Полная версия книги - "Балерина для отца-одиночки (СИ) - Ро Вера"

Но это-то как раз и не удивительно, если его жена всерьез занималась танцами. Наверное, поэтому мне так легко говорить с ним, о том, чем я так горю.

Но затем эта атмосфера тотального понимания и принятия играет со мной злую шутку и я, почти не задумываясь, выдаю:

— Мама меня так и не поняла. Не поняла почему я оставила успешную карьеру, не захотела возвращаться. Прошло уже несколько лет, а ей все еще кажется, что я одумаюсь и вернусь туда, где, по ее мнению, мне и место.

Сказав это, я утыкаюсь в взглядом в свою чашку и безразлично разглядываю редкие чаинки.

— Вы из-за это поссорились сегодня? — проницательно уточняет Клим.

— И да, и нет. Смысл тот же, причина другая, — пространственно объясняю я. — Просто… Чтобы я не делала, я все равно так и не дотягиваю до идеала в ее глазах. Всегда недостаточно хороша.

Клим удивленно вскидывает брови, но ничего не говорит, не бросается утешать или что-то подобное в этом духе. Он просто протягивает руку через стол и накрывает своей теплой широкой ладонью мою.

— Спасибо, — шепчу я.

— За что? — снова удивляется он.

— За то, что выслушал и побыл рядом. Я… По правде говоря, я не часто позволяю себе так раскисать. Просто одно к одному… и вот во что это вылилось.

Нытье ведь, действительно, не мой конёк.

— Всем иногда нужно немного похандрить, — Клим пожимает плечами.

— Мне совершенно некогда этим заниматься, — фыркаю я. — У меня несколько групп детей, которые надеяться на меня

— Тут не поспоришь, — с улыбкой поддерживает Клим.

Наша спонтанная четвертая совместная трапеза подходит к концу и, убедившись, что я уже в порядке, Клим начинает собираться домой.

Уже на пороге, полностью одевшись, он вдруг вспоминает:

— Ты рассказала, как перешла в бальные танцы, но не сказала почему.

— Правда? — отчего-то смущаюсь я.

— Да, — он кивает, внимательно наблюдая за моей реакцией, словно это действительно важно. — Так почему?

— Потому что это было весело, — просто отвечаю я. — После балета бальные танцы казались мне глотком свежего воздуха. Мне не хотелось окончательно уходить из спорта, поэтому выбрала их. Но будь я немного посмелее, наверное, ушла бы и в эстрадные, — улыбаюсь я.

Клим задумчиво кивает.

— Марианна занималась эстрадными, — вдруг делится он. — И, хотя официально это не спорт, но уставала она там ничуть не меньше. Новый руководитель ее ансамбля требовал все больше и больше, выжимая из них все силы. Что в итоге привело к трагедии. Неудачная поддержка на тренировке... Марианна упала вниз головой.

— Боже… — я в ужасе прикрываю рот ладонью.

— Прости, не хотел тебя грузить напоследок, — виновато извиняется Клим.

— Все в порядке, — заверяю я. — Спасибо, что рассказал.

Ведь это же что-то значит?

Глава 29

Олеся.

Утром в день концерта я просыпаюсь с легким трепетом в груди. Предстартовое волнение, которое знакомо мне с тех самых пор, как я сама выходила на сцену. Конечно, сегодня не соревнования, но для ребят это все равно большое событие.

Особенно для Ярика. Ведь у него сегодня дебют.

Я приезжаю в школу заранее, проверяю музыку, готовлю отведенное нам место за кулисами и начинаю встречать постепенно подтягивающихся ребят.

Ярик приходит точно к оговорённому заранее времени. Выглядит серьёзно и по-взрослому собранно, но я вижу, как он непроизвольно сжимает и разжимает кулаки, как его взгляд бегает по залу, словно ищет точку опоры.

— Всё будет хорошо, не волнуйся, — говорю я, подходя к нему ближе кладя ладонь на плечо. — Просто помни, что ты танцуешь для себя, а не для зрителей. Ты ведь не волнуешься, когда другие ребята в студии смотрят на тебя?

— Нет, — машет головой Ярик.

— Вот и отлично. Здесь тоже самое. Просто не думай о них.

Ярик робко кивает, но выглядит уже не так напряжённо.

Однако по-настоящему расслабляется лишь после короткого контрольного прогона, во время которого не допускает ни единой помарки.

