Полная версия книги - "Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ) - Инфинити Инна"

Самохин раздвигает мои ноги шире и целует меня ТАМ. Я охаю и зажмуриваюсь. Мое дыхание частое-частое, с губ срываются тихие стоны. Я стараюсь делать это как можно тише, вдруг кто-то из ребят в доме проснется и услышит. Но так трудно сдерживать себя, когда ощущения такие сильные, такие яркие. Низ живота простреливает сладкой судорогой, я двигаю бедрами навстречу языку и губам Ромы. Моя голова мечется по подушке. Когда ощущения нарастают до критической отметки, приходится аж закусить губу, чтобы не закричать. И в этот момент низ живота взрывается сладким фейерверком. Я последний раз подаюсь тазом навстречу Роме, а затем без сил растекаюсь по кровати. Перед глазами сверкают искры и летают звезды.

— Вкусно кончаешь, — Рома продолжает слизывать мою смазку.

Придя в себя после оргазма, чувствую, как меня заливает краской. С Ромой все происходит так чувственно и откровенно. Я словно обнажаюсь перед ним не только телом, но и душой.

Он целует мокрыми губами мой живот, а затем поднимается ко мне наверх, залезает под одеяло и накрывает меня тоже. Прижимает к себе мое обнаженное тело.

— Я уже говорил тебе, что ты охуенная, — спрашивает на ухо, водя ладонью по моему голому туловищу. Снова гладит грудь.

— Кажется, говорил ночью...

— Еще раз скажу: ты охуенная.

— Ты... тоже... — отвечаю неуверенно.

Почему я вдруг хочу провалиться сквозь землю?

Рома смеется и целует меня в висок. Легко и невесомо.

— Давай еще поспим.

— Давай...

Он крепко прижимает меня к себе и через минуту засыпает.

Глава 40. Кто мы друг другу

Рома спит, а вот у меня сна ни в одном глазу. Его теплые объятия словно напитывают меня энергией. Когда Рома переворачивается на спину и выпускает меня из рук, я аккуратно вылезаю из постели. Подбираю с пола свою одежду и одеваюсь. Беру с прикроватной тумбы кружку кофе, которую приготовила для Ромы, и делаю глоточек. Кофе почти остыл.

Я бросаю взгляд на выход на террасу. Появляется желание выйти туда с кружечкой кофе и выпить его, глядя на снежные горы, освещенные лучами зимнего солнца. На стуле лежит плед. Я беру его и тихо выхожу на террасу. Закутавшись с головой, сажусь в плетеное кресло. Делаю еще глоточек холодного кофе с молоком. Глаза так и норовят переместиться со снежных верхушек гор на дом напротив. У соседей не горит свет и не видно движения фигур. Окна комнаты Максима плотно зашторены.

Я пытаюсь понять, почему не замечала раньше истинную натуру бывшего парня и Вики. Они ведь не стали подлыми по щелчку пальцев, они всегда такими были. Почему я этого не видела? Да, я знала, что Вика излишне любвеобильна и легкомысленна, ей нравится каждый второй парень в универе. Но спать с моим парнем!? Или Вика не считала меня своей лучшей подругой? Я не понимаю. Просто в голове не укладывается.

Нет, ну, теперь очевидно, что я не была для Вики такой же лучшей подругой, как она для меня. Иначе она бы не спала с Максимом. Только непонятно, для чего все это было, для чего Вика прикидывалась моей подружкой. Зачем Максим встречался со мной и говорил о любви, если не испытывал ко мне истинных чувств? Слишком много вопросов без ответов. Хрен его знает, что в голове у подлых людей.

Допив холодный кофе, возвращаюсь в комнату. Кладу плед обратно на стул и залезаю в кровать к Роме. У него под одеялом так тепло, что я начинаю немного дрожать от перепада температуры. Рома перевернулся на другой бок, теперь он ко мне спиной. Я подползаю к нему и обнимаю, прижимаясь щекой к позвоночнику между лопатками.

Это все так странно. Я и он. Но Рома в прямом смысле спасает меня. Сначала он спас меня от гнусных предателей, а теперь спасает, не давая погрузиться в страдания. Если бы не он, я бы так и ходила рогатой дурой. А если бы потом сама узнала об измене Максима и Вики, погрузилась бы в глубокую депрессию.

Рома просыпается, когда в коридоре начинают звучать чужие шаги.

