Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"
Болдуин кашлянул, явно не ожидая такой прямолинейности.
— Я понимаю вашу позицию, товарищ Сталин, — ответил он. — Мы обсудим детали через наших дипломатов. Надеюсь, мы найдём общий язык.
— Надеюсь, — коротко сказал Сергей и положил трубку.
Он откинулся на спинку кресла, глядя на дым, медленно поднимающийся к потолку. Болдуин явно что-то скрывал. Его предложение было слишком гладким, слишком удобным. Сергей знал, что британцы никогда не делают шагов, не просчитав всё наперёд. Он потушил трубку и нажал кнопку на столе, вызывая секретаря.
— Позовите Молотова, — сказал он. — Немедленно.
Через несколько минут дверь кабинета открылась, и вошёл Вячеслав Молотов. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в глазах читалась привычная настороженность. Он поправил очки и сел напротив, ожидая указаний.
— Вячеслав Михайлович, — начал Сергей, — только что звонил Болдуин. Предлагает сделку: они не вмешиваются в наши дела, если мы не трогаем их колонии в Африке. Что скажешь?
Молотов нахмурился, его пальцы машинально сжали ручку, лежащую на блокноте. Он знал, что такие звонки никогда не бывают случайными.
— Товарищ Сталин, британцы всегда играют в двойную игру, — сказал он. — Болдуин говорит о невмешательстве, но я уверен, что они уже прощупывают итальянцев. Наши источники в Риме сообщают, что британские дипломаты встречались с людьми Муссолини на прошлой неделе. Разговоры были неофициальными, но речь шла о возможном сотрудничестве в Африке. Британия хочет удержать свои колонии, но не против использовать Муссолини, чтобы ослабить нас. Если мы согласимся на их предложение, они получат время, чтобы укрепить свои позиции, а мы окажемся в ловушке. Они могут обещать невмешательство, а сами будут подталкивать Италию или Францию к действиям против нас.
Сергей кивнул. Он ожидал чего-то подобного. Британцы всегда были мастерами закулисных игр, и Болдуин, несмотря на свою репутацию осторожного политика, не был исключением.
— Что ещё? — спросил он. — Есть что-то конкретное?
Молотов открыл блокнот, пробежался глазами по записям.
— Наши люди в Лондоне перехватили переписку между британским МИДом и их посольством в Париже, — сказал он. — Пока ничего определённого, но они обсуждают возможность совместных действий с Францией против Германии. Однако есть намёки, что они готовы пойти на компромисс с Гитлером, если он гарантирует невмешательство в их колониальные дела. Это подтверждает мои опасения: Болдуин пытается выиграть время, чтобы договориться с другими игроками. Кроме того, в Африке их агенты активны в Судане и Кении. Они усиливают разведку, вероятно, отслеживают наши поставки Хайле Селассие. Это не похоже на невмешательство.
Сергей задумался. Британцы играли на нескольких фронтах, и их предложение было лишь частью сложной комбинации. Он знал, что соглашаться на меморандум без твёрдых гарантий — всё равно что подписать себе приговор. Но и открыто противостоять Британии сейчас было рискованно: СССР ещё не был готов к полномасштабной конфронтации.
— Хорошо, Вячеслав Михайлович, — сказал он. — Мы сыграем в их игру, но по нашим правилам. Подготовь ответ Болдуину. Напиши, что мы готовы рассмотреть меморандум, но только при условии, что Британия публично заявит о нейтралитете в Испании и прекратит любые контакты с Муссолини по африканским вопросам. Это загонит их в угол: они либо откажутся, и мы получим повод обвинить их в двуличии, либо согласятся, и мы выиграем время. Параллельно усиливай нашу агентуру в Лондоне и Риме. Я хочу знать, о чём они говорят с итальянцами и французами. Если Болдуин играет в двойную игру, мы должны быть на шаг впереди.
Молотов кивнул, делая пометку в блокноте.
— И ещё, — добавил Сергей, его голос стал тише, но жёстче. — Усиль давление на Францию. Если британцы прощупывают Париж, мы должны сделать так, чтобы Франция боялась повернуться к ним или к немцам. Подогрей антибританские настроения во французских профсоюзах. И найди способ дискредитировать их посла в Париже. Если он замешан в чём-то — коррупции, связях с немцами, — используй это. Мы должны показать французам, что их союзники ненадёжны.
— Понял, товарищ Сталин, — ответил Молотов, его рука быстро записывала указания. — Я также предлагаю усилить пропаганду в Африке. Мы можем распространять слухи, что британцы планируют помочь Италии в Абиссинии в обмен на поддержку против нас. Это подорвёт их авторитет среди местных лидеров.
