Полная версия книги - "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция - Рейли Кора"

Я кивнула.

– Если это то, чего хочешь ты сам.

Данте не ответил. Почему он не мог попытаться сделать все проще для нас обоих? Или он считает, что от радостного облегчения я упаду к его ногам? Он даже не извинился. Это был первый раз, когда он признал, что мы собираемся стать родителями, и то только косвенно. Он даже не признал, что является отцом моего ребенка.

– Помочь тебе перенести вещи? – Я кивнула на коробки, сложенные в комнате за его спиной.

– Нет. Ты не должна поднимать ничего тяжелого.

– У меня ещё не такой большой срок. – Снова тишина, и опять я не смогла прочитать выражение его лица. Я развернулась, чтобы спуститься вниз и позавтракать.

– Вэл, я хочу, чтобы ты вернулась в нашу спальню.

Я остановилась. Это была просьба, сформулированная как приказ. Он не извинялся. Несмотря на это, я услышала свой ответ:

– Хорошо.

Тем же вечером я вернулась в нашу спальню, и, когда руки Данте начали поглаживать мне спину и спустились ниже, он прошептал:

– Я хочу тебя.

Кивнув, я расслабилась под его прикосновениями.

Спустя несколько дней, когда ехала от Биби, я попросила Энцо отвезти меня в аптеку, чтобы купить что‑то от токсикоза, вспыхнувшего в последние дни с новой силой. Как обычно, Энцо остался в машине, чтобы предоставить мне личное пространство. Биби также просила купить для нее тест на беременность, потому что подозревала, что беременна, но ей не хотелось, чтобы узнал Томмазо. Он может только разозлиться, если ее подозрения не оправдаются. Этот мужчина ее не заслуживал. Я прогуливалась возле полки с тестами на беременность, когда кто‑то прошептал:

– Вэл.

Я медленно повернулась на знакомый мне голос. Шок пригвоздил меня к полу, когда я лицом к лицу столкнулась со своим первым мужем. Волосы у него стали длиной до плеч и гораздо светлее, чем раньше. Он был в очках, в которых здесь не было необходимости, и прибавил в весе. Его практически невозможно было узнать, особенно из‑за того, как он оделся: словно студент колледжа, который выпрыгнул из постели, не задумываясь о том, что надеть. Это был хороший маскарад.

– Антонио? – спросила я дрожащим голосом, чувствуя, что готова упасть в обморок. Я не верила своим глазам и тому, что он действительно стоит сейчас передо мной, живой и невредимый. Как такое возможно? Они нашли его тело – обгоревший труп без головы.

– Тсс, – быстро произнес он. – Не так громко.

Антонио шагнул ко мне и сжал в крепких объятиях. Поначалу я одеревенела, но затем расслабилась.

– Нам нужно спешить. Я видел твоего телохранителя в машине у входа. Не хочу, чтобы он что‑то заподозрил и вошел.

Слезы жгли мне глаза. Я откинула голову назад и жадно осмотрела родные черты лица.

– Ты жив.

Он улыбнулся. Почти незаметно.

– Да.

– А Фрэнк знает?

– Да, вот почему он хотел с тобой встретиться. Я его послал.

– Почему он не сказал мне?

– Потому что я хотел, чтобы он сначала выяснил твою преданность.

Мою преданность? Неужели Антонио волновало, что я расскажу об этом Данте? Я нахмурилась.

– Хорошо… Тогда почему кто‑то пытался меня убить, когда я встречалась с ним?

– Я не пытался убить тебя, – засмеялся Антонио. – Я целился выше твоей головы. Мне нужно было помочь Фрэнку. Данте убил бы его, если бы я ничего не предпринял.

Мне по‑прежнему не нравилось, что он вообще целился в мою сторону. Пули попали в стену очень близко от моей головы.

– Значит, ты был там все время и не сказал мне?

– Данте со своим телохранителем появились, когда я уже собирался выйти. Он все испортил.

– Как тебе удалось войти за мной сюда так, что даже Энцо ничего не заметил?

– Когда‑то я был одним из них. Я смог бы в любое время перехитрить этого парня.

У меня голова шла кругом. Я попятилась от него.

– Я рыдала на твоей могиле! Много месяцев оплакивала тебя.

– Я знаю, – кивнул он. – Но я не мог посвятить тебя в свой план.

