Полная версия книги - "На изломе (ЛП) - Шеридан Мия"

Джетт оглянулся, чтобы убедиться, что маленького мальчика действительно нет, он не лежит в луже крови на улице, и через него не переступают люди. Асфальт был чист, ни единой капли крови, за исключением нескольких разбитых осколков фар.

— Помоги мне, — услышал он молодой и слабый голос. Джетт снова огляделся. Мальчика не было, но он всё же слышал чей-то голос.

Он у тебя в голове, Джетт. Ты должен принять лекарство. Ты должен вспомнить.

Доун стояла на тротуаре, слегка покачиваясь на своих шпильках, засунув большой палец в рот.

Вдалеке завыла сирена, и этот звук подтолкнул Джетта вперёд, с дороги, обратно на тротуар.

— Эй, ты не можешь просто так уйти, — сказал мужчина, схвативший его за руку. — Это из-за тебя. Это твоя вина. Вернись!

Но Джетт уже покидал это место, сжимая в кармане наличные, которые могли дать ему хотя бы несколько минут долгожданного покоя.

ГЛАВА 9

Эмброуз добавил пакетик сахара в бумажный стаканчик с кофе и сделал глоток. Его плечи расслабились, когда горячая жидкость скользнула в горло.

В центре стола, перед ним лежали материалы дела о преступлении, которым они занялись два дня назад, а также два аналогичных дела о мёртвых мужчинах и женщинах, которые когда-то жили на улице. Он не хотел показаться слишком нетерпеливым, стремясь быстрее изучить их. Поэтому отложил их в сторону, поставил перед собой стаканчик и сел в кресло.

Выйдя из молодежного центра, они с Леннон поехали на бульвар Гири. Там они нашли только парочку потрёпанных проституток. Они схватили деньги, предложенные Леннон, взглянули на фотографию женщины по имени Чериш, покачали головами и отвернулись. Может быть, он вернётся позже сам, когда начнётся ночная жизнь и выстроиться очередь из машин с мужчинами, ищущими быстрого и грязного секса.

Если ничего не получится разузнать, то он отправится в «Подвал», где женщины позволяли другим использовать их для своих извращённых игр. Тендерлойн был страной извращённых фантазий психов, желающих использовать в своих интересах тех, кто был оторван от своего тела. Такие лёгкие жертвы. То же самое можно было сказать и о многих других районах по всей стране. Да и во всём мире тоже. Он много где побывал, и у извращенцев не было какой-то конкретной национальности и вероисповедания.

Эмброуз пододвинул к себе папки с делами, открыл верхнюю и начал просматривать улики. Двадцать минут спустя у него в голове сложилась подробная картина первых двух мест преступления.

На первом месте преступления, за три месяца до этого, в заброшенном здании были обнаружены галлюциногены, рядом с телами мужчины и женщины, которые почти наверняка были бездомными. Эти двое набросились друг на друга с кулаками, и, на первый взгляд, казалось, что кровавая сцена была просто следствием неудачного приёма наркотиков, из-за которого они располосовали друг другу лица, а затем зарезали друг друга до смерти. И хотя на руках обеих жертв было много крови, никаких орудий убийства найдено не было. Первоначально предполагалось, что, возможно, кто-то другой пришёл и украл орудие убийства. Но было странно, что вместе с орудием убийства не были похищены и наркотики.

Эмброуз подумал, что, с другой стороны, если бы у человека, оказавшегося свидетелем подобной сцены, была хоть капля здравого смысла, он не захотел бы связываться с веществом, которое заставляет тебя вести себя так, как эти двое.

Второй случай, произошедший месяц назад, был похож на первый. Двое бездомных были найдены в парке на земле, рядом с их окровавленными телами была обнаружена странная смесь галлюциногенов. Медицинская экспертиза установила, что они, скорее всего, использовали нож или ножи против друг друга. Но, опять же, никакого оружия на месте найдено не было.

В обоих случаях не были установлены личности. Четверо человек, которые когда-то жили на улицах в том или ином районе, исчезли, и никто этого даже не заметил.

