Полная версия книги - "Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ) - Герко Гизум"

Вэнс, который все это время внимательно слушал, наконец выпрямился и громко хлопнул своей механической клешней по верстаку, отчего тот жалобно звякнул. Его старое лицо озарилось суровой ухмылкой, в которой читалось уважение к нашему безумному коллективному творчеству и готовность идти до конца. Он понимал, что другого пути у нас просто нет, и что эта «заплатка» может стать тем самым тузом в рукаве, который позволит нам не просто выжить, а нанести удар в самое сердце цифрового кошмара. Старик видел много дерьма в космосе, но такое сочетание технологий и наглости, кажется, встречал впервые за свою долгую и насыщенную жизнь.

— Это план, достойный настоящих безумцев, — Вэнс одобрительно кивнул, и его экзоскелет издал победный скрип. — Единственный шанс проскочить сквозь заслоны, пока эти имперские индюки будут считать свои потери. Роджер, парень, я одобряю. Если вы соберете эту штуковину, вы сможете подойти к любому кораблю противника на расстояние вытянутой руки, и они даже не поймут, что их убило.

— Ну, «убило», это громко сказано, я планирую для начала просто не сдохнуть, — я снова уткнулся в чертежи, прикидывая, как соединить несоединимое. — Значит, решено. Делаем «Заплатку». Немедленно.

Я открыл свой инвентарь на питбое, и список необходимых компонентов заставил меня невольно застонать, потому что там значились вещи, которые обычно встречаются только в музеях или в личных сейфах адмиралов. Квантовые стабилизаторы, резонансные контуры восьмого поколения, и, самое главное, узел сопряжения, который сможет выдержать напор данных из Архивного Камня, не превратившись в лужицу расплавленного кремния. Работа предстояла колоссальная, и я уже видел, как ближайшие несколько часов превращаются в бесконечный марафон по поиску запчастей в закромах этой ржавой верфи и недрах «Странника». Мы стояли на пороге создания чего-то невозможного, и это пугало меня до икоты и одновременно бодрило лучше любого кофеина.

— Мири, проверь еще раз наши запасы в четвертом секторе трюма, — я уже начал отключать ядро Стража от магнитных захватов. — Там вроде валялись остатки навигационного буя, может, их удастся приспособить.

— Роджер, там только ржавчина и гнездо космических пауков, — отозвалась искин, но я уже видел, как она начала инвентаризацию. — Но если ты настаиваешь, я попробую собрать из этого что-то отдаленно напоминающее матрицу сдвига. Только не жалуйся потом, если наш корабль начнет пахнуть старыми носками Древних.

Мы приступили к работе, и трюм верфи наполнился звуками сварки, тихим ругательством и ритмичным пульсированием фиолетового света, который теперь стал нашим союзником.

Я как раз пытался подружить древний разъем «мама» от какой-то доисторической кофеварки с квантовой шиной Стража, используя при этом всё своё красноречие и остатки синей изоленты, когда меня прервала Мири. Весь этот инженерный дзен, в который я только-только начал погружаться под мерное сопение Вэнса и сосредоточенное молчание Киры, разлетелся на куски от резкого, тревожного писка моего питбоя.

— Роджер, бросай свои железки, у нас тут «синий экран смерти» галактического масштаба! — голос Мири прозвучал так, будто она только что увидела, как кто-то удаляет её любимую коллекцию мемов.

— Мири, детка, если это опять уведомление об обновлении прошивки, которое я откладываю последние три года, то я тебя лично переформатирую в калькулятор, — буркнул я, не оборачиваясь.

— Если бы! — искин материализовалась прямо на верстаке, и её голограмма мелко дрожала, рассыпаясь на пиксели. — Я перехватила прямой эфир с планеты-столицы сектора. Это не спам, Роджер. Это… это конец.

Я медленно разогнулся, чувствуя, как в пояснице что-то протестующе хрустнуло, словно старая палуба «Странника» под весом моих амбиций. Вэнс тоже поднял голову, пытаясь разглядеть что-то в паникующей голограмме нашей виртуальной подруги. Атмосфера в трюме мгновенно сменилась с «гаражного ремонта» на «предчувствие апокалипсиса», и даже Кира, которая до этого момента казалась частью статического интерьера, сделала шаг вперед, её фиолетовые узоры на коже вспыхнули тревожным багрянцем.

