Полная версия книги - "Не отпускай меня... (СИ) - Шолохова Елена"

— Блин! — раздосадовано причмокнула Ася. — Как бы я хотела посмотреть на папочкино лицо в этот момент! Представляю, как оно вытянулось. Такая примерная Зоя, папина гордость и вдруг…

— Прекрати! — осекла я сестру. — Это не повод для веселья.

— А, по-моему, очень даже повод, — возразила она. — Ненавижу его! Ты погляди какой, он ведь мне не сообщил даже, что Леша жив. Если бы не ты, я бы и не узнала. Никогда его не прощу. А тебя, так и быть, прощаю. К тому же ты за его мамой ухаживала. Молодец. Только где ты теперь жить будешь, когда Леша домой вернется? К отцу на поклон пойдешь?

Я посмотрела на нее устало и ничего не ответила.

— Хотя… — рассуждала Ася. — Необязательно же Леше жить в этих Березниках. Так-то что там делать? В деревне? Мы можем с ним устроиться и у нас в городе. В общаге или хату снять, да? Может, даже отец поможет… А ты тогда можешь и дальше там жить, если тебе так нравится.

Ася заливисто рассмеялась.

— Да не смотри ты на меня так! У меня жених с войны вернулся! Я счастлива.

В Железногорск мы прибыли после полудня. Пока добрались до военного госпиталя, было уже около четырех. В регистратуре выяснили, в какой палате лежит Гаранин и как к нему пройти.

— Ты только найди ординаторскую, слышишь? Обязательно подробно расспроси дежурного врача о его состоянии, — напомнила я Асе.

— Ага, — бросила Аська, вся воодушевленно-счастливая, накинула на плечи халат и побежала вверх по лестнице, а я осталась ее ждать в приемном покое.

26

Я приготовилась ждать долго, прикинув, что пройдет не меньше двух часов, пока она найдет отделение, пока побеседует с врачом, пока побудет с Лешей — ведь они так долго не виделись и к тому же такую драму оба пережили. Наверное, только к закрытию и спустится, думала я. Но не ждала и получаса, как Ася вернулась. Подошла ко мне с расстроенным видом и села рядом.

— Что такое? — не поняла я. Почему ты так быстро?

Ася с минуту сидела неподвижно и понуро смотрела перед собой. Как человек, который неожиданно узнал очень дурную весть и никак не может ее переварить. Потом скосила на меня слегка припухшие и покрасневшие глаза.

— Поехали домой, а?

— В смысле домой? Ася, что случилось? Ты что, плакала? Ты видела его?

Она кивнула все с тем же убитым видом.

— И как он?

— Ой, лучше не спрашивай, она страдальчески сморщилась.

— Да что с ним? Все так плохо? Да ты можешь нормально сказать?!

Я вдруг сама сильно разнервничалась и сразу в панике подумала: что же я скажу его маме?

— Он не встает, вообще не встает. И ничего не видит.

— Совсем ничего? Он ослеп? А не встает почему? Ног нет? Или что?

— Да откуда же я знаю?! всплеснув руками, хныкнула Ася.

— Так ты разве не спрашивала врача?

Она мотнула головой.

Я так расстроилась, что вообще обо всем забыла... Он такой красивый был! Такой... - она спрятала лицо в ладони и заплакала.

— С врачом все равно надо было поговорить. Вдруг ему что-то нужно для лечения. Ася, ну ты что как маленькая? Это же твой жених!

Какая ты бесчувственная,

сделали?!

простонала Ася.

Мне так плохо... Что они с ним

— А он сам тебе что-нибудь сказал?

Она кивнула, еще несколько раз всхлипнула, потом убрала руки и наконец

ответила:

— Сказал, что очень рад мне... но не ожидал, что я приеду. Что хотел бы меня увидеть, но... - она снова всхлипнула. Но теперь ни хрена не видит.

— И все? А про себя ничего не говорил? Что с ним случилось? Где он был?

— Нет. Да я там была совсем недолго. Пять минут, может, не знаю... Почувствовала, что сейчас разрыдаюсь, и ушла.

— Ну вот сейчас успокойся и вернись, поняла?

— Зачем? — воззрилась на меня Ася.

Я тоже посмотрела на нее с неменьшим удивлением.

— Ты правда не понимаешь? Вы не виделись так долго, он едва не погиб, тяжело ранен, а ты заскочила на пять минут и всё? Ты же говорила, что так его любишь, а

сама...

— Люблю. При чем тут это? Я же говорю, мне плохо стало. Смотри, у меня руки дрожат.

