Полная версия книги - "Выше снега только горы (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич"

— Я вообще-то коньячком согреваюсь. Доктор сказал, что мне полезно немного для расширения сосудов. — Данил показал бокал с остатками напитка. — Могу и тебе плеснуть.

— Нет, спасибо, я потом сплю плохо. Что ты там увидел нового?

— Туманность становится больше с каждым днем. На самом деле, она не находится в тысячах световых лет от нас, иначе бы мы годами не замечали ее увеличения. Она рядом, но насколько, сказать не могу. Не по моему профилю.

— А ты больше выпивай и не такие теории придумаешь. Ты носки теплые надел?

— Конечно. Я же в том возрасте, когда меня не надо заставлять это делать. — Данил помахал ногами в теплых носках и послал жене воздушный поцелуй.

— Представляешь, я пошла сегодня в магазин, хотела взять три килограмма сахара, а мне сказали, что в одни руки дают только килограмм. И вообще, во всех магазинах убирают самообслуживание и ставят полки, как было при Союзе. Теперь товар может подать только продавец. Нас снова хотят заставить чувствовать себя людьми второго сорта?

— Я не чувствовал себя человеком второго сорта, когда просил подать банку кильки с витрины. — С улыбкой произнес Данил Андреевич.

— Почему кильки?

— Потому что мне было лет восемь и денег у меня хватало только на нее. Мы с пацанами сделали себе на старом клене лежанки и жили там все летние каникулы. Ели кильку, пили лимонад, потом покуривать начали. Э-эх, было время золотое. Мамка дала тебе пятьдесят копеек, и ты король района. А если бутылки пособирать и сдать, то можно было вообще покутить покруче цыганского барона.

— А мне почему-то страшно от этих изменений. Такое ощущение, как перед войной.

— Так война уже была. Мы привыкли к ней, до нас почти не долетало, а тут движение началось, и никто ничего не объясняет, а нам страшно.

— Так пусть скажут, может не так страшно будет? — Предложила супруга.

— Сказали бы, если б знали, что мы адекватно отреагируем. А так бояться, что будет еще страшнее. Я уже почитал в интернете про то, какие угрозы несет взрыв сверхновой, случившийся поблизости от Земли. Вполне вероятно, что погибнет всё живое. Там такие мощные излучения будут, что даже под землей не спастись. — Поделился муж своими знаниями.

— Какой ужас. А когда нам ждать этого излучения?

— Уже не стоит. Оно пришло бы одновременно с появлением этой туманности. А раз она висит в небе второй месяц, то бояться нечего. Только это точно не сверхновая.

— Так, Данил Андреевич, завязывай сопли морозить, закрывай свой планетарий, пошли лучше чайку на душице перед сном выпьем. — Наталья буквально за воротник вытащила мужа из кресла. — Звездочет ты мой.

— У меня от твоей душицы потом лекарственный вкус два дня во рту держится. Чувствую себя пенсионером, от которого лекарствами пахнет.

— Ничего, это нормально, когда от пожилого мужчины так пахнет.

— Мне пятьдесят, я не пожилой, даже официально. — Возмутился муж.

— Ну, ладно, не пожилой, но чай с душицей полезен в любом возрасте.

— Ладно, давай твою отраву. Говорила мне теща, что у вас в роду ведьмы были, а я не слушал. — Пошутил Данил и шлепнул супругу по ягодице.

Они перед сном напились отвара из трав, собранных женой в горах, и наутро Данил чувствовал себя так, словно даже не нюхал коньяк. Водитель Михаил заехал за ним к положенному времени. Он никогда не звонил шефу, что подъехал. Еще не было ни одного случая, чтобы директор не вышел ровно в половину девятого.

— Какая прелесть стала на дорогах. — Произнес Михаил, глядя на почти пустые улицы. — Как только ввели лимит на топливо, наш городок стал еще меньше. Теперь от края до края за десять минут можно доехать со всеми светофорами.

Месяц назад на всех заправках ввели суточный лимит, не более двадцати литров на машину. Причем заправиться на другой АЗС уже было нельзя. Люди стали экономнее, чаще ходили пешком, передвигались на велосипедах, самокатах или всяких электрических повозках.

— Да уж, с жиру беситься стали меньше, а то в магазин к соседнему дому на машинах ездят, а потом ожирение и ранние инфаркты. — Поддержал водителя Данил Андреевич.

