Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"

В старом квартале Сарагосы, среди узких улочек и подвалов, националисты тайно восстановили базу. Остатки легиона «Кондор», теперь едва насчитывавшего несколько сотен человек, смешались с новыми немецкими добровольцами, португальцами и уцелевшими фалангистами. Атмосфера была тяжёлой — поражение всё ещё жгло сердца. В этот зыбкий покой прибыл полковник Курт Альбрехт, офицер Абвера, немецкой военной разведки, назначенный командовать легионом и вернуть ему силу.

Альбрехт приехал на закате, его грузовик поднимал клубы пыли, въезжая в лагерь на окраине города. Лагерь, раскинувшийся в неглубокой долине среди скалистых холмов, представлял собой хаотичное скопление палаток и мешков с песком. Несколько танков Panzer I с облупленной краской и помятой бронёй стояли у ящиков с немецкими орлами. Солдаты — меньше шестисот — выстроились в неровные ряды. Их лица осунулись, форма пропиталась пылью. Фалангисты в синих рубашках и красных беретах смотрели на новоприбывших с подозрением. Португальцы в выцветших зелёных мундирах перешёптывались. Немцы, дисциплинированные, но измотанные, стояли по стойке смирно, глядя на приближающегося офицера.

Альбрехт вышел из грузовика, его сапоги хрустнули по гравию. Высокий, под пятьдесят, с худощавым лицом, он выглядел как человек, закалённый годами службы. Серые глаза были внимательными, челюсть тяжелой, а чёрное пальто с эмблемой Абвера подчёркивало его статус. Шрам от виска до щеки, память о Великой войне, добавлял суровости. Он держался уверенно, но в его взгляде читалась холодная расчётливость.

— Господа, — начал Альбрехт, его голос, чёткий, с лёгким прусским акцентом, разнёсся над лагерем. — Я полковник Курт Альбрехт, ваш новый командир. Фюрер поручил мне восстановить легион «Кондор» и вернуть Сарагосу. Вы сражались храбро, но война не окончена. Республиканцы держат город, но их хватка слаба. Мы ударим — и победим.

Солдаты зашевелились, кто-то кивнул, другие переглянулись. Фалангисты захлопали. Португальцы молчали, их лица оставались непроницаемыми. Среди немцев, в первом ряду, стоял рядовой Вольфганг Зигфрид, сжимая винтовку Маузер. Его лицо было бледным, тёмные волосы прилипли к вискам под каской. Девятнадцатилетний доброволец, один из самых молодых в легионе, он мечтал о славе, но война уже показала ему свою суровую правду. Его глаза следили за Альбрехтом, в них мелькала тревога.

— Построиться для осмотра! — крикнул лейтенант Фриц Бауэр. Солдаты подтянулись, их сапоги зашуршали по земле. Альбрехт начал обход, двигаясь вдоль рядов, его взгляд скользил по каждому. Он останавливался, задавал вопросы, проверял винтовки, осматривал форму.

— Имя? — спросил он, остановившись перед фалангистом с забинтованной рукой.

— Хосе Гарсия, сеньор, — хрипло ответил тот. — Сражался в Альфахерии.

Альбрехт кивнул.

— Хорошо. Нам нужны бойцы с опытом. Почисти винтовку, она в грязи.

Он двинулся дальше, остановившись перед португальцем, чья форма висела мешком.

— Ты. Имя?

— Антониу Силва, сеньор, — ответил тот с сильным акцентом. — Я доставляю сообщения.

— Сообщения? — Альбрехт приподнял бровь. — Теперь будешь носить винтовку. Нам нужны бойцы, а не курьеры.

Португалец кивнул.

Альбрехт продолжил обход. Дойдя до Вольфганга Зигфрида, он остановился. Юный солдат стоял неподвижно, винтовка наготове, но руки слегка дрожали.

— Имя? — спросил Альбрехт, прищурившись.

— Рядовой Вольфганг Зигфрид, господин полковник, — ответил Вольфганг.

Альбрехт разглядывал его.

— Сколько тебе лет, Зигфрид?

— Девятнадцать, господин полковник.

— Девятнадцать, — повторил Альбрехт, словно про себя. — Был в бою?

— Да, господин полковник. В Теруэле. И… здесь. — Голос Вольфганга дрогнул на последнем слове.

Губа Альбрехта дёрнулась, он наклонился ближе.

— Ты боишься, не так ли, парень?

Вольфганг стиснул челюсти, но не отвёл взгляд.

— Я сражаюсь, господин полковник.

Альбрехт коротко кивнул.

— Страх делает тебя внимательным. Не дай ему сломать тебя.