Звенит звонок с урока и актовый зал заполняется шумной ребятней, учителями и немногочисленными родителями, среди которых я вижу и Клима.

Немного дезориентированный, он садится на третий ряд с краю, рядом со школьным психологом. Они о чем-то переговариваются, а затем Клим поднимает голову и наши взгляды наконец пересекаются. Я киваю в знак приветствия, и он отвечает мне тем же с легкой полуулыбкой.

Концерт начинается. Выступают чтецы, хор, маленькие театралы. Наш номер сразу за ними. Я последний раз проверяю готовность своих танцоров, поправляю Кате пучок, улыбаюсь Ярику.

— Доверяйте друг другу, — напоминаю я ребятам. — И помните — это танец, а не экзамен. Наслаждайтесь.

Музыка начинает литься мягким, бархатным вальсом. Пара за парой дети выходят на сцену. Ярик и Катя — предпоследние. Я замираю у кулис, наблюдая.

Ярик ведёт Катю уверенно, его спина прямая, взгляд направлен куда-то поверх голов зрителей. В отличии от других танцоров, он не улыбается, полностью сосредотачиваясь на движениях. У него пока нет достаточных навыков актерского мастерства, но это даже подкупает.

Не выдержав, выглядываю в зал.

Клима я нахожу сразу. Он сидит, не двигаясь и не сводя взгляда со цены. Его лицо в полумраке зала кажется застывшей маской, но глаза… даже на расстоянии, я вижу, как они горят, отражая одновременно миллион разных чувств.

Мелодия вальса медленно сходит на нет. Танец заканчивается. И зал взрывается аплодисментами. Дети кланяются, смущенно улыбаются и убегают за кулисы.

Сбросив напряжение, скопившееся перед выступлением, они рассыпаются по раздевалке, весело щебечут, делятся впечатлениями, а заодно стараются поскорее переодеться. Однако Ярик не присоединяется к общей суете. Вместо этого он бросается ко мне и обнимает так крепко, что у меня перехватывает дыхание, а сердце болезненно бьется о ребра. Я машинально глажу его по спине, по волосам, и чувствую, как часто вздымается его грудная клетка. То ли от того, что запыхался в танце, то ли от избытка эмоций. А может от всего и сразу.

— Спасибо, — коротко шепчет он и так же резко отстраняется.

— Ты молодец, Ярик. Твой дебют — выше всех похвал! — с чувством произношу я. — А теперь беги переодеваться, пока не простыл.

Пока я жду детей ко мне подходит Алла, мама Кати, и я невольно напрягаюсь. Ведь после того, как я сняла Катю с соревнований, она усиленно игнорировала меня. Я уже и сама собиралась вызывать ее на разговор в студию, все же зимние турниры не за горами, но сейчас… Сейчас ее появление было не очень-то некстати.

— Олеся Викторовна, здравствуйте! — с неожиданным радушием здоровается она.

— Здравствуйте, Алла. Давно не виделись.

— Да, я была несколько занята, — едва заметно тушуется она. — Пыталась найти партнера для Катюши.

— И как? — спрашиваю, заранее зная ответ.

— Как обычно, — фыркает Алла. — Свободных мальчишек нет. Даже нашего Диму уже забрали, — морщится она, вспоминая Катиного партнера по танцам. — Но этот ваш новичок… он же просто находка! Я в шоке, честно. Не ожидала. Они с Катей смотрятся как пара, танцующая вместе годами! Вы видели, как он её вёл?

— Видела, — улыбаюсь я. — Они оба большие молодцы. Очень старались.

— Вот именно! — восторженно восклицает Алла. — И если они продолжат в том же духе, на зимнем турнире им не будет равных! Катя…

— Алла, постойте, пожалуйста, — перебиваю ее я. — Ярик не может участвовать в соревнованиях.

— Почему? — ее лицо удивленно вытягивается. — Я понимаю, что рейтинг у него пока нулевой, не под стать Катюше, но вместе они быстро все смогут нагнать.

Внутри всё неприятно сжимается. Не потому, что я не согласна. А как раз наоборот.

И в этом-то и проблема.

— Алла, с Яриком… ситуация особая, — осторожно начинаю я, подбирая слова. — У нас с его папой есть договоренность о неучастии в турнирах. Для них сейчас главное — адаптация, удовольствие от процесса. Мы договаривались об этом с самого начала.