Ася вытянула обе руки, ратсопырив пальцы с ярко-красным маникюром. Я даже смотреть не стала.

— Ася, ему тоже плохо. А оттого, что ты так быстро ушла, теперь наверняка еще хуже. Что он должен подумать? Ты увидела его искалеченным и сразу сбежала.

— Ничего он не подумает. Я ж не дура, я сказала, что ты меня здесь ждешь, поэтому мне нельзя задерживаться.

— Молодец, — раздраженно ответила я. Ты, как всегда, в своем репертуаре.

— Ну а что я должна была сказать? И вообще, не забывай, что, если бы не ты на пару с папочкой, он бы там, она подняла палец вверх, сейчас не лежал изуродованный. И я бы тут не сидела.

Я встала, не желая препираться. Да и что тут скажешь? В этом она права.

— Пойдем поднимемся к врачу.

— Давай ты сама, а? Я тут подожду. Все равно я ничего не пойму. А ты послушаешь и мне перескажешь простым человеческим языком. Тем более халат у нас один. Возьми его.

Она торопливо сдернула с себя халат и протянула мне.

Я еле заставила Асю пойти со мной. Вздыхая и причитая, она кое-как поднялась на третий этаж, но у дверей отделения снова заныла: «Может, ты сама, а?». На это я просто молча втолкнула ее в широкий светлый коридор. Сделав пару шагов, она опять встала как упрямый осел.

— Вон там мой Лешенька лежит, кивнув на белые высокие двойные двери с цифрой 301, жалобно простонала она.

Двери были слегка приоткрыты. Сквозь щель я увидела лишь чью-то койку и белую постель. Неизвестно чью, но вдруг занервничала. И прибавила шагу. Аська плелась где-то позади.

До ординаторской мы не добрались — оттуда как раз вышел врач, мужчина лет сорока, не больше, однако полностью седой.

— Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, с кем мне можно поговорить о состоянии Алексея Гаранина? — остановила я его.

— А вы кто? — не слишком дружелюбно ответил он.

Я оглянулась на Аську, но ее уже и след простыл. Вот что она за человек?!

— Я его знакомая.... то есть знакомая его мамы. Она больна, не может приехать...

Он смотрел на меня с явным сомнением, мол, что еще я тут наплету.

— Девушка, что вы от меня хотите?

— Хочу узнать, как себя чувствует Алексей Гаранин. Сержант. Младший. Его недавно из Чечни доставили. В триста первой палате лежит.

— Есть такой, кивнул он.

— А что с ним? Не надо ли ему чего? Каких-то лекарств или...

— Все необходимое он получает, ответил он дежурно и собирался идти дальше, а затем, словно передумав, приостановился. — Хотя... Пойдемте-ка.

Он завел меня в ординаторскую, совершенно пустую. Прошел к столу, взял папку, с минуту сосредоточенно листал.

— У него с глазами там... ожог... так... - бормотал он, читая медкарту. — А, вот! Осмотр офтальмолога... ожог второй степени... так-с...

В этот момент в ординаторскую заглянул еще один врач. Тоже мужчина, только постарше.

— Сергей Николаевич, позвал он.

— О! Сан Саныч, ты-то мне и нужен. Вопрос по Гаранину. Из триста первой. Ты вчера его смотрел. Ну!

— Да-да, помню.

— Вот, девушка интересуется, что с ним, чем можно помочь. Ты же говорил, что-то там надо. Только сильно не пугай, — издал смешок доктор.

Сан Саныч перевел взгляд на меня и мягко улыбнулся.

— У вашего молодого человека ожог глаз. В общем-то, не такой уж глубокий. И если бы он вовремя получил надлежащую помощь, то уже было бы всё в порядке. Но увы... Так что теперь мы имеем то, что имеем. Инфицирование с последующим осложнением и разрушение хрусталика. В общем, там целый букет.

— И он ослеп? Навсегда? И ничего нельзя сделать?

— Ну-ну, без паники. Разве я сказал, что ничего нельзя сделать? Снимем воспаление, пролечим кератит. Затем сделаем операцию на оба глаза по замене хрусталика. После этого зрение должно постепенно вернуться. Возможно, острота будет снижена, но бывали случаи полного восстановления. Многое еще зависит и от самого организма. Но он у нас парень молодой, сильный, крепкий. Так что не отчаиваемся раньше времени. А насчет препаратов... В общем, есть один, очень хороший, для скорейшего заживления роговицы. Не наш. Немецкий. В комплексе вот с этими каплями... — Он наклонился над столом и записал на бумажке названия лекарств. — должен дать отличный результат. Если сможете их достать, будет замечательно. Есть такая возможность?