Он двинулся дальше, оставив Вольфганга смотреть ему вслед, сжимая винтовку.

Осмотр продолжался в сгущающихся сумерках. Вопросы Альбрехта становились резче, его тон выдавал раздражение состоянием войск. Легион был тенью себя прежнего — плохо оснащён, голоден, деморализован. Альбрехт мысленно прикидывал, как превратить эту разношёрстную толпу в боеспособную силу.

С наступлением ночи лагерь затих. Костры потрескивали, тени плясали на палатках. Альбрехт собрал офицеров в командной палатке, освещённой одинокой лампой. Лейтенант Фриц Бауэр расстелил карту Сарагосы на складном столе. Лейтенант Клаус Шмидт, худощавый, с вечно хмурым лицом, стоял рядом. Командир фалангистов, капитан Мигель Торрес, и португалец Жуан Мендес, сидели напряжённо, их недоверие к немцам было осязаемым.

Альбрехт постучал по карте, его палец остановился на реке Эбро.

— Республиканцы держат Альфахерию и центр города. Их сила — в танках и артиллерии, но их линии растянуты. Мы ударим с юга, используя холмы как укрытие. Цель — нарушить их снабжение и подготовить почву для атаки.

Торрес, широкоплечий, с густой бородой, подался вперёд.

— Господин полковник, у республиканцев двадцать Т-26, может, больше. Наши Panzer I против них бесполезны.

Альбрехт взглянул на него.

— Тогда избежим прямого боя. Миномёты бьют по броне издалека, 88-е — по их артиллерии. Ваши люди держат фланги, капитан.

Торрес ощетинился.

— Мои фалангисты — не пушечное мясо.

— Никто им не будет, — отрезал Альбрехт. — Но если ваши люди дрогнут, мы все падём. Ясно?

Торрес кивнул. Мендес, португалец, заговорил тихо:

— Мои люди устали, полковник. Они не отдыхали с Альфахерии.

— Отдохнут, когда победим, — холодно ответил Альбрехт. — Лейтенант Бауэр, ваши люди поведут атаку на южный хребет. Шмидт, на вас миномёты.

Офицеры кивнули, хотя напряжение висело в воздухе. Собрание закончилось, и они разошлись готовить свои части. Снаружи лагерь ожил: солдаты чистили винтовки, складывали боеприпасы, шептались над скудными пайками. Вольфганг Зигфрид сидел у костра, его Маузер лежал на коленях, взгляд был прикован к огню. Его друг, рядовой Отто Келлер, долговязый парень с копной светлых волос, сидел рядом, точил штык.

— Видал полковника? — сказал Отто тихо. — Не такой, как другие. Холодный, как лёд.

Вольфганг кивнул, пальцы скользили по прикладу.

— Он из Абвера. Таких не присылают, если всё не на грани.

Отто хмыкнул мрачно.

— На грани? Мы и так полумёртвые. Видал эти танки? Гробы на гусеницах.

Вольфганг промолчал. Его мысли кружились вокруг слов Альбрехта. Страх делает тебя внимательным. Он чувствовал страх в Теруэле, когда Т-26 давили их позиции, и в Альфахерии, видя, как знакомые падали в пыль. Этот страх грыз его.

Наутро Альбрехт продолжил осмотр, обходя лагерь один. Солдаты отрабатывали команды, их движения были вялыми, но улучшались под криками сержантов. Фалангисты практиковали штыковые атаки, их выкрики разносились по долине. Португальцы укрепляли линию мешков с песком, их лица были угрюмыми. Немцы, разделённые на группы, отрабатывали стрельбу.

Альбрехт остановился у группы немцев, наблюдая, как они заряжают миномёт 81 мм. Экипаж работал чётко, но лица были измождёнными, глаза пустыми.

— Быстрее, — сказал Альбрехт. — Враги не будут ждать, пока вы прицелитесь.

Экипаж кивнул, ускоряя темп. Альбрехт двинулся дальше, остановившись у Panzer I, где механик, ефрейтор Людвиг Браун, колотил по гусенице.

— Работает? — спросил Альбрехт.

Браун вытер пот со лба.

— Побегает, господин полковник, но долго не протянет.

— Тогда сделай, чтобы протянул достаточно, — сказал Альбрехт, отходя.

К вечеру напряжение в лагере нарастало. Солдаты, измотанные днями тренировок и постоянным ожиданием боя, были на взводе. Вольфганг Зигфрид, сидя у палатки, чистил свой MP18, его пальцы двигались механически. Отто Келлер, развалившись рядом, жевал сухарь.