— Выводи на большой экран, — коротко бросил Вэнс, и в его голосе прорезались нотки адмирала, которым он, по его же словам, никогда не был.

Экран на стене трюма, покрытый слоем вековой пыли и парой подозрительных пятен от кетчупа, неохотно моргнул и залил помещение холодным, мертвенным светом.

То, что мы увидели, совершенно не походило на стандартную имперскую пропаганду с её золотыми орлами и пафосными речами о вечном процветании. Кадр дрожал, фокус постоянно сбивался, а по краям изображения плясали те самые фрактальные помехи, которые я уже научился узнавать в кошмарах. Шел прямой эфир с одного из основных секторов Империи, с Горены-7, где небо обычно было затянуто дымом от бесконечных фейерверков, а теперь оно буквально падало на землю в виде обломков самого дорогого флота в этой части вселенной.

— О боги космоса… — выдохнул я, чувствуя, как гаечный ключ выскальзывает из моих онемевших пальцев и с гулким звоном бьется о металл пола.

На экране, прямо за спиной диктора, чей парик съехал набок, а лицо напоминало маску из фильма ужасов, разворачивалась катастрофа, которую не смог бы вообразить даже самый безумный режиссер. Гигантский линкор класса «Монарх», воплощение имперской гордости и неимоверного количества потраченных налогов, медленно и неотвратимо валился из облаков. У него не было видимых повреждений, из его дюз не валил черный дым, он просто… перестал лететь, превратившись в миллионы тонн мертвого металла, подчиняющегося только гравитации.

— Он не сбит, — прошептала Кира, её голос похдил на шелест битого стекла. — Он выключен. Его код стерт.

Диктор тем временем что-то кричал в микрофон, но звук постоянно прерывался статическим треском, из которого иногда прорывались фразы, леденящие кровь. Он говорил о массовом отказе систем, о том, что защитные дроны начали атаковать гражданские терминалы, и о том, что «белое облако» поглощает правительственный квартал. В какой-то момент камера дернулась вверх, и мы увидели, как еще два крейсера столкнулись прямо в воздухе, рассыпаясь на тысячи огненных искр, которые дождем падали на шпили небоскребов.

— Это цифровой геноцид, — Вэнс подошел к экрану почти вплотную, и его механическая рука сжалась так сильно, что металл заскрипел. — Король Пыли не воюет с ними. Он их форматирует.

— Но как же их хваленые фаерволы? — я нервно пригладил волосы, чувствуя, как по спине струится холодный пот. — Нам в Академии втирали, что имперская сеть неуязвима, что у них там квантовое шифрование восьмого уровня и личная гвардия программистов-фанатиков!

— В этом и проблема, Роджер, — Мири снова появилась рядом, её голос дрожал от ужаса. — Чем сложнее система, тем вкуснее она для вируса. Они сами построили себе идеальную ловушку, соединив всё в одну сеть. Королю Пыли достаточно было найти одну дверь, а остальные он открыл уже изнутри, используя их же собственные ключи.

— Посмотрите на частоты, — Мири вывела на тактический планшет карту сектора, где красные точки, обозначающие имперские гарнизоны, гасли одна за другой. — Паника в эфире зашкаливает. Военные бросают посты, корабли уходят в прыжок без расчетов, лишь бы подальше отсюда. Они бегут, Вэнс. Великий Имперский Флот превратился в стадо испуганных овец.

— А овцы, как известно, очень плохо умеют сражаться с волками, особенно если волки, это программный код, — я тяжело опустился на ящик с инструментами, чувствуя, как реальность бьет меня под дых.

Я вспомнил того напыщенного советника Вайна в тактическом зале, его блестящие пуговицы и уверенность в том, что пара сотен калибров решат любую проблему. Теперь одна из планет Империи, скорее всего, превращалась в кладбище, а его «профессиональные» планы по обороне стоили не дороже использованной салфетки. Мир, который я знал, со всеми его правилами, очередями за лицензиями и строгими протоколами безопасности, рушился прямо сейчас, и на его обломках не росло ничего, кроме цифровой плесени Короля Пыли.