Полная версия книги - "Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ) - Инфинити Инна"

— Кира, ну давай поговорим!

Мой порыв — заявить, что нам не о чем разговаривать. Но если отбросить эмоции, то у меня есть вопросы к Максиму.

Почему он изменял мне?

Почему именно с моей лучшей подругой?

Давно это длится?

Зачем он вообще со мной был, если хотелось трахаться направо и налево?

Зачем он признавался мне в любви, дарил подарки?

Может быть, со стороны глупо. Может быть, кто-то скажет, что нам не о чем разговаривать, но я должна получить от Максима ответы на свои вопросы и закрыть гештальт, чтобы уверенно двигаться дальше. Поэтому, кивнув, я соглашаюсь на разговор. Он убирает руки с моей талии, но только чтобы взять меня за руку и повести сквозь толпу по направлению к выходу. Идя медленно за Максимом, замечаю у бара других бывших друзей: Свету, Игоря и Дашу. Значит, они всей компанией сюда приехали? А Вика тоже здесь?

Я верчу головой по сторонам в поисках бывшей лучшей подруги. Народу — тьма. Невозможно кого-то отыскать. Но мне каким-то чудом удается. Да, она здесь. Со скучающим видом сидит на диване за столиком. Вертит в руках коктейль с трубочкой. Нарядилась в свои любимые кожаные лосины и черный корсетный топ.

Слишком много совпадений. Какова была вероятность, что мы этой ночью отправимся в один и тот же клуб? Мне кажется, не очень большая. Может, бывшие друзья следили за нами? Ну или я просто такая невезучая, что отправилась в один клуб с ненавистным бывшим через день после расставания. Как будто мало мне, что он живет через дорогу.

Я снова чувствую острую боль в сердце, как в тот момент, когда увидела в окне чердака Вику и Максима. Появляется желание вырвать руку из захвата бывшего парня и умчаться прочь. Но усилием воли заставляю себя дойти до выхода. Там мы берем в гардеробе верхнюю одежду и выходим на улицу.

Ночь не очень холодная, в воздухе пахнет морской солью. Температура плюсовая, и снега нет. Но я все равно ёжусь, как от мороза. Мы отходим на несколько десятков метров от курящей у входа толпы. Я застегиваю пуховик и скрещиваю руки на груди.

— О чем ты хочешь поговорить? — сходу начинаю. — Это было не то, что я подумала?

Максим не успевает ответить. Дверь клуба за его спиной с шумом распахивается, и выходит Рома.

— Отойди от нее! — кричит Максиму.

Бывший парень оборачивается.

— А, и ты тут, — ухмыляется разбитой губой. — Кто бы сомневался. — Рома становится рядом со мной, Максим смеряет нас взглядом. — Так ты мутила с ним за моей спиной?

Что? Я аж теряю дар речи. Это прикол такой? Но Максим терпеливо ждет от меня ответа.

— Да как ты смеешь обвинять меня в измене! — выкрикиваю возмущенно. — Это ты спал с моей лучшей подругой!

— Тогда как объяснишь, что ты с ним спелась? Или у вас семейный подряд? Вика рассказала мне подробнее про ваших родителей. Я поржал. — В подтверждение своих слов Максим начинает смеяться.

Страх парализует меня. Не передать словами, как я жалею, что вывалила Вике про родителей. Она теперь всегда будет использовать это против меня.

— Мы тебе ничего объяснять не обязаны, — отвечает за меня Рома. — А еще раз приблизишься к Кире, башку тебе проломлю, понятно?

— Воу-воу, полегче, Ромео, — Макс противно смеется. — Ты, значит, у меня за спиной трахал мою девушку, а еще мне претензии предъявляешь?

Я в шоке от наглости и хамства Максима. Он всегда был таким? Почему я раньше не замечала? Вообще-то это Максим спал с девушкой Ромы, Мариной. Вообще-то это Максим изменил мне с моей лучшей подругой. А сейчас он выставляет виноватой меня. Нет слов. А самое главное — я не могу понять: у Максима всегда была такая гнилая сущность?

— Если я хочу кого-то трахнуть, то делаю это открыто, а не прячусь по углам, как трусливое ссыкло. Не путай меня с собой.

Я кожей чувствую, какая от Ромы исходит агрессия. Ее целые волны. Макс распаляется еще больше. Он заметно пьян, а значит, море ему по колено.

— И давно ты Киру трахаешь? — скалится. — Кстати, Вика трахается лучше.

