Полная версия книги - "Не по залёту (СИ) - Беж Рина"

Сделав вдох, соскальзываю взглядом ниже. По тонкой длинной шее в ложбинку красиво приподнятой кружевным бюстиком груди. Отвожу полу короткого шелкового халатика глубокого изумрудного цвета в сторону и осматриваю необычный наряд. Плотный каркас и нежное кружево не столько прикрывают тело, сколько его открывают и вместе с тем подчеркивают. Грудь кажется пышнее, талия тоньше, а ноги за счет пояса и чулок длиннее.

Савранский не устоит!

Припоминаю Иринины слова и… вспыхнувшие огнем легкие подсказывают о необходимости дышать.

Выпустив через приоткрытые губы воздух, делаю новый глоток кислорода и возвращаюсь глазами к лицу, чтобы еще раз в них заглянуть… но в этот момент с едва слышным щелчком распахивается дверь, ведущая в ванную комнату.

Егор, расстегивая манжеты рубашки, делает движение к выходу, но уже спустя шаг застывает. Приподнимает голову и окидывает искусственный полумрак внимательным взглядом. Отмечает зашторенные окна, включенные бра и несколько свечей, зажжённых и расставленных на прикроватных тумбах. Удивленно приподнимает бровь…

Следящая за его реакцией во все глаза, беззвучно сжимаю кулачки и закусываю нижнюю губу. Если он рассмеется…

Савранский смеяться не думает, поворачивает голову и безошибочно находит меня так и застывшую возле зеркала. Кажется, пару-тройку секунд не дышит, пока неспешно изучает всю с головы до ног. Но вот гулко сглатывает и хрипло выдыхает:

– Ого!

Ого?!

Почему «Ого!»?!

Опускаю собственный взгляд вниз. Оказывается, распахнув халат, чтобы себя осмотреть, я так и забыла вернуть его назад. Стою, красуюсь, вся на виду.

Сквозь тонкое кружево бюстгальтера не просто просвечивают соски, острыми пиками они нагло его оттягивают, ажурный поясок обнимает талию, микроскопические трусики едва прикрывают лобок, резиночки не столько удерживают чулки, сколько акцентируют внимание на округлых бедрах…

Да тут действительно «Ого!».

Сглотнув пересохшим горлом – меня и саму мой собственный вид впечатляет, – не нахожу ничего умнее, чем спросить:

– Егор, ты устал?

Муж хлопает ресницами.

– Устал? – переспрашивает, едва заметно хмурясь, и, будто примагниченный, начинает ко мне приближаться.

Хорошая реакция. Правильная…

Только я хотела чуть-чуть по-другому…

– Э-э-э… да… – киваю и скашиваю взгляд на кровать. – Я думаю, ты устал, милый. Поэтому хочу сделать тебе массаж.

Савранский сбивается с шага.

Как там в игре в танчики говорят? «Есть! Пробитие!»?

Кажется, у Егора оно и происходит. Причем двойное. И пробитие, и подвисание всех систем.

– Ты мне хочешь сделать массаж... – повторяет он неторопливо, будто своим ушам не верит.

Прожигает меня с каждой секундой всё больше темнеющим взглядом и делает нормальный глубокий вздох лишь тогда, когда получает мое безмолвное подтверждение.

Я киваю. А он облизывается, как кот, которому вот-вот хозяйка выставит литровую кринку сливок, и довольно урчит:

– Ульяш, я очень-очень устал, родная моя. Можно уже лягу?

Паяц!

Хихикнув, оказывается не всё так страшно, как думала, отрицательно качаю головой.

– Нельзя, Гор. Сначала я тебя раздену.

– Оу! Тогда я весь твой.

И руки в стороны разводит.

А я… а что я?

Улыбаюсь еще шире. Любимый мужчина и весь мой! Кто ж в здравом уме и светлой памяти от такого щедрого предложения откажется?!

Точно не я!

Приближаюсь неспешно, слегка покачивая при каждом шаге бедрами, и, ни на миг не разрывая контакта наших глаз, поднимаю руки. Обнимаю ладонями бритые щеки, скольжу подушечками больших пальцев по сухим упругим губам, привстаю на носочки и…

Между нами натягивается звенящая струна, подтягивает меня так стремительно, что я не успеваю понять, кто качнулся первым. Скорее всего оба.

