было, и беременность Дейси тоже была первой, так что спросить совета, кроме как у Эшары или Виллы, было не у кого. Если вторая не могла знать все в виду того, что быстро потеряла ребенка, то первая охотно делилась всеми знаниями и опытом, что имела.

Отношения с Вель у Эшары сложились более тёплые, чем с Дейси, но именно ей леди Дейн доверяла меньше. Ввиду обретённой профессии первое время было трудно не думать о корыстных мотивах одичалой. Все, что имела дикарка, было тесно завязано на Джоне: статус, безопасность, кров, все материальные или иные блага, что уж говорить, если даже жизнь Вель первое время обеспечивалась исключительно по «прихоти» Джона. Жизни одичалой наступит конец, если с бастардом хоть что-то случится. На этом фоне её сближение со Сноу и его защита было наиболее очевидным ходом. Лишь спустя пару недель леди Дейн убедилась, что чувства вольной женщины искренние, а забота о сыне Джона не наиграна.

— Я не думала, что такое возможно, — задумчиво проговорила Эшара, глядя, как Вель укладывает Родрика в колыбель и берёт на руки Дианну.

— Что именно? — спросила та.

— Вы трое… ваши отношения.

— Я жена вашего сына, Дейси тоже. Сильный мужчина может делать то, что не дано слабому.

— И в этот момент я думаю, воспитывал ли вообще Эддард Джона, раз наш сын нарушает брачные клятвы.

— Он не нарушает, — спокойно ответила Вель.

— Разве мой сын не клялся тебе в вечной любви?