Полная версия книги - "Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ) - Герко Гизум"

— Мощности? Роджер, я сейчас работаю на чистом упрямстве и тех трех процентах удачи, которые ты не пропил в Академии! Эта пыль, идеальный изолятор. Она глушит все, от радиоволн до моих попыток достучаться до твоей логики. Мы летим вслепую, Капитан.

Я бросил взгляд на Киру. Она сидела в своем кресле, неестественно прямая, и ее фиолетовые глаза мерцали в такт всплескам статики на приборах. Серебристая нейросеть на ее висках пульсировала ровным светом, словно она являлась частью самого корабля, его самой чувствительной антенной. Казалось, она слышала то, чего не могли уловить даже самые продвинутые датчики империи, шепот металла и гул древних реакторов, спящих среди обломков.

— Они близко, — тихо произнесла Кира, и ее голос прозвучал как эхо в пустом колодце.

— Кто «они»? Имперцы? — я дернулся, едва не уронив планшет с кодами Штэрн.

— Нет, — она покачала головкой, не отрывая взгляда от бездны за иллюминатором. — Механизмы. Они фонят… старой энергией. «Искатель» здесь, Роджер. Его ритм… он как биение сердца, заваленного камнями. Я чувствую его резонанс.

— Отлично, у нас есть живой радар, — я нервно хохотнул. — Мири, слышала? Ориентируйся на «сердцебиение» нашей принцессы.

— Ага, сейчас прикручу к навигатору стетоскоп и начнем играть в доктора Хауса, — съязвила искин, но я видел, как она начала перестраивать алгоритмы поиска.

Мы пролетели мимо остова старой торговой станции. Огромный бублик станции разломался пополам, а из его внутренностей, как кишки, свисали кабели и куски переборок. Это зрелище наводило на мысли о том, что космос — место крайне негостеприимное, и что «Тихий омут» оправдывает свое название на все сто процентов. Здесь водились черти похуже тех, что в сказках, и большинство из них имели калибр 800 миллиметров.

— Цель на три часа! — выкрикнула Мири, указывая на яркую точку на радаре.

— Вижу! — я резко заложил вираж.

Точка оказалась куском зеркальной обшивки, который поймал случайный луч далекой звезды и отразил его прямо нам в сенсоры. Таких обманок здесь летали тысячи. Каждый обломок, каждый кусок льда создавал эхо, превращая экран в хаотичную пляску теней. Я чувствовал, что мои глаза начинают вылезать из орбит от напряжения. «Странник» скрипел, его маневровые дюзы выплевывали струи пламени, корректируя курс каждую секунду, чтобы мы не стали еще одной деталью в этом бесконечном конструкторе мертвой техники.

— Роджер, так мы будем до второго пришествия круги нарезать, — Мири взмахнула ледорубом. — Радиоактивный фон растет. Если мы не найдем чистую частоту, наши мозги скоро поджарятся до состояния медиум-рэр.

— У меня есть идея, — я потянулся к нижней панели, которую недавно прикрутил на место.

— Только не говори, что ты хочешь использовать тот доисторический усилитель, который ты выменял у старьевщика за ящик синтетического пива! — Мири прижала ладошки к ушанкам.

— Именно его, дорогая! — я вытащил из-под пульта прибор, который выглядел так, будто его собрали в середине двадцатого века.

Старый регулятор частоты с настоящим, физическим медным колесиком. Никакой сенсорики, никаких голограмм — только чистая аналоговая мощь и механический контакт. Я подключил его напрямую к антенному выходу, игнорируя протестующие вопли бортового компьютера, который считал такое кощунством.

— Включаю ручной режим дешифровки, — я вцепился в колесико.

— Ты безумец! Это все равно что пытаться услышать шепот на рок-концерте! — Мири исчезла, оставив после себя лишь облачко золотистых пикселей.

Я начал медленно вращать регулятор. В динамиках стоял оглушительный треск, похожий на звук разрываемой ткани. Статика била по ушам, заставляя меня морщиться от боли. Вжих-вжих… шум… пронзительный свист… тишина… снова шум. Я крутил колесико по долям миллиметра, затаив дыхание. Где-то там, среди этого океана помех, должен витать сигнал Вэнса. Он не мог просто исчезнуть.

— Давай же, старый лис, подай голос… — шептал я, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения.