Сергей улыбнулся холодно, его усы дрогнули.
— Хорошая идея, — сказал он. — Работай с Судоплатовым, пусть его люди распространяют эти слухи через местных купцов и вождей.
Молотов кивнул, закрывая блокнот.
— Всё будет сделано, товарищ Сталин.
— Иди, Вячеслав Михайлович, — сказал Сергей, выпуская облако дыма. — И помни: время не ждёт. Мы должны быть быстрее их всех.
Молотов встал, коротко кивнул и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Сергей подошёл к окну, глядя на Москву, залитую утренним солнцем. Город казался спокойным, но он знал, что это лишь затишье перед бурей. Он затянулся трубкой, выпуская облако дыма, и улыбнулся. Игра только начиналась, и он собирался выиграть.
13 мая 1936 года, Рим, Палаццо Венеция.
Солнце заливало широкую площадь перед дворцом, его лучи отражались от белоснежного мрамора фасада, создавая ослепительный блеск, который заставлял прохожих щуриться. На Виа дель Корсо цокали копыта лошадей, запряжённых в повозки, гудели автомобили, а уличные торговцы выкрикивали свои предложения, их голоса сливались с гулом городской жизни. Внутри дворца, в просторном кабинете Муссолини, воздух был пропитан запахом полированного дуба. Тёмные бархатные шторы, расшитые золотыми орлами, слегка колыхались от сквозняка, пропуская тонкие полосы света, которые ложились на паркет, выложенный сложным геометрическим узором. На массивном столе из тёмного дерева лежали карты Абиссинии, испещрённые красными и синими линиями, обозначавшими позиции войск, маршруты снабжения и укреплённые пункты. Рядом стояла бронзовая статуэтка волчицы, кормящей Ромула и Рема, — символ величия Рима, который Муссолини стремился возродить. На стене висел его портрет в парадной форме, взгляд с которого, казалось, следил за каждым движением в комнате, добавляя напряжения и без того гнетущей атмосфере.
Бенито Муссолини, дуче Италии, стоял у окна, скрестив руки на груди. Его чёрная форма, безупречно выглаженная, подчёркивала широкие плечи, а подбородок, как всегда, был вызывающе вздёрнут. Лицо, обрамлённое короткими тёмными волосами, выражало смесь раздражения и непреклонной решимости. Глаза, обычно пылающие фанатичным огнём, сегодня были прищурены, словно он пытался разглядеть далёкие абиссинские нагорья за горизонтом римских крыш. Поражение 1 мая в тридцати километрах от Аддис-Абебы стало для него личным оскорблением. Его армия, оснащённая современным оружием, потеряла две тысячи солдат, десятки машин и не продвинулась ни на шаг к столице. Абиссинцы, поддержанные советскими советниками и поставками оружия, отбили наступление с яростью, которой никто не ожидал. Муссолини обещал итальянскому народу новую империю, триумф, достойный Цезаря, но вместо этого получил унижение. Газеты в Париже и Лондоне уже пестрели насмешливыми заголовками, а Лига Наций в Женеве обсуждала новые санкции. Это было недопустимо.
Вокруг длинного стола, покрытого зелёным сукном, собрались высшие генералы Королевской итальянской армии. Их мундиры, украшенные золотыми эполетами, орденами и лентами, блестели в свете хрустальной люстры, свисавшей с потолка; её подвески слегка позвякивали от сквозняка. Генерал Эмилио Де Боно, командующий абиссинским фронтом, сидел во главе, его морщинистое лицо выглядело усталым, а глаза избегали прямого взгляда дуче. Поражение под Аддис-Абебой подорвало его репутацию, и он чувствовал, как кресло под ним шатается. Рядом сидел генерал Пьетро Бадольо. Его недавнее назначение на пост заместителя Де Боно было недвусмысленным сигналом от Муссолини: исправь ситуацию или займи место командующего. Генерал Родольфо Грациани, известный своей беспощадностью в Ливии, нервно постукивал пальцами по столу, его усы подрагивали от сдерживаемого гнева, а глаза горели жаждой реванша. Полковник Альберто Париани, начальник штаба, склонился над картой, его очки в тонкой оправе поблёскивали, пока он делал пометки карандашом, вычерчивая возможные маршруты наступления. Генерал Франческо Причоло, представлявший воздушные силы, выделялся среди пехотинцев своей лётной формой с крылатым значком на груди. Его худощавое лицо с орлиным профилем выражало сосредоточенность, но в глазах читалась тревога, вызванная потерями авиации в последнем бою.