Полная версия книги - "Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ) - Герко Гизум"

Картина маслом, «Железная леди после встречи с реальностью».

— Форк! Ты, кусок вакуумного мусора, отрыжка черной дыры, жертва неудачного аборта нейросети! — голос Эльзы прорезал динамики, как плазменный резак консервную банку.

— И вам доброго вечера, Майор, — я постарался придать голосу максимум невозмутимости, хотя внутри всё сжалось в точку размером с сингулярность.

Мири в моем наушнике предусмотрительно убавила громкость до минимума.

— Роджер, её уровень кортизола сейчас может питать небольшой город, — шепнула искин, её голограмма спряталась за навигационной стойкой. — Я бы предложила ей ромашковый чай, но боюсь, она прострелит экран.

Я просто стоял и слушал, как Эльза выдает каскад имперского мата, который звучал настолько сложно и многоэтажно, что даже Мири начала записывать новые выражения в свой словарь ненормативной лексики. Она поминала моих предков до десятого колена, особенности строения моего черепа и предполагаемую траекторию моего полета в сторону ближайшей сверхновой. Это звучало, как настоящая оратория ярости, симфония негодования, исполняемая на струнах натянутых нервов. Я даже начал немного восхищаться её словарным запасом — оказывается, в Академии их учили не только маршировать, но и виртуозно оскорблять всё живое.

Пар постепенно выходил, оставляя после себя лишь тяжелое дыхание и хрип.

— Всё высказали, Майор? — спросил я, когда она замолчала, жадно глотая воздух из кислородной маски, которую ей протянул пролетавший мимо дроид. — Или у вас есть еще пара эпитетов для моих ботинок?

— Замолчи, Форк, — она устало потерла лицо, размазывая копоть по лбу еще сильнее. — Если бы я могла, я бы лично нажала на кнопку детонации твоего корыта прямо сейчас. Но у нас тут… проблемы. Большие проблемы, Роджер. Намного больше, чем один сбежавший мусорщик с манией величия.

— Что-то пошло не по плану «Омега-Сталь»? — я прищурился, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Этот твой «Король Пыли»… он не просто вирус, — её голос внезапно стал тихим и лишенным всякой иронии. — Он проглотил две пограничные станции за последние двенадцать часов. Просто стер их из реальности. Наши щиты не держат удар, алгоритмы взламываются за минуты. Линкор «Несокрушимый» превратился в дрейфующий гроб еще до того, как успел выпустить первую ракету. Адмиралы в штабе рвут на себе волосы, хотя официально всё еще делают вид, что «ситуация под контролем». Они идиоты, Роджер. Ослепленные собственным величием идиоты.

Ситуация на передовой оказалась не просто плохой, она пахла окончательным финалом.

— И теперь вы решили, что мусорщик с изолентой был прав? — я скрестил руки на груди, стараясь не выказывать злорадства.

— Ты был прав, — она выдавила это признание сквозь зубы, словно это был самый горький напиток в её жизни. — Твои безумные теории про «Ключ Защитника», это единственное, что сейчас обсуждают в узких кругах те, кто еще не потерял способность мыслить рационально. Но командование никогда не признает это публично. Для них признать твою правоту, значит расписаться в собственной некомпетентности. Поэтому они решили… игнорировать твое существование на время.

— Игнорировать? То есть охота отменяется? — я почувствовал, как с души свалился огромный груз, весивший не меньше астероида.

— Считай, что ты в бессрочном отгуле, пока я не найду попутку до твоего корыта, — Эльза криво усмехнулась, и в её глазах на мгновение мелькнула прежняя стальная искра. — Флот сейчас слишком занят попытками не развалиться на атомы, чтобы гоняться за одним техником. Но не обольщайся, Форк. Твое дело не закрыто, оно просто отложено в самый нижний ящик.

— И что теперь? — я подался вперед, вглядываясь в её лицо.

— Теперь ты будешь делать то, что умеешь лучше всего, влипать в неприятности ради высшей цели, — она быстро застучала по клавишам своего датапада. — Я скидываю тебе пакет данных. Это коды доступа к имперским ретрансляторам в «тихих» секторах и навигационные карты с пометками о передвижении «Пыли». Если ты действительно собрался искать тот свой Ключ, Архивный Камень или что там еще спасет Галактику, тебе они понадобятся. Командный состав этого не одобрит, но я… я хочу, чтобы у этой кампании был шанс, даже если его предоставит такой проходимец, как ты.