Внезапно среди хаотичного грохота прорезался ритмичный звук. Тук… тук… тук… Пульсация, четкая и размеренная, как метроном в пустоте. Я замер, боясь пошевелиться.

— Поймал! — выдохнул я.

— Вижу всплеск на 1420 мегагерцах! — Мири снова появилась в рубке, на этот раз уже без ушанки, но с огромным биноклем. — Это направленный импульс! Роджер, ты чертов гений или просто самый везучий черт в этой системе!

— Скорее второе, но я не жалуюсь, — я начал выравнивать курс, следуя за пульсацией.

Кира подалась вперед, ее пальцы впились в подлокотники кресла. Она тоже чувствовала сигнал, который становился все отчетливее. Он пробивался сквозь радиоактивную завесу, указывая нам путь в самое сердце «Тихого омута». Мы нырнули в узкое ущелье между двумя гигантскими астероидами, которые выглядели как челюсти какого-то космического левиафана. Там, в глубине, свет далеких звезд почти не проникал, и только наш прожектор выхватывал из темноты мириады пылинок.

— Сигнал усиливается, — Мири быстро перебирала пальцами по виртуальной клавиатуре. — Но берегись, Роджер! Тут полно «теней». Радар показывает кучу объектов вокруг нас, и я не могу разобрать, кто из них камни, а кто, спящие системы защиты.

— Будем надеяться, что они крепко спят, — я сглотнул.

Мы скользили мимо остовов судов, которые выглядели так, будто их обглодали гигантские крысы. Коррозия, вакуум и время превратили когда-то гордые корабли в бесформенные скелеты. Я старался не думать о том, что произошло с их экипажами. Время тут замерло, сохранив следы катастроф вековой давности.

— Пять градусов левее, — скомандовала Кира. — Сигнал… Это «Искатель», я уверена.

— Слушаюсь, мэм! — я послушно довернул штурвал.

Мы вышли в относительно свободное от пыли пространство — своего рода «глаз бури» внутри пояса. Здесь помехи стали слабее, и на экране наконец-то проступили четкие контуры. Но радость моя была недолгой. Радар внезапно ожил, выдав серию тревожных писков, от которых у меня похолодело внутри.

— Роджер! У нас гости! — Мири сбросила бинокль, и в ее руках материализовался боевой жезл.

— Имперцы⁈ — я вскинул голову, высматривая противника.

— Хуже! Это не патруль! Это автоматика! — она вывела на главный экран два стремительно приближающихся объекта. — Дроны-стражи, модель «Цербер», версия 4.0!

— Сколько их? — спросил я, вцепляясь в джойстики.

— Двое. И они уже начали загружать нам в систему порцию первосортного цифрового мусора! — Мири резко взмахнула руками, и вокруг нее закрутились спирали золотистого кода. — Ого, какая наглость! Они пытаются взломать наш протокол безопасности!

Железяки вырвались из облака пыли, сверкая окулярами, которые горели недобрым красным светом, как глаза терминатора. Они покрылись пятнами ржавчины и какими-то странными наростами, похожими на космические ракушки, но двигались удивительно слаженно, словно управлялись одним безумным дирижером. Первый залп из их спаренных плазмометов прочертил в пустоте яркие зеленые линии, которые едва не слизнули наш свежеотполированный носовой обтекатель, заставив меня выдать серию нецензурных восторгов.

— Только не по краске! Я три дня ее полировал! — взревел я, закладывая крутой вираж.

— Активирую цифровой щит! — Мири сосредоточенно замерла, ее пальцы порхали в воздухе, перехватывая невидимые пакеты вирусного кода. — Эти дедушки думают, что их старые черви пройдут сквозь мои барьеры? Ха! Да я такие алгоритмы щелкала еще на Целине!

«Странник» содрогнулся от резкого маневра, когда я направил его в самую гущу обломков, пытаясь использовать гигантские куски ржавого металла как естественное укрытие. В ушах стоял гул реактора, а за иллюминатором мелькали искореженные балки и остовы грузовых контейнеров, мимо которых я пролетал в считанных сантиметрах, надеясь на то, что моя реакция все еще быстрее, чем у автоматики вековой давности. В такие моменты я всегда вспоминаю, почему не стал бухгалтером. Там, конечно, меньше шансов испариться в вакууме, но зато и адреналин не бьет по шарам так качественно.