— Хватит спать, — смеюсь и толкаю его в бок. — Пора вставать.

— Мне показалось, или ты меня обнимала? — спрашивает сонно.

— Не показалось, — отвечаю, чуть засмущавшись.

Самохин довольно улыбается и переворачивается ко мне лицом. Утыкается носом в мой висок и целует его.

— Какой план на сегодня?

— Не знаю, никакого. Но кататься на лыжах не очень хочу.

«Потому что на склоне наверняка встречусь с бывшими друзьями», добавляю мысленно.

— Тогда как насчет прогулки по Адлеру?

Теперь и я улыбаюсь.

— Звучит многообещающе.

Когда мы с Ромой спускаемся на кухню, там нас встречают Артур, Юля и Влада.

— А куда вы вчера так быстро ушли? — тут же интересуется Артур. Приглядывается к Роминому лицу. — Чувак, это кто тебя так?

— Я пострадал во имя любви, — Рома с гордостью трет синяк на скуле.

Я прыскаю от смеха. Вопросительные взгляды Юли и Влады устремлены ровно на меня. А я не знаю, что сказать. Кроме Влады больше никому неизвестна причина, по которой я переехала в этот дом. А посвящать Юлю в проблемы в своей личной жизни мне не хочется. Но она сама сует свой любопытный курносый нос.

— Подождите, я не понимаю, так вы родственники или нет?

Я закатываю глаза. Да, ошибкой было с моей стороны наплести Юле в новогоднюю ночь, что мы с Ромой троюродные брат и сестра.

— Мы не родственники, Кира пошутила, — отвечает за меня Рома.

— А кто вы друг другу?

— Мы еще не решили, кто мы друг другу, — говорю я. — Как только определимся, дадим вам знать.

Влада с пониманием кивает и многозначительно улыбается, глядя на меня.

На кухню приходят другие ребята. Сонные и вялые после бурной бессонной ночи. Мы неспешно завтракаем, пьем кофе. Виолетта вьется возле Ромы, охая и ахая от его синяков на лице. Самохин с ней сдержан, а вот у меня от этой картины медленно по одному градусу закипает кровь. Ну неужели она не видит, что Рома к ней безразличен? Как можно так не уважать себя?

После завтрака все собираются на склон. Рома тихо спрашивает меня:

— Наша прогулка в силе? Или ты хочешь покататься на лыжах.

Отрицательно мотаю головой.

— Не хочу на склон. Хочу прогулку.

— Тогда иди собирайся.

Рома скрывается в своей комнате на втором этаже, а я поднимаюсь на чердак. Одежды у меня не много, а подходящей для свидания так вовсе нет. У нас же свидание? Снова меня охватывает очень странное ощущение. Я и Рома на свидании. Еще совсем недавно это было невозможно вообразить.

Я надеваю джинсы и водолазку. Крашусь у зеркала, когда в дверь чердака раздается стук.

— Войдите!

Дверь открывается, и входит Влада с двумя кружками.

— Я приготовила какао. Будешь?

Я как раз заканчиваю красить ресницы.

— Буду.

Она проходит к дивану, садится на него, а кружки с какао ставит на пол. Я расчесываю волосы и подхожу к подруге.

— Что произошло в клубе? Я видела, как ты ушла с танцпола с каким-то парнем. Кто это был?

— Это был мой бывший Максим. Рома подрался с ним на улице.

Влада округляет большие карие глаза. Я пересказываю подруге все, что вчера случилось до нашего с Ромой ухода из клуба. О том, что произошло между мной и Ромой здесь дома, я умалчиваю. Пока не о чем рассказывать.

— Какой же твой бывший — придурок! — восклицает в сердцах. — Прости, что говорю это.

— Все в порядке. Меня сейчас другой вопрос мучает: почему я не замечала раньше, что он придурок?

— Скорее всего, он тебе не показывал свое истинное лицо.

— Думаешь?

— Ну разве ты бы стала с ним встречаться, если бы знала, что он будет тебе изменять?

— Конечно, нет.

Мы делаем по глотку какао.

— А как вы отдохнули в клубе? — перевожу тему. — Было что-нибудь интересное?

За завтраком ребята ничего интересного про поход в клуб не рассказали. Отметили только, что всем все понравилось.

— Чего-то прям интересного не было, — Влада пожимает плечами. — Пили, танцевали, отдыхали.