– Почему нет? У тебя не было проблем с Фрэнком.

Антонио бросил на меня умоляющий взгляд.

– Я не хотел тебя вовлекать в это. Это было бы слишком опасно.

– Что за тело, которое они нашли? С ним был твой любимый нож.

– Это просто бездомный, – пренебрежительно ответил он.

– Ты убил его и инсценировал, как будто тебя убили русские?

Антонио кивнул, гордо блеснув глазами.

– Я отрезал ему голову, чтобы они не могли идентифицировать меня по зубам.

Я смотрела на него во все глаза.

– Синдикат решил отомстить после того, как они нашли твой труп! Они напали на русских и убили несколько человек.

– Братва заслуживает смерти. Мир без нее станет только лучше.

Мир был бы гораздо лучшим местом без многих людей, которых я знаю.

– Я поверить не могу, что ты не рассказал мне. Я вышла за тебя, чтобы помочь, а ты не доверял мне настолько, чтобы посвятить в свой план. Ты никогда не думал, что я, может, тоже хотела бы избавиться от такой жизни?

– Я доверял тебе. И все еще доверяю, Вэл, но я не мог вовлекать в это тебя. И как бы я взял тебя с собой? Было бы подозрительно, если бы мы инсценировали и твою смерть.

Я не могла понять, почему это выглядело бы более подозрительно. Мы могли устроить место преступления в нашем доме и сожгли бы два тела. Но мне бы не хотелось, чтобы умер невинный человек только для того, чтобы я смогла последовать за Антонио. Я уже не любила Антонио так, как в начале нашего брака.

– И будем откровенны: ты действительно хочешь оставить эту жизнь?

Я покачала головой. Это было единственной жизнью, которую я знала. Даже не представляла, как жить в нормальном обществе. Я вгляделась в его лицо.

– Но зачем ты здесь? Если ты хочешь оставить эту жизнь позади, встречаться со мной совершенно неразумно. Почему ты все еще в Чикаго? Разве тебе не положено быть где‑то в Карибском бассейне или в Южной Америке, по полной наслаждаясь своей новообретенной свободой от мафии?

– Я узнал о твоем браке с Данте Кавалларо.

Я фыркнула.

– Ты вернулся не из‑за этого. С чего бы тебе тогда выходить из укрытия? Ты был в безопасности.

Антонио отвел глаза. Я поняла, что он не хочет отвечать на мой вопрос.

– Я пытался. Мы с Фрэнком пытались зажить другой, нормальной жизнью. У меня было достаточно денег, чтобы неплохо пожить какое‑то время в Мексике. А затем, согласно плану, найти работу, как обычные люди.

– Ну и?

– Я не смог, Вэл. Я пытался работать, но это было так унизительно, как будто я ничто. Вкалывать за гроши, жить в нищете! Мне было невыразимо скучно. Я старался ради Фрэнка, но он наконец осознал, что я несчастен, и мы решили вернуться в Чикаго.

– Но зачем? – спросила я. – Ты вряд ли сможешь нарисоваться в офисе у Данте и сообщить ему, что воскрес. Ты нарушил свою клятву, покинув Синдикат, предал их. Они не поприветствуют тебя с распростертыми объятиями.

Антонио мрачно кивнул.

– Я понимаю. Ты думаешь, я не знаю этого?

И тут меня осенило.

– Ты хочешь, чтобы я поговорила с Данте, попросив простить тебя, чтобы я придумала какую‑то безумную ложь, которая спасет твою жизнь?

Я понятия не имела, что такого я должна была бы сделать или сказать, что помешало бы Данте застрелить Антонио. Он нарушил главное правило мафии: ты не можешь просто уйти из Синдиката – это на всю жизнь.

Антонио схватил меня за плечо, глядя с мольбой в глазах.

– Если бы мог изменить то, что натворил, я не оставил бы тебя вдовой. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Вэл, верно?

Я медленно выдохнула.

– Я знаю, Антонио. Ты много раз говорил мне, что любил меня, как сестру.

Антонио приблизился ко мне.

– Возможно, я смог бы любить тебя больше, чем так. Может, если мы попробуем еще раз, у нас получится нечто большее, чем фальшивая супружеская пара.

– О чем ты говоришь?

– Я хочу вернуться к моей старой жизни, к тебе. На этот раз я хочу попробовать по‑настоящему.