Полная версия книги - "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция - Рейли Кора"

– Он заноза в заднице, – фыркнула Лили. Я услышала в отдалении голос брата. – Ты такой! – возразила Лили. – О, заткнись. Сейчас моя очередь. Ты можешь потом с ней поболтать.

До меня донеслись звуки борьбы, а затем раздался голос Фаби:

– Джианна!

– Ш‑ш‑ш, ты болван! – прошипела Лили, по‑видимому, забрав телефон обратно. – Никто не должен знать, что мы с ней общаемся. – На мгновение наступила тишина, как если бы они оба прислушивались к звукам снаружи, а затем Лили снова заговорила: – Ромеро с тобой?

– Так ты поэтому звонишь? – засмеялась я. – А я‑то думала, ты хочешь узнать, как у меня дела, – сказала я с деланной обидой в голосе.

– Конечно я хочу узнать, как у тебя дела.

– У меня все хорошо. – Воцарилось долгая пауза. Решив прекратить ее мучить, я добавила: – А Ромеро здесь нет. – Я взглянула на Арию, и она одними губами прошептала «Наверху». – Он в квартире Арии, обсуждает важные дела мафии с нашими мужьями. – Из моих слов сарказм так и сочился. – Хочешь, я поднимусь наверх и попрошу его поговорить с тобой?

– Нет! – воскликнула Лили. – Он подумает, что я в него влюбилась.

– А разве нет?

Тишина. Бедняжка Лили, у меня не хватит духу сказать ей, что отец ни за что не допустит союз между моей сестрой и простым солдатом, особенно из Нью‑Йорка. И любовь тут совершенно ни при чем.

– Как мне понять, влюблена ли я? – спустя несколько мгновений прошептала Лили.

Действительно, как? Я не была влюблена в Сида или кого‑нибудь еще. Я не влюблена в Маттео.

Ведь так?

– Я не знаю, – пришлось признаться мне.

– Но ведь ты влюблена в Маттео?

– Что заставляет тебя так думать? Я сбежала, помнишь?

– Но теперь‑то ты за ним замужем.

– Брак не синоним любви.

– Для Арии это так, – возразила Лили. Я бросила быстрый взгляд на Арию, которая, нахмурившись, сидела рядом.

– Ты права. Может, тогда тебе стоит спросить у нее. – Прежде чем Лили успела ещё что‑нибудь сказать, я сунула телефон в руки Арии. – Лили интересуется, каково это – влюбиться.

Ария взяла телефон, и во взгляде ее голубых глаз отразилось беспокойство. С минуту она слушала Лили, прежде чем произнесла:

– Это сложно объяснить. Любовь – это когда в его объятиях ты чувствуешь себя в безопасности, когда он – первое, что ты хочешь увидеть утром, полюбить – значит сдаться любви. Всегда существует риск, что тебе причинят боль, но это не имеет значения. Ты отдаешь ему свое сердце без остатка, и он может разбить его, если пожелает. Любить – значит узнать самые неприглядные его стороны и все равно разглядеть в нем хорошее, любить – значит идеально подходить друг другу, несмотря на все недостатки. – Она замолчала, устремив взгляд куда‑то вдаль.

Мне даже не нужно было спрашивать; я сразу поняла, о ком она задумалась, и судорожно сглотнула. Я бы никогда не смогла высказать то, что сейчас озвучила Ария. Образ нахальной ухмылки Маттео неожиданно мелькнул в моем сознании. В тот день, когда он пытал русских, я определенно увидела его худшую сторону.

– Но как я пойму, что влюбилась? – услышала я, как жалуется Лили в трубку.

Да, как?

– Это происходит постепенно. Я не знаю точно, когда конкретно начала влюбляться в Луку. Долгое время мне казалось, что я его ненавижу.

Я, как ошпаренная, вскочила с дивана, резко почувствовав себя не в своей тарелке. Тема этого разговора мне совсем не нравилась. Из‑за нее у меня в груди что‑то сжалось, и, как ни странно, я запаниковала. Поэтому поспешила скрыться на кухне, где сварила себе еще одну чашку кофе. Сделав несколько глотков, вернулась к Арии, которая вопросительно глянула на меня. Я приподняла чашку в качестве оправдания своего отсутствия.

– Держи, – кивнула она, передавая мне телефон.

– Ну, что еще новенького? – спросила я беззаботно.

Я практически могла слышать, что Лили закатила глаза.

– Ты приедешь на нашу рождественскую вечеринку?

Я открыла рот, чтобы сказать «да», потому что не пропустила ни одну, но потом осознала, что, скорее всего, теперь я нежеланный гость.

– Я не знаю. Пока все очень сложно.