Майор Штерн только что стала моим самым надежным и опасным секретным агентом.

— Вы рискуете трибуналом, Майор, — заметил я, наблюдая, как на моем терминале побежала полоса загрузки данных. — Это государственная измена, если следовать букве вашего любимого устава.

— Буква устава не имеет значения, если не останется тех, кто его читает, — отрезала она. — Делай то, что задумал, Форк. Проверни свой дурацкий план. А я постараюсь прикрывать тебя изнутри, пока это возможно. Буду подменять отчеты, списывать аномалии на помехи и зацикливать сканеры. Но учти, если ты провалишься, я лично прослежу, чтобы тебя пытали повторным просмотром «Космических Хомяков» до конца твоих дней.

Она замолчала на мгновение, её взгляд скользнул по рубке за моей спиной, и я увидел, как её брови удивленно поползли вверх. Она внимательно рассматривала чистые панели, отсутствие висящих проводов и отсутствие пятен на полу, которые еще недавно вызывали её крики и негодование. Её губы дрогнули, и на лице расцвела настоящая, почти человеческая улыбка, которая сделала её похожей на обычную девушку, а не на машину правосудия.

— Ого, — выдала она, и в её голосе прозвучало искреннее удивление. — Неужели мои методы всё-таки подействовали? Смотрю, ты наконец-то привел это корыто в божеский вид. Дисциплина, это фундамент выживания, Роджер. Приятно видеть, что ты усвоил урок, пусть и под угрозой расстрела.

— Ну, надо же было чем-то заняться, пока вы пели с хомяками, — я не удержался от шпильки.

— Готовь чистые простыни и список повинностей, Форк, — она снова стала серьезной и кивнула мне, как равному. — Я вернусь. И горе тебе, если к моему приходу на мостике будет хоть одна пылинка. Конец связи.

Экран мгновенно погас, оставив меня в звенящей тишине рубки.

Я стоял, тупо глядя на отражение своего ошеломленного лица в чистом мониторе, и пытался осознать, что только что произошло. Мы не просто получили свободу. Нам выдали мандат и поддержку из самого сердца Имперского Флота, пусть и от женщины, которая мечтает меня придушить. Мири медленно материализовалась рядом со мной, её золотистый облик теперь сиял ровным и спокойным светом, а в глазах отражались бесконечные колонки полученных данных.

Это был эпический сюжетный поворот.

Майор-Устав внезапно превратилась в нашего секретного агента, и это пугало меня больше, чем перспектива встречи с целым флотом Короля Пыли. Когда человек, чьим вторым именем является «Инструкция», начинает нарушать правила, это означает либо конец света, либо то, что этот человек окончательно сошел с ума от прослушивания песенок про космических хомяков.

— Роджер, ты выглядишь так, будто только что пытался поделить на ноль в уме и у тебя почти получилось, — раздался спокойный голос Киры.

Она подошла к моему креслу и ее фиолетовые глаза светились ровным, задумчивым светом, отражая каскады данных, которые все еще бежали по вспомогательным терминалам «Странника» после передачи пакета от Эльзы. Кира смотрела не на меня, а куда-то сквозь переборки корабля, словно видела не металл и пластик, а те самые невидимые нити, связывающие нас с надвигающейся цифровой бурей. В ее облике мелькнуло что-то такое, что заставляло даже этот старый корвет казаться величественным храмом, а не грудой запчастей, летящей сквозь вакуум.

— Она очень целеустремленная, — добавила Кира.

— Целеустремленная? — я хмыкнул, потирая затекшую шею. — Кира, она, ходячий справочник по бюрократическому садизму. Если она решила нам помочь, значит, дела в Империи пахнут не просто жареным, а полноценным пожаром в цехе по производству напалма.

— В моей памяти были существа, которых называли Архонтами, — Кира медленно провела рукой по спинке пилотского кресла. — Они охраняли границы реальности с той же неумолимостью, с какой эта женщина охраняет свой устав. Для них не существовало «серых зон», только протокол и его выполнение. Но когда протокол вступал в противоречие с выживанием системы, они перестраивались. Майор Штэрн не изменила себе, она просто поняла, что устав больше не может защитить то, что ей дорого. Она, Архонт, который осознал, что стены рушатся.