Тяжесть сдавила ему грудь. Преступления, описанные в делах, которые лежали перед ним, и то место убийства, на котором он побывал двумя днями ранее, произошли в трёх разных районах, на расстоянии нескольких миль друг от друга. И, тем не менее, дело всё равно вернулось в Тендерлойн. Если честно, Эмброуз не был удивлён. Что-то внутри него уже знало, не так ли? Именно поэтому он и был здесь. И был ещё более встревожен, чем раньше. Он, вернее, они должны были выяснить, что происходит. И если это было связано с тем, о чём он думал, то им придётся разобраться с этим любым способом.

Теперь у него были материалы дела и несколько зацепок, так что он получил то, ради чего всё это затеял. Эмброуз мог уйти сейчас, а мог остаться и собрать ещё больше информации. Потому что у него было стойкое ощущение, что всё произошедшее — это только начало.

Леннон вернулась в комнату. Их столы стояли рядом, она держала в руках свою чашку кофе и потягивала его, медленно приближаясь к нему. Она остановилась, чтобы поболтать с женщиной-инспектором полиции. Она слегка наклонилась вперёд, когда та засмеялась. Ему не нравилось лгать ей. Он вообще не любил врать, но ей — особенно. Как бы жёстко она себя ни вела, но в ней было что-то уязвимое, что-то, что подсказало ему, что, возможно, ей когда-то причинили боль. Это было видно по тому, как Леннон смотрела на людей, мимо которых они проходили, которые явно страдали на улицах Сан-Франциско. Она сопереживала. Заботилась о других. С другой стороны, возможно, это не имело никакого отношения к чему-то из её прошлого. Возможно, для некоторых людей эмпатия была естественным явлением.

Время от времени он всё же подвергал сомнению свои предположения и задавался вопросом, что является врождённым, а чему, в большинстве случаев, приходится учиться.

«Практикуй знание», — сказал ему однажды один мудрый человек. — «Всё, что тебе нужно знать, уже находится внутри тебя», — сказал он, похлопав Эмброуза по груди, словно все знания о жизни, его путь от начала до конца были записаны на свитках, хранящихся между его рёбрами. Или, по крайней мере, Эмброуз любил так представлять. Всё было там, внутри, под его кожей. Просто долгое время оно было скрыто. Так что потребуется практика. Но это стоящее усилие. Практика познания.

Так он и сделал. И один из этих «свитков» подсказал ему, что совершённые преступления имеют отношение к людям, которых он любит. Эти воображаемые «свитки» ещё до его прибытия сюда указывали ему, что кое-кто знает то, чего знать не должен, и теперь у него были доказательства, подтверждающие это.

— Эй, Марс, — услышал он позади себя и обернулся. Там стоял лейтенант Берд, в куртке и с портфелем в руках, явно собираясь покинуть участок. — Я так и не получил твои документы.

Чёрт. Его время здесь кончалось быстрее, чем он думал.

— Правда? Хорошо, я позвоню и узнаю, в чём дело.

Берд кивнул, затем махнул рукой людям, работающим рядом, и исчез за углом. Эмброуз выдохнул.

Леннон села в кресло, и в комнату вошли два офицера, один из которых остановился перед столом той самой женщины-инспектора, с которой Леннон только что разговаривала. Второй офицер занял место за пустым столом и наклонял шею то в одну, то в другую сторону.

— Что с тобой, Браймер? — спросила Леннон.

— Чертовски болит. Шесть часов регулировал движение. Сегодня утром с моста «Золотые ворота» спрыгнула женщина. — Он потянулся. — Чёрт. Кто с утра пораньше решает сигануть с грёбаного моста? — Мужчина провёл рукой по своей короткой стрижке. — А я скажу тебе, кто. Кто-то долбанутый на всю голову. Согласен, Марс?

Эмброуз медленно перевёл взгляд на Браймера. Парень надеялся разговорить его, или разозлить, или испытать его. Или парню было скучно. А может, он был раздражён тем, что ему пришлось выполнять работу, которую он считал ниже своего достоинства, потому что кто-то решил покончить с жизнью в его присутствии.

— Долбанутый на голову, похоже, самый подходящий диагноз, — сказал Эмброуз.