Наши губы сливаются в поцелуе, сначала нежном, ласкающем, но с каждой прошедшей секундой все более жадном и неистовом. Глаза сами собой закрываются, а из головы одна за другой испаряются все мысли. Хочется быть податливым воском в надежных руках и следовать туда, куда поведет единственный, кому я всецело доверяю.

Но нет… Сначала массаж, Уля…

Сюрприз!

Другое удовольствие получишь потом.

Выгибая спину под стискивающими меня руками, пробегаю пальцами по ровной колонне белоснежной шеи, царапаю короткими ноготками темный стриженный затылок, и возвращаю их Егору на грудь. Оглаживаю тонкий шелк рубашки и касаюсь пуговиц. Они, вредины такие, настырно сопротивляются моим пальцам, но я оказываюсь упертой. Расстегиваю.

Вслед за рубашкой немного погодя в короткий полет отправляются брюки вместе с боксерами.

– Ложись на живот.

Хрипло указываю мужу на кровать и, пока он, развернувшись, выполняет мою просьбу, облизываюсь. Подтянутые ягодицы, крепкие ноги и милые ямочки Венеры… какая красота. И вся моя!

Маленький флакончик с маслом стоит у изголовья. Прежде чем прихватить его с собой, веду плечами и скидываю лишний сейчас халат, а затем уверенно забираюсь на Егора. Оседлав его узкие бедра, слегка ерзаю, туда-сюда, занимая наиболее удобную позу, и, игнорируя сдавленное сквозь зубы шипение, отвинчиваю круглую крышку. Выливаю приличную часть на ладонь, чтобы согреть, а после растираю по рукам и провожу по широкой спине.

По телу Егора моментально прокатывается легкая дрожь. Странным образом она передается и мне. Непроизвольно стискиваю бедра сильнее и одновременно с супругом шумно выдыхаю.

Уф! Как жарко!

Ведь я даже еще не начала.

Дав себе мысленную оплеуху не отвлекаться, старательно концентрируюсь на массаже.

Приступаю. Начинаю делать его предельно легко. Скорее лаская, чем проминая тело. Кончики моих пальцев порхают легкокрылыми бабочками. Касание и побег. Касание и побег. Обрисовываю бусины позвонков. Вывожу круги и зигзаги.

Постепенно к поглаживаниям добавляю силы. Проминаю жестче. Перекатываю волны. Ощущаю, как под гладкой бархатистой кожей подрагивают от напряжения упругие прокачанные мускулы, и увлекаюсь все больше и больше.

Тихие довольные выдохи подсказывают, что Егору нравится то, что делаю. И мысленно я урчу счастливой кошкой, отчетливо понимая, что всё это великолепное, крепкое тело находится в полном моем распоряжении.

Шея, спина, плечи, поясница, руки… ни один сантиметр тела не остается без моего касания и внимания.

Мы оба с Егором глубоко дышим, когда я велю ему перевернуться. А когда вновь сажусь ему на бедра, решая испачканными в масле пальчиками так же тщательно, как спину, изучить широкие грудные пластины, плоские соски, упругий живот, впадинку пупка и темнеющую дорожку волос, уводящую к сосредоточению несомненной мужественности, находящейся в полной боевой готовности, муж не выдерживает.

– Улечка, девочка моя любимая, я сейчас взорвусь, если ты мне себя не подаришь, – сипит придушенно, до легкой боли стискивая мою попу и бедра.

Заглядываю в потемневшие до невозможности глаза и, облизнув пересохшие губы, шепчу:

– Бери…

Глава 47

ЕГОР

Предложение Ули, сколь щедрое, столь и взрывоопасное, напрочь сносит все предохранители.

Мне дают зеленый свет, говоря: «Бери...».

И я беру.

Беру жену весь вечер… и всю ночь, с краткими перерывами на сон, когда утомленные и едва ворочающие языками мы оба буквально отключаемся… и, конечно же, утром, не в силах удержаться от сладкого искушения.

– Можно я сразу, Уль? Соскучился, – шепчу в розовое ушко жены, пробегая подушечками пальцев по узкой спине и заставляя склониться ко мне ниже.

Савушка кивает, без слов, одним лишь пылающим взглядом, в котором отражаются огоньки десятка свечей, подтверждая, что безоговорочно на всё согласна, и провокационно двигает бедрами, проскальзывая туда-обратно по до боли напряженному члену.

Зашипев сквозь зубы, сдвигаю насквозь промокшую тонкую полоску трусиков, раздвигаю нежные складочки и, приставив головку ко входу, медленно, но неукротимо устремляюсь вперед.