Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."

— Поздравляю, — откликнулся Тульманн. — Но это ничего не меняет. Ты едешь с нами. Оплата — десять серебряных шиллингов.

Лайош опустил глаза на шляпу, которую уже практически завязал узлом, и тщетно попытался расправить ее об ногу.

— Полагаю, выбора у меня нет, — буркнул он. — Можно мне хотя бы разжиться сменной одеждой?

— Безусловно, — улыбнулся Матиас, глядя на пухлого коротышку. — Я уверен, что в Рейквальде найдутся дети, согласные пожертвовать какие-нибудь обноски. Капитан Эрхардт, вы не могли бы составить герру Доже компанию и проследить, чтобы он подыскал нечто более подходящее для поездки?

Глаза Лайоша едва не вылезли на лоб, когда могучий рыцарь в полной броне шагнул ближе и стиснул его плечо рукой в латной перчатке.

— Я загляну в местное святилище Морра, — пообещал Черный Страж, увлекая Лайоша прочь. — Уверен, тамошний жрец сумеет откопать что-нибудь для вашего друга.

Матиас рассмеялся, глядя, как Эрхардт и его спутник шагают по деревенской улице. Лайош Дожа был не из тех, кому стоит доверять и на кого можно рассчитывать, но зато отличался поистине выдающейся трусостью. И охотник не сомневался, что стриганин не попытается сбежать — по крайней мере до тех пор, пока Эрхардт будет за ним присматривать.

Веселый настрой охотника мгновенно улетучился, когда из «Коня да кобылы» показалась еще одна постоялица. Матиас до последнего оттягивал этот разговор, изо всех сил надеясь, что нужные слова все-таки найдутся, что в подходящий момент поговорить будет проще. «Подходящий момент» должен был настать при переезде из «Черного бивня» в Рейквальд, но Матиас так и не смог набраться духу для разговора. В каком-то смысле это было даже смешно — человек, бесстрашно смотревший в глаза вампирам и демонам, боялся взглянуть в глаза обычной женщине и сказать несколько простых слов.

Как назло, Зилья Маркова выглядела невероятно красивой в лучах стылого осеннего солнца, и ее светлые волосы как будто сияли. Она надела те самые облегающие бриджи для верховой езды и свободную блузу, в которых уезжала из Вуртбада, а на бедре у нее висела рапира в изящных ножнах. Заметив Матиаса издалека, Зилья улыбнулась, и охотник поспешно улыбнулся в ответ, собираясь с духом перед грядущим спором.

Сердце болезненно закололо. Матиас видел отчаянную мольбу в глазах Зильи. отчаянный страх остаться одинокой, покинутой и забытой — точно так же, как в день, когда казнили ее отца. Но следом перед глазами охотника вставали иные картины: разломанная колыбель, окровавленные обрывки детской сорочки, разбросанные повсюду, и устроившаяся посреди беспорядка тварь, обгладывающая тонкую косточку. И насмешливое лицо Эразма Клейба, преисполненное отвратительного торжества.

— Я еще раз спрашиваю, Зилья, — хмуро начал охотник, — может быть, ты останешься? Там, куда я направляюсь, небезопасно.

— Снова та же песня, Матиас, — откликнулась женщина холодно. — Мы ведь уже обсудили этот вопрос.

— И все же я должен попытаться еще раз, — не отступил он, хотя в его голосе не чувствовалось особой уверенности.

Матиас знал, что проиграл эту битву, не успев толком начать ее.

Штренг наблюдал за их разговором, гадая, нельзя ли как-нибудь вмешаться. Ирония, с которой он воспринимал сердечные дела Тульманна, угасла, сгинула в черной яме под Рейксклыком, и ее место заняло глубокое беспокойство за патрона. Штренг лишь на мгновение заглянул в жуткие тайны охотника, но и этого хватило, чтобы собственная бурная жизнь показалась бывшему солдату безмятежной, как сон в летний полдень. Он начал понимать, как сильно Матиас нуждается в Зилье, чтобы преодолеть терзавшие его воспоминания и наконец-то вырваться из цепких когтей прошлого.

Толпа у ворот подворья расступилась, и Штренг заметил, как к «Коню да кобыле» подъехали несколько всадников, возглавляемых храмовником в черных одеждах ордена Зигмара. Похоже, надежды Матиаса на то, что Кригер не успеет к назначенному сроку, не оправдались.

