Полная версия книги - "Некрасивая (СИ) - Сурмина Ольга"

— Ага, вместе с углями! — Говард рассмеялся и взял рюмку для саке.

— Ну мало ли, — визажистка тоже взяла кусочек мяса. — Спасибо, мистер Анселл. И вам, мистер Грин, спасибо. Реально круто. Буду теперь каждый день пересиживать, вдруг ещё в ресторан возьмёте. — Она засмеялась себе под нос.

Селена с пустым лицом взяла палочками мясо и тоже положила на решётку. Вскоре воздух вокруг наполнился характерным аппетитным запахом. Алкоголь немного убрал напряжение, но веселиться не было ни сил, ни желания. Девушка чувствовала, что шеф всё ещё сверлил её глазами, но теперь иногда их прикрывал и смотрел на мясо. Эви с Говардом начали вести оживлённый, полупьяный диалог, в котором не было ни одного процента флирта, но было обсуждение мужских фигур, которые участвовали в съёмках.

«Пришелец» сокрушался на то, что японцы очень любили европейский типаж, а тёмные или же азиатские модели пользовались намного меньшей популярностью. Сам же Грин предпочитал работать как раз-таки с азиатами, просто потому, что у тех был намного менее горячий нрав, они не чувствовали себя «особенными», как Брендон, и, соответственно, не просили прибавки к почасовой оплате.

Эви с понимающим видом кивала и жаловалась, что ехала в Азию, чтобы поработать с азиатским типажом, но в итоге вынуждена красить тех же девушек, которых красила на континенте. Говард с умным видом кивал в ответ и опрокидывал рюмку за рюмкой. Иногда с завлекающей улыбкой посматривал на Селену, но та нарочито медленно жевала то мясо, то салат. Словно вот-вот была готова втянуться в диалог, но рот, увы, был занят.

Джерт тоже без аппетита жевал мраморную говядину, иногда вставлял короткие рубленые фразы и тут же получал одобрительные возгласы. Складывалось впечатление, что он точно так же, как Селена, делал вид, что включён в диалог, но на самом деле просто иногда кидал жёсткие, но вместе с этим нейтральные по контексту фразы.

Пьяным собеседникам этого было более чем достаточно.

Когда перевалило за полночь, Эви начала клевать носом. Говард опустошил полторы бутылки, его речь становилась всё более весёлой, скомканной и постепенно теряла прочную структуру. Селена со скукой смотрела на треть пива в стакане, которое так и не допила. Не влезло. Её стакан остался последним недопитым.

— Ладно, — Анселл, в конце концов, шумно выдохнул и подозвал официантку, жестом попросив счёт. — Хорошо посидели, теперь поехали домой. Поздно. Ты завтра будешь отсыпаться, а мне на работу к девяти утра. — Он покосился на «Пришельца». — Поехали.

— Так, а гулять⁈ — тот ошарашенно раскрыл глаза. — Я думал, мы пойдём, пройдёмся, проветримся.

— В пятницу погуляем или в субботу, не своди сотрудников с ума, — Джерт чуть склонил голову в сторону. — Что нам мешает ещё сюда сходить? Сходим. А сейчас домой. Поздно. Девушкам нужно отдыхать.

— Ну да, ну да, — Грин нехотя откинулся на диванчике. — Ладно, поехали. Ты кого повезёшь сейчас?

— Тебя, — Анселл ухмыльнулся. — Потом Селену. Потом Эвелину. Повезу по степени близости, чтобы не носиться по городу.

— Ну ладно. Ладно, — Говард нехотя скривился, но всё-таки кивнул. Его устраивал такой порядок, так что он согласился.

Японки с поклонами провожали дорогих иностранных гостей. Они не ждали чаевых — они ждали внушительный счёт за свою еду. В Японии вообще не было культуры чаевых: небольшие деньги, оставленные официанту, считались минимум моветоном, а максимум — оскорблением. Обнаружив купюру на столе, сотрудник едва не бежал за клиентом, чтобы вернуть тому его «благодарность».

Пришлось переучиваться после Америки. Ведь там, напротив, было принято оставлять чаевые по двадцать процентов от заказа. Если этого не сделать — в следующий раз жадного клиента могли попросту проигнорировать или даже, как говорили многие, «плюнуть в напиток».

