Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"

— Этот Альбрехт, — пробормотал Отто, — он нас в мясорубку загонит. Видел, как он смотрит? Будто мы уже мертвы.

Вольфганг не ответил, его взгляд был прикован к автомату. Он думал о словах Альбрехта, о его холодных глазах, о войне, которая перемалывала всех. Его руки дрожали, не от холода, а от чего-то внутри, что он не мог назвать.

На следующий день Альбрехт объявил финальный осмотр перед началом подготовки к наступлению. Солдаты выстроились в центре лагеря, их форма была залатана, лица были мрачные. Ветер поднимал пыль, а далёкий шум Эбро доносился, как напоминание о неизбежном. Альбрехт шёл вдоль рядов, его пальто развевалось, шрам поблёскивал в закатном свете. Он останавливался у каждого, его фразы были короткими, но острыми.

— Твой штык ржавый, — бросил он фалангисту, чья винтовка выглядела так, будто её не чистили месяцами. — Исправишь к утру, или пожалеешь.

Фалангист кивнул, сжав челюсти.

Альбрехт двинулся дальше, его взгляд упал на португальца, чей ремень был порван.

— Это что, форма солдата? — рявкнул он. — Замени, или будешь драить котлы.

Португалец опустил глаза, пробормотав согласие.

Альбрехт продолжал, его шаги отмеряли ритм, как метроном. Когда он остановился перед Вольфгангом, лагерь будто затаил дыхание.

— Зигфрид, — сказал Альбрехт. — Ты держишь автомат, как ребёнок игрушку. Покажи мне как надо правильно.

Вольфганг поднял MP18, стараясь держать руки твёрдо. Альбрехт шагнул ближе, его глаза впились в солдата.

— Ты был в Альфахерии, — сказал он, не спрашивая. — Видел, как умирают. И всё ещё дрожишь?

— Я сражаюсь, господин полковник, — выдавил Вольфганг, его голос дрогнул, но он держал взгляд.

Альбрехт наклонился так близко, что Вольфганг почувствовал запах табака.

— Ты молод, Зигфрид. У тебя есть задатки. Но если страх возьмёт верх, ты умрёшь первым. Понял?

Вольфганг кивнул, горло сжалось. Альбрехт задержался ещё на секунду, его глаза словно читали мысли солдата, затем двинулся дальше. Вольфганг выдохнул, его пальцы стиснули автомат. Отто, стоявший рядом, шепнул:

— Он тебя приметил. Это плохо.

Вольфганг не ответил, его сердце колотилось, а в голове крутился голос Альбрехта, его слова о страхе. Он чувствовал, как что-то в нём надламывается, как будто невидимая пружина натягивалась до предела.

Осмотр подходил к концу. Альбрехт дошёл до последнего ряда, его фигура вырисовывалась на фоне закатного неба. Солдаты стояли неподвижно, их тени вытягивались по земле. Лагерь был тих, только ветер свистел, гоняя пыль, да где-то вдали лаяла собака. Альбрехт остановился, окинув взглядом строй, его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула усталость. Он поднял руку, собираясь дать команду расходиться, когда Вольфганг Зигфрид, стоявший в первом ряду, сделал шаг вперёд.

Все замерли. Вольфганг поднял MP18, его руки дрожали, но ствол был направлен прямо на Альбрехта. Глаза солдата были широко раскрыты, в них смешались страх, гнев и что-то ещё, чего никто не мог понять. Альбрехт обернулся, его брови приподнялись в удивлении.

— Зигфрид, — начал он, его голос был спокойным, но с ноткой предупреждения. — Что ты делаешь, парень? Опусти оружие.

Вольфганг не ответил. Его пальцы стиснули рукоять автомата, костяшки побелели. Солдаты вокруг застыли, их дыхание остановилось. Отто Келлер, стоявший рядом, прошептал:

— Вольф, не надо…

— Ты… — выдавил Вольфганг, его голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Ты нас в могилу загонишь. Всех нас.

Альбрехт шагнул ближе, его глаза сузились, но он не поднял руки, не сделал резких движений.

— Подумай, Зигфрид, — сказал он тихо, почти по-отечески. — Это не выход. Опусти автомат, и мы всё забудем.

Но Вольфганг не слушал. Его взгляд был диким, зрачки расширены, как у загнанного зверя. Пыль кружилась вокруг, ветер усиливался, таская песок по лагерю. Лейтенант Бауэр, стоявший в стороне, медленно потянулся к кобуре, его лицо напряглось.

— Зигфрид, стой! — крикнул он, но было поздно.

