Полная версия книги - "В западне (ЛП) - Куинн Ребекка"

Я тоже ставлю блюдце и рассматриваю доску. Похоже, мы действительно будем играть в шахматы.

— Как играем?

Джаспер аккуратно качает головой.

— Шахматы — не столько игра, сколько поединок умов.

Очень обнадёживает.

— Ладно, — складываю руки на коленях. — Тогда сразимся.

ГЛАВА 22

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 281

Не вступай в битву, если не знаешь местности.

Проиграешь.

При слове «сразимся» Джаспер прищуривается, глядя на меня, а я скромно улыбаюсь, вспоминая, как вчера утром наблюдала за тем, как Бо снова и снова валил его на землю.

— Ты…?

Я отпиваю чай, ухмыляясь, и щёки Джаспера розовеют.

Поморщившись, Джаспер объясняет мне правила, и он был прав — упорядоченность и сама идея стратегии мне нравятся. Он позволяет выбрать цвет, и лёгкая улыбка, появившаяся у него, когда я выбираю чёрные, мгновенно даёт понять, что я выбрала неправильно.

Прикусив губу, я снова опускаю голову и изучаю доску: цифры по одной стороне, буквы по другой, а затем передвигаю чёрную пешку на E5. Джаспер ставит коня на F3, угрожая только что передвинутой пешке. Снова оглядев доску, я переставляю пешку на D6, чтобы защитить её.

Когда снова смотрю на него из-под ресниц, Джаспер слегка кивает, и часть моей тревоги отступает. Он подавляет одним своим присутствием, откинувшись в кресле, словно праздный принц, и состязаться с ним в игре умов кажется заведомо проигрышным делом.

Он правда хочет именно так провести со мной свой день? Или это всего лишь разминка? Что-то, что должно усыпить мою бдительность, перед тем как он набросится?

Сейчас он молчит, но я не могу понять, потому ли это, что он просто не из тех, кому нужно заполнять каждую паузу, или потому, что ждёт. Может, это часть его подготовки как психолога — позволять другим заговорить первыми.

— Ты часто играешь? — спрашиваю, когда он двигает ещё одну пешку, ставя её на D4.

Я хмурюсь, изучая ход. Я могла бы взять эту пешку, но тогда открыла бы ему доску. Кажется. Прикусив губу, я пытаюсь просчитать в голове несколько следующих возможных ходов.

— Доминик единственный, кому хватает на это терпения. Иногда мы играем, — отвечает он.

Мне приходится подавить вздрагивание при звуке этого имени, вспомнив, как вчера удирала от него со всех ног.

— О, интересно, — рассеянно произношу я.

Снова посмотрев на доску, я медлю. Вариантов слишком много. Я боюсь ошибиться.

— Интересно? — Джаспер с любопытством склоняет голову, и его шелковистые чёрные волосы слегка падают вперёд.

— Я просто… не думала, что вы двое особенно хорошо ладите.

— Вот как? — Джаспер подпирает подбородок пальцами. Откинувшись в кресле, он выглядит расслабленным, но внимательно наблюдает за мной. — И почему ты так думаешь?

Мои пальцы замирают над фигурами, пока я смотрю на него. Похоже на ловушку.

Смутившись, я передвигаю слона на G4.

— Вы спорили. Когда я видела вас вместе… Ох, не знаю. Просто такое впечатление, наверное. Прости. Я не хотела тебя обидеть.

— Иден, окажешь мне услугу?

Его тёмные глаза захватывают мой взгляд, бездонные и затенённые. Я сглатываю и киваю.

— Пожалуйста, перестань извиняться, — мягко говорит он.

Я выдыхаю. Технически сегодня я извинилась перед ним всего дважды, но понимаю, что он говорит не только об этом.

— Ты меня пугаешь, — тихо признаюсь я.

— Я знаю, — слегка опускает подбородок Джаспер.

— Разумеется, знаешь.

И он действительно улыбается. Улыбка маленькая и сдержанная, но полностью меняет его лицо. Я смотрю на него, приоткрыв губы, взгляд скользит по трагически тонким линиям его скул, как это происходит каждую ночь перед тем, как я проваливаюсь в сладкий, лихорадочный сон.

— Я бы солгал, если бы сказал, что мне не нравится, когда саб нервничает рядом со мной. Но мысль о том, что ты меня по-настоящему боишься, мне совершенно не нравится.