Появление Кристофа и его свиты заставило Матиаса и Зилью прервать их эмоциональную перепалку. Охотник отсалютовал новоприбывшим, натянуто улыбнувшись. Зилья же молча воззрилась на них, недовольная тем, что они вмешались ровно в тот момент, когда Тульманн, как ей показалось, уже был готов уступить.

— Брат Кристоф, — обратился Матиас к возглавлявшему отряд охотнику на ведьм, — а я уже начал беспокоиться, что нам придется выезжать без вас, — добавил он, хотя в его словах не чувствовалось ни капли беспокойства.

Кригер снял кожаную шляпу, приглаживая растрепанные волосы.

— Не бойтесь, брат Матиас, — откликнулся он. — Если бы вы уехали без меня, наши пути все равно очень скоро бы пересеклись. — Охотник на ведьм перевел взгляд на Штренга, а затем на Зилью Маркову и кивнул, отмечая ее привлекательность. — Похоже, ваша свита несколько больше, чем сказал мне лорд Зерндорфф.

— То же самое можно сказать и о вашей свите, — парировал Матиас.

Он почти не обращал внимания на Кригера, внимательно разглядывая остальных всадников. Двое из них были неотесанными громилами, явными завсегдатаями тех гадюшников, в которых любил коротать свободные часы Штренг. У одного из них, здоровенного детины с бычьей шеей, голову покрывали шрамы, а при седле болтался фламберг. Второй, более щуплый, был вооружен изящным пистолетом, а грудь его крест-накрест перехлестывали ремни, увешанные кожаными подсумками с боеприпасами.

Но по-настоящему Матиаса заинтересовал третий из спутников Кригера, в шляпе-треуголке, украшенной лентой с серебряным знаком двухвостой кометы, и в таких же черных одеждах охотника на ведьм, куда более строгого покроя, чем щегольская куртка и штаны Кристофа. Одежда этого человека больше походила на одеяния полноправного жреца, а морщинистое, изможденное лицо, острые скулы и ввалившиеся глаза делали его похожим на покойника. Педер Хаусснер, несмотря на внешнюю хрупкость, снискал определенную славу среди охотников на ведьм и заработал репутацию набожного фанатика даже там, где религиозный пыл почитался обычной добродетелью.

Завидев сурового Хаусснера, Матиас ничуть не удивился, когда следом за всадниками явился целый отряд нечесаных детин в лохмотьях. «Волкодавы Хаусснера» — так в шутку иногда называли этих шестерых немытых оголтелых фанатиков, пожалуй, еще более безумных, чем охотник, под началом которого они находились. Волкодавы носили рубища из дерюги, предпочитали ходить босиком, и потому сейчас их ноги отекли и покрылись ранами после марш-броска от самого Альтдорфа. Запыхавшиеся мужчины остановились и, сняв с перевязей длинные кожаные плети, усеянные шипами, принялись с остервенением хлестать себя. Зрелище флагеллантов, похоже, наконец-то удовлетворило любопытство рейквальдцев, и толпа начала расходиться по домам. Зилья наблюдала за отвратительным действом с нескрываемым изумлением.

— Вы ведь знаете брата Педера и его помощников? — спросил Кригер.

— Только понаслышке, — ответил Матиас таким тоном, что становилось ясно: ничего хорошего о Хаусснере он не слышал. — А остальные двое — уже ваша свита, верно?

— Это Антон Дриест, — представил Кристоф худощавого стрелка, — один из лучших снайперов в Хохланде. А этот страхолюд — Удо Гернхейм, недавно откомандированный от карробургского ополчения. Учитывая, какая охота и за какой добычей нас ждет впереди, я счел благоразумным усилить наш отряд.

Матиасу подумалось, что Кригер хотел усилить не столько их отряд, сколько свой собственный. По всей видимости, он рассчитывал обеспечить себе преимущество.

— Эта… эта женщина отправляется с нами? — вмешался Хаусснер, задрав подбородок в праведном гневе.

— У этой женщины есть имя. Госпожа Зилья Маркова, — представил свою спутницу Матиас.

— Я полагал, что наша экспедиция требует некоторой доли благоразумия, — продолжил храмовник.

— В благоразумии госпожи Марковой сомневаться не приходится. — Тон Хаусснера Матиасу совершенно не понравился. Он снова вспомнил, что перед ним — безумный фанатик, способный практически на все.