Полная версия книги - "Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ) - Инфинити Инна"

Рома отрывается от подушки. Ведет своей ладонью вверх по моей руке, перемещается на мое лицо. Меня электрические разряды прошибают. Что он делает? Что происходит? Рома запускает ладонь в мои распущенные волосы. Он что, собирается меня поцеловать?

Я не знаю, что делать и как себя вести. Я не понимаю, откуда у меня такое волнение. Еще никогда я не испытывала подобных ощущений рядом с парнем. Такого микса чувств не было ни с Максимом, ни до него.

Рома притягивает меня к себе. Еще несколько сантиметров — и наши губы встретятся. Я не придумываю ничего лучше, чем вскочить на ноги.

— А зачем ты пошел за нами на улицу? — выпаливаю. — Я хотела поговорить с Максимом, спросить у него, почему он так со мной поступил. А ты вышел за нами, устроил драку и все испортил. В итоге я с Максимом так и не поговорила.

Не то чтобы у меня к Роме большие претензии, но я ведь действительно хотела напоследок поговорить с бывшим парнем и спросить то, что меня волнует. Закрыть гештальт, так сказать. А Самохин потащился за нами и все испортил.

Рома вопросительно выгибает здоровую бровь.

— Это я хотел спросить у тебя, какого хера ты с ним куда-то пошла? — с претензией.

— Я хотела всё прояснить.

Рома встает на ноги. Его торс с кубиками пресса прямо перед моим лицом. Стараюсь не смотреть. Поднимаю глаза на разбитую физиономию Самохина.

— Что именно?

— Мотивы его измены.

Рома скептически морщится.

— Ты в своем уме?

— Абсолютно.

— Кира, он изменил тебе! Это еще хуже, чем у наших родителей. Наши родители хотя бы честны друг с другом и все делают по согласию внутри своих пар. А это просто низкая подлая измена у тебя за спиной с твоей так называемой лучшей подругой.

Рома стреляет в меня словами, как из пулемета. Он, конечно, прав. Я получила самый настоящий нож в спину от близких людей, которых любила и которым доверяла. Но я не хочу признавать правоту Самохина.

Неопределённо дергаю плечами.

— Многие женщины прощают измены.

— Чего??? Ты хочешь его простить???

Нет, не хочу. Но и как сейчас вести себя с Ромой, я не знаю. Он же собирался меня поцеловать! Только что! На кровати!

Рома делает пару шагов по комнате. Он зол. Теперь его злость обращена на меня. При каждом движении его красивые мышцы сексуально перекатываются. Я залипаю на эту картину. Два дня назад мне изменил мой любимый парень с моей лучшей подругой, а я стою и смотрю на раздетого по пояс Самохина и чувствую, как низ живота наливается теплом и тяжестью. Это ведь неправильно?

— Я запрещаю тебе разговаривать с ним, — строго произносит. — Чтобы больше я не видел тебя рядом с этим ублюдком.

Заявления Ромы повергают меня в шок.

— А чего это ты раскомандовался? Ты не можешь мне указывать.

— Могу. Чтобы больше не разговаривала с ним.

— А не много ли ты на себя берешь? — упираю руки в бока.

— В самый раз, — деловито заявляет.

— Самохин, спустись с небес. Ты мне не начальник.

Я разворачиваюсь выйти из комнаты, пока мы вдрызг не разругались. Но когда я оказываюсь у двери, Самохин хватает меня за руку и разворачивает к себе. В следующую секунду я бьюсь о его тело. По телу моментально прокатывается волна жара. Только поднимаю на Рому лицо, чтобы возмутиться, как его губы накрывают мои.

Развернувшись, я делаю шаг назад, но упираюсь в стену и случайно нажимаю выключатель. Комната погружается во мрак. Остаемся я, Рома, темнота и наш сумасшедший поцелуй.

Глава 37. Еще, еще, еще

Даже если бы я хотела оттолкнуть от себя Самохина, я бы не смогла. Рома крепко обнимает меня обеими руками и вжимает в стену. Его рот завладел моим, полностью подчинил себе. Я не могу сопротивляться. Но главное не это. Главное — я не хочу сопротивляться. Я не хочу отталкивать от себя Рому.