Вот опять он это сказал. Я стою, опешив, чувствуя, как к глазам подступают слезы обиды.

— Вика — это общественный туалет, — парирует Рома. — Короче, твой уровень. Вы с ней идеально друг другу подходите. Шалава и трусливое ссыкло.

Все происходит слишком быстро. Максим делает резкий выпад на Рому и бьет его по лицу. Я громко вскрикиваю, а Самохин сгибается пополам. Но всего на мгновение. В следующую секунду Рома выпрямляется и заезжает кулаком по морде Максиму. Бывший парень отходит на шаг назад, но удерживает равновесие. Рома порывается снова его ударить, но Максим уворачивается и бьет Рому локтем в живот.

На мой истеричный крик оборачивается курящая компания, что толпится у входа в клуб. Несколько крупных парней выбрасывают сигареты и быстро мчатся к нам. Пока они добегают, Рома успевает еще раз ударить Максима и снова от него получить. Незнакомцы из клуба быстро разнимают их и оттаскивают в разные стороны.

— Рома, ты в порядке? — подбегаю к нему. — Боже мой, Рома, у тебя кровь.

Я реву белугой. Красные ручейки струятся по Роминому лицу: из брови, из носа, из губы. Самохин не застегнул куртку, поэтому багряные капли попадают на идеально белую рубашку и окрашивают ее. Рома тяжело и надрывно дышит. Вытирает кровь с лица рукавом.

— Ребят, разойдитесь, а, — командует кто-то из мужчин, растащивших Рому с Максимом. — Вы же не хотите, чтобы секьюрити клуба вызвало полицию?

Максим скидывает с себя руки тех, кто держит его, разворачивается и направляется обратно в клуб. Постепенно толпа вокруг нас расходится, мы с Ромой остаемся вдвоем. Я не знаю, злиться мне на него или жалеть. Дома разберемся.

— Поехали отсюда? — устало прошу, растирая по лицу слезы вместе с яркой косметикой. Я уже даже не стесняюсь своего вида. Рома не раз видел меня с размазанным по лицу макияжем.

Вечер безнадёжно испорчен, я больше не хочу ни танцевать, ни веселиться. Я хочу упасть на свой диван на чердаке, свернуться калачиком и уснуть.

— Поехали, — сразу соглашается. — Пойдем сумку твою из клуба заберем и поедем.

Глава 36. Темнота

Домой мы доезжаем в гробовой тишине. Рома прикладывает к лицу бумажные салфетки, но они очень быстро окрашиваются в красный цвет. Я боюсь, что раны серьезные, и придется зашивать. Но Самохин не собирается ехать к врачу.

Любопытные взгляды таксиста в зеркало заднего вида немного действуют на нервы. Он забрал нас из ночного клуба, Рома с разбитым лицом, а я с размазанным макияжем. Сложил дважды два. Ну, думаю, ему нередко приходилось возить таких клиентов, особенно летом. Сочи — популярный курорт. Вот только все равно непонятно: ну зачем так пялиться на людей!? Дома Рома сразу уходит в ванную на втором этаже. Я беру с чердака свою косметичку и спускаюсь в ванную на первом. Нужно срочно смыть с лица это черно-бежево-розовое безобразие. Переодеваться некогда, поэтому в поисках аптечки хожу по дому в клубном платье. Нахожу чемоданчик для экстренной помощи на кухне. Здесь есть вата, перекись, пластыри.

Дверь в комнату Ромы открыта наполовину, горит свет. Я вхожу без стука. Самохин лежит на кровати без рубашки. На лице видны капли воды. Кровь наконец-то остановилась. Стараясь не смотреть на его торс с кубиками пресса, подхожу и сажусь на краешек кровати.

— Я принесла аптечку. Надо обработать твои раны.

— Ерунда, заживут.

— Не ерунда. Вдруг грязь попадет, заражение какое-нибудь, — бормочу под нос, открывая чемоданчик.

Медсестра из меня так себе. Отрываю кусок ваты, смачиваю перекисью и прикладываю к Роминой брови. Он морщится, но не произносит ни звука. Затем я прикладываю вату с перекисью к ссадине на щеке и к губе.

— Не надо клеить пластыри, — хватает меня за руку, когда я достаю из аптечки один.

Я замираю, Рома тоже. Он держит мою руку в своей руке, и я вдруг понимаю, что это очень волнительный момент. По крови быстро разгоняется адреналин, сердцебиение учащается.