Прохладная ночь окончательно опустилась на город. Селена съёжилась, уставилась под ноги и пошла вслед за остальными. Ну и зачем соглашалась? Вечер, вроде, был не ужасным, но за стаканом пива она совсем не отдохнула, не повеселилась. Напротив, ощущалось лёгкое опьянение, малость кружилась голова. Пошатывало — то ли от усталости, то ли от алкоголя.

Вместе с довольной Эви она уселась на заднее сиденье. Анселл завёл двигатель. Вновь за окном стало рябить множество ярких зданий.

Не то чтобы Бауэр сильно хотела знать, где жил Говард, но она узнала: в одной из высоток, похожей на ту, в которой она работала. В высокой, стеклянной, которая отражала своими гранями свет мутной луны и бесчисленных неоновых билбордов. «Пришелец» нехотя вылез из автомобиля, долго таращился на сидящую позади Селену, нарочито приглашал к себе в гости «как-нибудь на днях», но та с улыбкой отмахивалась.

В конце концов Анселл злостно поджал губы, нарочито вежливо попрощался с другом и поехал прочь. «Теперь меня», — облегчённо подумала Бауэр, глядя на визажистку, которая уже дремала на её плече.

Только сколько бы она ни ехала — не узнавала маршрута. Что это за район? Где они? Чёрт знает. Внутри начало скрестись странное напряжение. Иногда учащался пульс, но вскоре приходил в норму. Мало ли, как шефу удобно ехать. Его машина — его дело.

В какой-то момент он остановился в незнакомом проулке возле парка. Ухоженное, милое место с узкими тротуарами и дорожкой для пробежки, которая уводила в тень от деревьев. Бежевый четырёхэтажный дом походил на дом, в котором Селена снимала квартиру, но он совершенно точно не был её домом.

— Эвилин, вставай, — Джерт тяжело вздохнул, глядя на спящую сотрудницу в зеркало заднего вида. — Эвилина. Давай, два шага до дома, приехали.

Та устало разлепила глаза.

— Мистер Анселл, а я как бы думала, вы сперва завезёте меня, — Бауэр едва не открыла рот.

— А какая разница? — лениво спросил мужчина. — Вы живёте на примерно одинаковом удалении от центра. Но она уже, вон, падает. Пусть идёт.

— Ну ладно, — Бауэр напряжённо сжала кулаки.

— Спасибо большое, мистер Анселл, — пробормотала Эви и, как зомби, вылезла из машины. — Классный вечер был. Хорошо посидели. — Она нашла в кармане тонких летних джинсов ключи и побрела к дому. — Спасибо.

— Спокойной ночи, до завтра, — вежливо пробормотал он визажистке и вновь тронулся.

Молчание. Город. Знакомый запах. Вскоре парк скрылся, и за окном опять стали мелькать высотки. Селена нервно сжимала руками кожу сиденья, иногда с напряжением посматривала на бледные руки, которые крутили руль. Скребущее напряжение, которое не так давно появилось, усиливалось с каждой секундой. Пульс снова учащался, но в норму больше не приходил.

Через примерно десять минут за стеклом всё-таки начали мелькать знакомые дворики, комбини. А ещё через пять Бауэр с облегчением увидела знакомое здание.

Привёз её домой. А что, мог бы не привезти? Она теперь сама не знала, вспоминая их последний разговор тет-а-тет. Может, и мог бы. Кто знает.

Вскоре мужчина притормозил под её окнами. Выключил мотор, погасил фары.

— Спасибо, мистер Анселл, за поездку, — Селена выдавила из себя некое подобие улыбки. — И за угощения. Спокойной ночи. — Она попыталась открыть дверь авто, и…

…заперто. Попросту заперто. Однако вместо того чтобы как-то прокомментировать ситуацию, шеф молча вылез из машины. Подошёл к задней двери, открыл её и молча уселся рядом со своей сотрудницей, бесцеремонно коснувшись коленом её колена. Сердце пропустило пару ударов, во рту почти мгновенно пересохло. Слова застряли в горле. Да и был ли в них сейчас какой-то смысл?

— Привет, — сказал он, через прищур глядя в её лицо. В полумраке Бауэр видела лишь очертания скул шефа и то, как поблёскивали его светлые глаза в случайном свете далеких окрестных фонарей.

— Мистер Анселл, — голос внезапно охрип. — А что происходит?

Эскалация

— Ничего серьёзного, — Джерт игриво улыбнулся с тем же прищуром. — Жуёшь весь вечер. Жуёшь. Теперь я понимаю, откуда у тебя такая задница.