Поцелуй с Самохиным — лучшее из всего, что я испытывала наедине с мужчиной. И даже металлический привкус крови от его разбитой губы не портит впечатление. Я отвечаю Роме. Обнимаю его в ответ, ласкаю его язык. По телу разливается чистое наслаждение. Коленки слабеют, и я крепче хватаюсь за Ромину шею, чтобы повиснуть на нем.

Самохин смелеет. Не отпуская моих губ, начинает водить ладонями по телу. На мне преступно короткое платье, поэтому Рома гладит меня по ногам почти до ягодиц. Моя грудь через корсет трется о его мышцы. Соски бесстыже твердеют.

Я не могу удержаться и начинаю водить ладонями по телу Ромы. Тем более он без рубашки. Устоять невозможно. У Самохина сильная спина, трогать ее — одно наслаждение. Затем я протискиваю руку между нами и глажу его пресс. Кубики как стальные. Я провожу медленно пальцем по каждому. Рома рычит мне в рот, а у меня между ног уже очень мокро.

Это вообще законно? Мне два дня назад изменил любимый парень, а я целуюсь с другим и теку по нему. И самое интересное — это не месть Максиму. «Мне вообще плевать на Максима», вдруг понимаю. Такое ощущение, что я встречалась с ним не два дня назад, а два года назад. В какой-то прошлой жизни, которая больше не имеет значения.

Рядом с Ромой голова кружится, земля под ногами плывет, а в каждой клеточке тела взрываются фейерверки. Меня закручивает в водоворот чувств. Я целую, целую, целую Рому... Этого бесячего Самохина, который придумал мне дурацкую обидную кличку. С которым я не здоровалась и не разговаривала. Который велел мне не появляться у него на глазах до экзамена по английскому.

Я целую его. До исступления целую. Так целую, что из-за переполняющих меня чувств балансирую на грани обморока. А как меня целует он...

Меня еще никто никогда не целовал так, как Рома. Одновременно страстно и бережно, сжимая в своих руках, как долгожданный трофей. Рома не просто целует, он пьет меня. До дна, до последней капли. Рома охвачен безумием и тянет в него меня. Его руки везде. На моей спине, ногах, груди. Я позволяю ему трогать меня и ласкать. Потому что сама нуждаюсь в его прикосновениях, как в кислороде.

На мгновение разорвав губы, жадно дышим. Наше свистящее дыхание рассекает гробовую тишину. Мы одни во всем доме, в кромешной темноте Роминой комнаты. Все чувства обострены, все ощущается ярче.

Мы соприкасаемся лбами и дышим одним воздухом, дышим друг другом. Рома спускает руки по моей спине к ягодицам. Залезает под короткое платье. Оно само поднимается до пояса. Там на мне капроновые колготки, Рома спускает их вниз.

Я стою, не шевелясь. Одновременно боюсь и предвкушаю то, что последует дальше. Хочу оттолкнуть от себя Рому, но в то же время понимаю: умру, если все оборвется. Вслед за колготками Рома спускает мои стринги-ниточки. Я нервно сглатываю. Видимо, предчувствуя, что могу возразить, Рома снова целует меня. Когда наши языки переплетаются, Самохин проводит ладонью у меня между ног. Я зажмуриваюсь. Это так приятно и сладко.

— Какая же ты охуенная, — шепчет мне в губы, размазывая между ног мою смазку.

Мы больше не целуемся, потому что я начинаю тихо стонать. Рома трогает меня нежно и мягко, а меня от этих невесомых прикосновений колени не держат. Я в прямом смысле повисла на Самохине, держась двумя руками за его шею.

— Ах, — вырывается громко из груди, когда Рома нажимает на самый чувствительный бугорок.

Все мысли разом разбежались из головы. Я вообще ни о чем не могу думать, кроме того, как мне охрененно хорошо. Я забыла про Максима и Вику, я забыла про наших с Ромой родителей. Да я, блин, как меня зовут забыла. Единственное, что пульсирует в голове:

— Еще, еще, еще.

Я говорю это вслух. Рома глухо смеется мне на ухо и прикусывает мочку, чуть ускоряя темп. Когда он входит в меня двумя пальцами, я жалобно скулю и сжимаю бедра. Из меня течет настоящий водопад, он струится по моим ногам. Рома пальцами такое вытворяет, что от наслаждения можно сознание потерять.

Я достигаю оргазма. Громко стону на весь дом и вонзаю ногти в голые плечи Ромы.

Глава 38. Кофе в постель