Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"

Глава 11

Солнце поднималось над Асмэрой, заливая пыльные улицы мягким золотистым светом. Столица итальянской Эритреи просыпалась медленно, словно нехотя отходя от ночной прохлады. Утренний воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе, доносившегося из маленьких кафе. Над крышами колониальных зданий с белёными стенами и красными черепичными крышами возвышались пальмы, а вдали, за городом, виднелись холмы, покрытые редкой растительностью и выжженной солнцем травой. Асмэра казалась оазисом порядка в хаотичном сердце Африканского Рога, но под этой идиллией скрывалась напряжённость войны. Поражение в Абиссинии, слухи о партизанах и присутствие советских советников создавали ощущение, что враг может ударить в любой момент.

Генерал Этторе Бастико, шестидесятилетний командир одной из итальянских дивизий, расквартированных в Эритрее, сидел в своём кабинете в штабе, расположенном в бывшем губернаторском дворце. Его фигура, всё ещё статная, но уже заметно согнутая годами, излучала властность, несмотря на усталость, проступавшую в глазах. Лицо Бастико, покрытое глубокими морщинами, рассказывало о годах, проведённых под палящим солнцем Ливии и в окопах Первой мировой войны. Седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, и густые брови придавали ему суровый вид, но в его взгляде порой мелькала тень меланхолии — память о былых победах и надежда на новые триумфы. Закалённый в боях, он чувствовал, как последние новости из Рима подрывают его уверенность. Телеграмма от Муссолини, полученная накануне, лежала на столе. Её текст был лаконичен и суров: отменить планы контратаки, укрепить Асмэру, ждать подкреплений. Бастико сжимал лист бумаги, его пальцы слегка дрожали от сдерживаемого раздражения.

— Они хотят, чтобы мы сидели сложа руки, — сказал он, обращаясь к своему адъютанту, молодому капитану Флавио Альберико. — Ждали, пока абиссинцы перегруппируются, пока Советы пришлют ещё больше самолётов и миномётов. Это не война, Флавио, это позор.

Флавио, худощавый мужчина лет тридцати с аккуратно подстриженными усами, кивнул, но промолчал. Он знал, что генерал не ждёт ответа — ему нужно было выплеснуть гнев. Бастико бросил телеграмму на стол и поднялся, поправляя тёмно-зелёный китель с золотыми пуговицами. Его взгляд упал на карту Абиссинии, висевшую на стене напротив. Красные стрелки, некогда обозначавшие победоносное наступление, теперь казались насмешкой над его амбициями. Он подошёл к окну, за которым открывался вид на площадь перед дворцом. Солдаты маршировали, их шаги звучали ритмично, но в этом звуке не было прежней уверенности. Поражение в ущелье подорвало моральный дух армии, и Бастико ощущал это как тяжёлый груз на своих плечах.

— Я не могу весь день сидеть в этом кабинете, Флавио, — сказал он, поворачиваясь к адъютанту. — Поехали в «Санта Лючия». Мне нужен настоящий кофе, а не эта бурда, которую подают здесь.

Флавио улыбнулся, зная любовь генерала к маленькой кофейне в центре Асмэры. «Санта Лючия» была для Бастико убежищем — местом, где он мог на час забыть о войне, приказах из Рима и красных стрелках, которые больше не двигались вперёд. Это было скромное заведение с деревянными столами, выцветшими фотографиями Неаполя на стенах и ароматом свежесваренного эспрессо, напомнившего ему о далёкой Италии, где он когда-то был молодым офицером, полным надежд.

— Конечно, синьор генерал, — ответил Флавио, уже вызывая водителя. — Я распоряжусь, чтобы машина была готова.

Через несколько минут чёрный Fiat 508 Balilla, покрытый слоем красноватой пыли, стоял у входа в штаб. Бастико вышел на крыльцо, его китель был безупречно выглажен, а фуражка сидела ровно. За ним следовали Флавио и двое солдат охраны: коренастый сержант Джованни, чьё обожжённое солнцем лицо выражало суровую решимость, и молодой рядовой Марко, недавно прибывший из Италии. Марко, с ещё не загоревшей кожей и любопытным взглядом, держал винтовку Carcano с лёгкой неуверенностью, словно привыкал к её весу. Водитель, худощавый парень по имени Антонио, открыл дверцу машины, и Бастико сел на заднее сиденье рядом с Флавио. Джованни и Марко заняли места впереди, рядом с водителем.