– Ты имеешь в виду, что отец не хочет тебя приглашать?

– Единственная причина, ради которой я хотела бы приехать, – это ты и Фаби. На все остальное мне плевать. А может, вы с Фаби сможете приехать в Нью‑Йорк на Новый год?

Немного помолчав, Лили ответила:

– Отец сказал, что после твоего поступка больше никогда не разрешит нам поехать в Нью‑Йорк.

Наверное, это не должно было меня настолько шокировать. Разумеется, он не собирался выпускать Лили из поля своего зрения. Не мог допустить, чтобы еще одна его дочь превратилась в шлюху.

– Не волнуйся, мы что‑нибудь придумаем. Я узнаю у Маттео, сможем ли мы прилететь в Чикаго.

Последнее, чего мне хотелось, – это встречаться с отцом. Мне было все равно, что я больше никогда не ступлю на землю Чикаго, но от мысли о том, что никогда больше не увижусь с Фаби и Лили, становилось невыносимо.

– Обещаешь?

– Обещаю, – ответила я. – Теперь дай мне Фаби, прежде чем отец поймет, что ты разговариваешь со мной, а не с Арией.

– Привет, – раздался голос Фаби.

– Бьюсь об заклад, ты вырос еще сантиметров на пять с тех пор, как я видела тебя в последний раз.

– Когда я вырасту, у меня будет рост не меньше ста восьмидесяти, – гордо сказал он.

– Сто девяносто как минимум. Может, ты станешь даже выше Луки.

– Это будет так круто. Я смогу надрать задницу любому. Всем придется быть со мной вежливыми и уважать меня.

Я с грустью улыбнулась. В любом случае скоро люди так и будут делать. Милый мальчишка превратится в безжалостного убийцу.

– Да, это будет круто, – согласилась я. – Ну так что, у тебя появились новые ножи?

У Фаби была огромная коллекция ножей. Слишком большая для десятилетнего. Конечно, отец поддерживал увлечение моего брата холодным оружием.

– Неа, – ответил Фаби обиженно. – Отец злится на меня.

– Из‑за меня?

Фаби промолчал, но я поняла, что он там пожимает плечиками в этой своей милой манере.

– Мне не понравилось, как он на тебя ругался.

– Мне тоже это не понравилось, но ты должен постараться не злить отца слишком часто, Фаби. Я не хочу, чтобы тебя наказывали. – Теперь, когда меня не было рядом с отцом в качестве его излюбленной груши для битья, я переживала, что Фаби придется взять на себя всю тяжесть его гнева.

– Ладно, – сказал он. – Я скучаю по тебе.

– Я тоже по тебе скучаю.

Мы закончили разговор, и я передала телефон Арии.

– Ты в порядке? – спросила она.

Я вяло кивнула.

– Вечеринка на следующих выходных, верно?

– Да.

– Я так полагаю, меня не приглашали?

Ария поморщилась.

– Даже мы с Лукой сомневаемся, стоит ли нам ехать.

– Почему?

– Дела сейчас идут совсем не важно. У Луки хватает проблем в Нью‑Йорке. И он не хочет ко всему прочему ещё разбираться с Данте Кавалларо или отцом.

– Фаби с Лили сильно огорчатся, если ты не приедешь погостить.

– Да знаю я, – вздохнув, произнесла Ария и откинулась на спинку дивана. – Я то же самое говорила Луке. Даже предложила, чтобы я слетала вместе с Ромеро, пока Лука разбирается здесь с делами.

– Дай угадаю. Ему очень не понравилась эта идея.

– Да, – засмеялась Ария. – Он не доверяет Синдикату и не позволит мне появиться там без него.

– Как ни странно, в этом я его поддержу. Мне бы очень хотелось, чтобы мы поехали туда вместе.

– Возможно, получится в следующем году. Не может же отец злиться на тебя вечно.

– Отец так и будет злиться на меня, даже когда его душа будет гореть в адском пламени.

Как и следовало ожидать, на рождественскую вечеринку моей семьи я не была приглашена. Официально мне, как жене Маттео, отец не мог отказать в приеме, однако дело было не только в этом неловком положении, но и в том, что Маттео не хотел рисковать, возвращаясь со мной в Чикаго так скоро. Той ночью, после того, как мое тело в очередной раз одержало победу над разумом и подпало под чары Маттео, я лежала обнаженная в его объятиях, и он прижимался грудью к моей спине. Даже не знаю, почему я теперь всегда стала засыпать в его объятиях, и что еще хуже, почему мне и в течение дня так сильно не хватало его близости. Одно радовало – пока мне удавалось устоять, по крайней мере, перед последним.