— Это точно. Молодежь как кабанеть начала. С ранних лет чипсы, пиво, пузо и жопа растут как на дрожжах. Я в тридцать лет был как спичка, кое-как к сорока пяти жирком начал обрастать, а мой сын сейчас в двадцать два уже под сотку весит. Встанет на самокат, чтобы на занятия ехать, я ему говорю, тебе ходить больше надо, а он мне, пусть бедные ходят.

— А твой сын богат? — Удивился Данил Андреевич.

— Да с какой стати? Нищий, как церковная мышь. До сих пор учится, чтобы отсрочить взрослую жизнь. Он просто уверен, что будет богатым, потому что так хочется. Мысль, как бы сама пробьет ему дорогу к большим деньгам. А с ними он может быть каким угодно, хоть толстым, хоть тупым, его все равно будут любить и уважать. Вот такая философия.

— Ужас какой. Помнишь, как в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» был такой персонаж Пацюк, который макал вареники в сметану и отправлял себе в рот одним взглядом. По-моему, это как раз мечты современной молодежи.

— Один в один. — Согласился Михаил. — Готовы на что угодно, только не голодать и не работать.

К воротам предприятия с остановок общественного транспорта и со стоянок автомобилей стекались толпы рабочих и специалистов.

— Не заезжай внутрь. — Попросил Данил Андреевич. — Я пройдусь пешком, а тебе еще надо в аэропорт, забрать человека из Москвы.

— А ему тут что надо?

— Везет какую-то ценную информацию относительно будущего нашего завода, которую по телефону не передашь. А я так думаю, что он еще и задержится, чтобы проконтролировать исполнение. — Пояснил Данил Андреевич.

— Да что его контролировать. Знали бы они сколько сил пришлось приложить, чтобы завод превратился в современное предприятие.

— Ладно тебе, Михаил, не обесценивай. Они тоже приложили к этому усилия. Без Москвы мы бы так и работали на старых станках. Может, наконец, узнаем, что за суета в мире, к чему все готовятся.

Машина остановилась справа от ворот. Данил Андреевич открыл дверь.

— Ты узнай у москвича, он сразу ко мне, или в гостиницу отдохнуть. Если ко мне сделай дозвон, я пойму. — Попросил он напоследок.

— Сделаю. А мне с ним можно поговорить о суете?

— Поговори, может расколешь. — Директор закрыл дверь.

Влился в поток вместе со всеми, здороваясь направо и налево. Прошел проходную и направился в сторону офиса. Секретарь уже была на месте. В кабинете вкусно пахло свежим кофе.

— Привет Мариночка. Как дочь? — Поинтересовался Данил Андреевич.

Вчера отпускал ее с работы пораньше к заболевшему ребенку.

— Гораздо лучше, Данил Андреевич. Температура спала, а сегодня утром приехала бабушка, будет с ней сидеть. — Взгляд секретарши говорил о том, как она признательна за заботу. — Вот, от моей мамы презент, пирожки с клубничным вареньем и моцареллой.

— Моцареллой? — Удивился директор. — А твоя мама умеет креативить.

— Да, в интернете где-то прочитала. Мне нравится.

— Спасибо, заценю. — Данил Андреевич забрал протянутый судок и зашел в свой кабинет.

Марина знала, что пока он пьет кофе лучше не напоминать про дела.

Пирожки в самом деле оказались вкуснейшими. Сыр нивелировал сладость и придал им сливочности. Данил Андреевич съел четыре штуки за раз, растягивая кофе.

— Видела бы моя Наталья, подняла бы шум гам. — Произнес он с усмешкой, пряча судок с оставшимися пирожками в стол.

— Данил Андреевич, вот список запланированных на сегодня дел… — Секретарь выдержала паузу.

Директор выслушал их и начал с первого. Вообще, он любил в начале дня, пока сил было много, нагружать себя делами. С момента, когда оборонных заказов стало намного меньше, и работы серьезно убавилось, возникло чувство, будто что-то упускаешь, недоделываешь. Зарплату при этом не урезали, а даже прибавили, что совсем плохо отразилось на совести, которой все время казалось, будто ее владелец кого-то обманывает. Данил Андреевич успокаивал себя тем, что работал с полной самоотдачей.