Обдумав это, медленно киваю. Я понимаю эту разницу.

Джаспер добавляет:

— Тут было много разговоров о наказании, и, боюсь, они ввели тебя в заблуждение. Чтобы всё было предельно ясно: я не собираюсь причинять тебе вред или переходить какие-либо границы, которые ты не готова позволить мне перейти. Ты всегда можешь отказаться, Иден. Всегда. И это никак не повлияет на твоё положение в этом доме.

Его желание донести это до меня почти осязаемо, и хотя мои страхи, раздражение и желания уходят гораздо глубже, его заверения успокаивают. Несмотря на прежнюю договорённость группы, он даёт мне возможность отказаться, и с моих плеч словно сваливается огромный груз.

Значит, сегодня никаких плетей.

Я склоняю голову.

— Дом сказал…

— Ах, — мягко перебивает он. — Дом может командовать мужчинами, Иден, но это мой дом. Если у него есть какие-то претензии к моим гостям, он может обсудить их со мной.

Убедившись, что его слова до меня дошли, он берёт пешку с D4. Напряжение вокруг его рта и в плечах немного ослабевает.

— Однако иногда у твоих поступков всё же будут последствия, — говорит Джаспер с опасным блеском в глазах. Он кивает на доску. — Например, у этого хода. Это была ошибка.

Точными движениями он берёт мою пешку на E5. Теперь я осталась без защиты, а ответный удар на этом участке будет бессмысленным. Я хмурюсь, а он тихо посмеивается.

— Возвращаясь к твоему прежнему вопросу: капитан мне вполне нравится. Мы оба склонны к соперничеству, и иногда это приводит к конфликтам, но я его уважаю. Он хороший лидер.

Я передвигаю слона на F3 и забираю угрожающего мне коня. И сразу же морщу нос. Я потеряю эту фигуру. Она совершенно не защищена.

Чёрт. Мне нужно лучше готовиться к его атакам.

— Можно задать тебе вопрос, Иден?

— М-хмм, — бормочу я, всё ещё ломая голову над доской.

— Расскажешь мне о своём муже? — слова произнесены осторожно, выверенно, словно он рассчитал момент до секунды.

Мои руки резко сжимаются, и я понимаю, что он пробил мою защиту. Плавно и смертоносно Джаспер забирает моего слона ферзём.

Чистое убийство.

— Пытаешься меня проанализировать? — заставляю себя улыбнуться, хотя выходит скорее гримаса.

— Вообще-то пытаюсь узнать тебя получше, — отвечает он с мягким укором.

Я поднимаю на него глаза, чувствуя, как от стыда начинают гореть щёки. Он прав. Это было нечестно с моей стороны. Мысли о Генри расстраивают меня, заставляют напрягаться, но Джаспер в этом не виноват, и вопрос вполне справедливый. Мне тоже интересно его прошлое — прошлое каждого из них. Я делила постель и с Лаки, и с Джейкобом, но сумела выцепить лишь крохотные обрывки информации о том, кто они и откуда пришли.

И, в отличие от моего тела, их прошлое не выставляется на показ.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы собраться, после чего я своей пешкой забираю его пешку на E5.

— Мой муж… — начинаю я, но обрываюсь, не зная, с чего начать. Раздражённо выдыхаю. Как вообще объяснить все эти сложные чувства, которые во мне перемешались? — Я не знаю, как…

Джаспер один раз кивает, и его лицо становится задумчивым.

Передвигая белопольного слона на C4, он говорит:

— Я был женат десять лет. Мы развелись за год до ударов. Один из последних моих разговоров с матерью, кстати, был именно о разводе. Несмотря на все годы, прожитые здесь, в Америке, она всё равно не могла с этим смириться. Да и я, если уж на то пошло, тоже, — Джаспер берёт чай и откидывается в кресле. Его пальцы рассеянно скользят по краю чашки. — Я любил Сумин… очень сильно.

Джаспер был женат?

Не знаю, почему это так меня удивляет. Может быть, потому что он кажется мне таким одиноким, таким отстранённым и недосягаемым. Мышцы на его шее напряжены, будто он сдерживает сильную эмоцию. Мне почти не верится, насколько спокойным и расслабленным выглядит всё остальное его тело. Если не смотреть внимательно, можно подумать, что ему вообще почти всё равно, несмотря на его слова.