Машина тронулась, поднимая клубы пыли, и направилась к центру города. Улицы Асмэры оживали: торговцы раскладывали фрукты, специи и ткани на деревянных прилавках, итальянские офицеры прогуливались в тени пальм, попивая лимонад, а дети в рваной одежде бегали между домами, выкрикивая что-то на смеси итальянского и тигринья. Бастико смотрел в окно, погружённый в мысли. Он вспоминал свои первые годы в армии, кампании в Ливии, где он командовал отрядами в пустыне, и мечты о великой Италии, которые вдохновляли его тогда. Теперь, в шестьдесят лет, он чувствовал, что время ускользает, а война в Абиссинии может стать его последним шансом оставить след в истории.

«Санта Лючия» находилась на узкой улочке, в двух шагах от центральной площади. Это было небольшое здание с белёными стенами и зелёными ставнями, над входом висела выцветшая вывеска с изображением святой Лючии, покровительницы Сиракуз. Когда машина остановилась, Бастико вышел первым, глубоко вдохнув аромат кофе, витающий в воздухе. Он любил это место за его простоту: никаких вычурных украшений, только деревянные столы с клетчатыми скатертями и пожилая хозяйка, синьора Мария, готовившая лучший эспрессо в Асмэре. Мария, итальянка, переехавшая в Эритрею ещё в молодости, была душой кофейни. Её тёплая улыбка и умение поддержать разговор делали «Санта Лючия» излюбленным местом офицеров.

— Доброе утро, синьор генерал! — воскликнула Мария, увидев Бастико. Её лицо, покрытое морщинами, осветилось улыбкой. Она вытерла руки о фартук и подошла к столику. — Как обычно? Эспрессо и корнетто?

— Да, Мария, — кивнул Бастико, снимая фуражку и садясь за столик у окна. — И добавь пару sfogliatelle, если есть. Сегодня мне нужно что-то сладкое, чтобы прогнать тоску.

Мария рассмеялась.

— О, синьор генерал, тоска не любит сладкого, и я сделаю всё, чтобы она вас покинула! — ответила она и поспешила на кухню.

Флавио и охранники сели за соседний столик, чтобы не мешать генералу, но оставаться рядом. Джованни заказал только кофе, его взгляд внимательно осматривал помещение. Марко, всё ещё с любопытством оглядывая кофейню, попросил то же, что и генерал. Антонио остался у входа, прислонившись к стене и закурив сигарету. Его тёмные глаза следили за прохожими, словно он ожидал чего-то необычного.

Мария вскоре вернулась с подносом, на котором дымились чашки эспрессо, лежали тёплые корнетто с хрустящей корочкой и пара sfogliatelle, источающих аромат ванили и рикотты. Бастико взял чашку, вдохнул горьковатый аромат кофе и сделал маленький глоток. Вкус был насыщенным, с лёгкой кислинкой, как он любил. Он разломил корнетто, намазал его апельсиновым джемом и откусил кусочек, запивая кофе. На мгновение ему показалось, что он не в Асмэре, а в Неаполе, сидит в кафе на набережной, слушая шум моря и крики чаек. Это воспоминание, яркое и живое, заставило его улыбнуться.

— Синьор генерал, — тихо сказал Флавио, наклоняясь к нему. — Вы уверены, что стоит так часто бывать здесь? После поражения в ущелье… слухи ходят. Абиссинские шпионы могут быть где угодно. Или даже советские агенты.

Бастико отмахнулся, не отрывая взгляда от окна. За стеклом мелькали прохожие: итальянские солдаты, местные женщины в ярких платьях, мальчишка, продающий газеты с заголовками о войне.

— Флавио, если я начну бояться каждого человека, как я буду командовать дивизией? — ответил он с лёгкой насмешкой. — Кроме того, Мария знает всех в этом городе. Если здесь появится кто-то подозрительный, она первая мне скажет.

Флавио кивнул, но его взгляд остался насторожённым. Он оглядел кофейню: несколько итальянских офицеров сидели за дальним столиком, обсуждая что-то вполголоса, пара местных жителей пила чай у стойки, а Мария о чём-то спорила с помощником на кухне. Всё казалось спокойным, но Флавио не мог избавиться от чувства тревоги. Поражение в ущелье подорвало моральный дух армии. Слухи о шпионах и диверсиях распространялись как пожар, и Флавио знал, что даже в Асмэре, вдали от линии фронта, опасность могла подстерегать за любым углом.