Короткая очередь, три выстрела, разорвала тишину. Пули ударили Альбрехта в грудь, кровь брызнула на чёрное пальто, пятно расплылось, как тёмный цветок. Полковник пошатнулся, его рука инстинктивно потянулась к груди, пальцы сжали ткань. Он посмотрел на Вольфганга, его серые глаза были полны не боли, а удивления, почти разочарования. Он рухнул на колени, пыль взметнулась вокруг, затем медленно осел на землю, его пальто раскинулось, как крылья.

Лагерь взорвался хаосом. Солдаты закричали, кто-то отступил, кто-то схватился за оружие. Бауэр выхватил Люгер, его лицо исказилось яростью.

— Предатель! — крикнул он.

Пуля пробила лоб Вольфганга, его голова дёрнулась назад, тело рухнуло в пыль, MP18 звякнул о камни. Кровь текла из раны, а его глаза застыли, глядя в небо.

Фалангисты и португальцы закричали, их голоса смешались в гомоне. Немцы стояли, как вкопанные, их лица побледнели. Бауэр опустил Люгер, его рука дрожала. Он шагнул к Альбрехту, опустился на колено, но полковник был мёртв. Кровь пропитала пыль под ним, его шрам казался ещё резче на бледном лице. Бауэр закрыл ему глаза, его собственные пальцы дрожали.

— Проклятье… — прошептал он, глядя на тело Вольфганга. — Что ты наделал, парень?

Отто Келлер стоял, замерев, его штык выпал из рук. Он смотрел на друга, на кровь, на автомат, лежащий в пыли.

— Он… он просто… — Отто не договорил, его голос сорвался.

Лагерь погрузился в тяжёлую тишину. Ветер стих, пыль осела. Тела Альбрехта и Вольфганга лежали в нескольких метрах друг от друга. Эбро текла вдали, равнодушная, а война за Испанию продолжала свой неумолимый ход. Солдаты стояли, не зная, что делать, их взгляды метались между мёртвым командиром и мёртвым солдатом. Тени сгущались, и Сарагоса, видимая вдали, казалась ещё дальше, чем прежде.

Лейтенант Фриц Бауэр, всё ещё сжимая Люгер, поднялся с колена. Его лицо было искажено смесью ярости и растерянности. Он обернулся к солдатам, его голос дрожал, но звучал твёрдо:

— Все на места! Никому не двигаться!

Фалангисты и португальцы зашептались, их голоса сливались в тревожный гул. Немцы, бледные и молчаливые, смотрели на Бауэра, ожидая приказа. Отто Келлер, стоявший у тела Вольфганга, не мог отвести взгляд от друга. Его руки тряслись, штык валялся в пыли. Он пробормотал, словно про себя:

— Вольф… зачем ты это сделал?

Бауэр шагнул к телу Зигфрида, его сапоги хрустнули по гравию. Он посмотрел на распростёртое тело, на MP18, всё ещё лежавший рядом, и стиснул челюсти. Что-то в этом поступке — в этом внезапном, безумном акте — не давало ему покоя. Вольфганг был молод, но не казался безумцем. Что толкнуло его на убийство командира?

— Обыскать его вещи, — резко приказал Бауэр, повернувшись к сержанту Гансу Веберу, стоявшему неподалёку. — Немедленно. Я хочу знать, кто он такой.

Вебер кивнул и подозвал двоих солдат. Они направились к палатке Вольфганга, стоявшей на краю лагеря. Солдаты вокруг расступились, их взгляды были полны страха. Фалангисты переглядывались, их руки невольно сжимали винтовки. Португальцы шептались, бросая косые взгляды на немцев. Атмосфера в лагере накалялась, словно перед грозой.

В палатке Вольфганга было тесно и мрачно. Единственная керосиновая лампа тускло освещала скудные пожитки: потрёпанный рюкзак, сложенное одеяло, несколько патронов, завёрнутых в тряпку, и пара книг. Вебер опустился на колени и начал рыться в рюкзаке. Солдаты стояли у входа.

— Что-то есть? — спросил один из них, рядовой со шрамом на подбородке.

Вебер не ответил. Его рука наткнулась на что-то твёрдое в боковом кармане рюкзака. Он вытащил небольшую тетрадь в кожаном переплёте, потрёпанную, с выцветшими страницами. На обложке не было ничего, кроме выцветшего пятна, похожего на след от чернил. Вебер открыл её, и его брови нахмурились.

— Что это? — спросил второй солдат, заглядывая через плечо.

Вебер молча листал страницы. Тетрадь была заполнена записями, написанными аккуратным, но торопливым почерком. Некоторые страницы содержали наброски карт, другие — списки имён, мест, дат. Но внимание Вебера привлекли несколько строк, написанных красными чернилами. Он прочёл вслух, его голос был тихим, но полным напряжения: