Полная версия книги - "Звезда Теночтитлана (СИ) - Чайка Анна"

Тлатоани Тоноак встречал нас у выхода из ущелья. Вместе с единственной женой — Зияньей и свитой придворных. У отоми, в отличие от ацтеков, практиковалась моногамия. А эта супружеская пара, ко всему прочему, сумела пронести еще и любовь сквозь прожитые годы. И вопреки всем невзгодам, которыми очень изобиловала их жизнь. Свою рано ушедшую дочь и единственного внука они очень любили и, всю эту нерастраченную любовь тут же перенесли на меня.

Когда же узнали, что я беременна, их радости не было придела. Меня окружили такой заботой, что, если честно, я боялась чихнуть лишний раз. Зиянья оказалась хорошей травницей, и так как я себя очень хорошо чувствовала, мы с ней почти каждый день ходили недалеко в горы, за теми или иными травами. В высокогорье, где жили отоми, были совершенно другие травы, и Зиянья учила меня распознавать именно их, а также рассказывала, для чего служит то или иное растение. Так проходил день за днем. Раз в несколько дней ко мне приходили письма Уанитля. В которых он успокаивал меня, что у него все хорошо, что он нас любит и ждет не дождется, когда я приеду. Я аккуратно приклеивала очередное письмо к остальным и писала ответ, который уходил следующим же утром с государственной почтой.

Зиянья только посмеивалась над моими вздохами, стараясь разнообразить мой день и в то же время наблюдая, чтобы я не переутомилась. Когда чувствовать себя золотым яйцом становилась невмоготу, я отправлялась заниматься к Чиму. Ему сразу же по приезду выделили учителей, которые продолжили его обучение. Теперь он полдня занимался, а полдня был предоставлен самому себе. Но Чим обычно прибегал ко мне, и мы шли пострелять из лука. Вскоре к нам начали присоединяться мальчишки и девчонки того же возраста, что и Чимальпопок. Мальчишки показывали свою силу и сноровку, а девочек я развлекала сказками, которые старалась адаптировать к местным реалиям. Не успевала я начать сказку, как мальчишки присоединялись к нам. Почти все отоми, даже дети, прекрасно владели науа(языком ацтеков) поэтому у нас не возникало языкового барьера.

Один лишь Ухкуи при мне принципиально разговаривал на языке отоми. Но я старалась вообще не обращать на него внимание, часто делая вид, что он предмет мебели. Особенно когда он обращался ко мне на отоми, прекрасно зная, что я не понимаю язык. И что он этим добивался?

Однажды это заметила Зиянья, она тут же что-то весело ответила ему на отоми. Отчего этот великовозрастный детина покраснел и тут же вышел из комнаты.

— Как интересно! — воскликнула Зиянья.

Но на мой вопрос, что именно она ему сказала, или что говорил мне он. Она не дала прямого ответа, лишь заметив, что он меня больше не побеспокоит.

Ага, как же!

Не успела я на следующий день выйти в сад, как он Ухкуи появился тут же. Как черт из табакерки. И снова начал мне что-то лопотать на отоми, скорее всего что-то обидное. Не знаю, почему я так решила! Но, наверное, были какие-то причины. Уж больно рожа у него была довольная! Вот!

В общем, я просто озверела! Подошла к нему вплотную и проведя серию болевых ударов, уронила его к моим ногам. А потом пнув еще раз сапогом произнесла:

— Оставь меня в покое! Я жена твоего принца, и меня оскорбляет твое поведение! Если ты не перестанешь меня доставать, я обращусь к Тоноаку. Пусть он тебе мозги промоет! Если в твоей пустой башке, вообще что-то есть!

Я кричала и била его, а он лежал и улыбался с таким счастливым лицом, что в итоге я замерла. Может у него с головой не все в порядке? В итоге в сердцах плюнув, отправилась обратно во дворец.

— Правду говорят, золотая пантера! — услышала я на ацтекском.

Больше Ухкуи меня не доставал, а при встречах уважительно кланялся. Оказывается, давно нужно было ему мозги вправить!

Так прошел месяц. В Тотимане я чувствовала себя, словно в деревне у дедушке с бабушкой. Но сердце все равно было не на месте, да и письма Уанитля стали все реже.

В конце концов, я решила выждать еще неделю и вернуться в Теночтитлан. О чем и сообщила Тоноаку с Зияньей. Естественно они стали уговаривать меня остаться еще, но я была непреклонна. В итоге, в Теночтитлан были отправлены гонцы, с известием, что я возвращаюсь, чтобы меня встретили на границы земель.

Но ответа не пришло.

Хотя ответ из Теночтитлана в Тотиман шел дня три-четыре. Государственная почта Анауака была организована таким образом, что на определенном расстояние друг от друга находились посты гонцов. Гонец должен был на максимальной скорости добежать до соседнего поста и передать послание. Здесь его подхватывал следующий и так по цепочке до пункта назначения. В итоге указы и письма императора доходили до самых дальних рубежей самое большее за полторы недели. Что уж говорить о Тотимане, что находился в неделе обычного пути!

Но даже к концу недели ответа не было!

Я не находила себе места. Мечась, словно зверь в клетке. Подозревая самое ужасное.

В конце концов, Тоноак не выдержал, сказав, что даст мне двести воинов, что проводят меня до самого Теночтитлана. Поэтому нечего изводить себя напрасными тревогами.

— Мой внук, очень хороший воин! — сказал старый вождь. — Не принижай его мужество и отвагу.

— Даже самый мужественный не застрахован от удара в спину! — ответила я.

— На все воля богов! — смиренно ответил старик.

Выехать я должна была через два дня.

* * *

тлакатлеккатль** — командир

Глава 27

Мигель Ортего Рейес

На следующий день случилось событие, которое оказало очень большое влияние на мою судьбу.

Утро я по обыкновению проводила с Зияньей. Сегодня она рассказывала о дереве — куачалалатэ, кора которого обладала вяжущим свойством. Но Зиянья знала старинный рецепт, доставшийся ей по наследству, как из коры куачалалатэ сделать зарубцовывающую мазь.

Мы как раз заканчивали приготовление мази на медвежьем жиру, когда к нам в комнату, что жена вождя приспособила под свою «лабораторию», вбежала девчушка Ненетл с известием, что приехал Оллин. Зиянья спокойно сняла котелок с огня, поставила его на деревянную поставку, накрыла крышкой и укутала теплым одеялом:

— Остыть должно тихонько, до завтрашнего вечера! — озвучила она свои действия.

И только после этого позволила себе торопливо ополоснуть руки и вытереть их снятым фартуком.

— Пойдем! — сказала она мне, торопясь поскорее покинуть комнату.

— Кто такой Оллин? — спросила я, когда мы неслись по коридорам дворца в сторону зала приемов.

— Мой племянник. — ответила Зиянья. — Он один из вождей, что ушли к тласкаланцам. — тихо добавила она.

Я знала, что не все племена отоми подчиняются Тоноаку. Некоторые, озлобленные воинственной политикой ацтеков, перешли к тласкаланцам. Тласкала была единственной силой в то время, что могла противостоять империи Анауак. Поэтому прибытие одного из вождей было событием.

В зале приемов тлатоани Тоноак сидел на возвышении, что среди индейцев заменял трон. На нем было надето сразу три накидки, одна на другую, что повышало статус, но, наверное, было не совсем комфортно. На голове Тоноака был надет его самый роскошный головной убор из цветных перьев кетцаля.

Даже встречая меня, Тоноак был одет менее пафосно! Во всяком случае, тогда на нем была лишь одна накидка, да и головной убор тогда был попроще. Домашний вариант, так сказать. Сейчас же Тоноак был при полном параде.

Перед возвышением стоял молодой статный мужчина, преклонивший одно колено. Но по его гордой осанке было видно, что, если он и кланялся, ниже себя он не считал. Хоть и стоял, склонив голову, как и полагалось по этикету.

— Здравствуй, племянник! Что привело тебя в Тотиман? — спросил Тоноак.

— Здравствуй, мой царственный дядя! Солнечны ли твои дни? — вежливо поинтересовался прибывший, подняв взгляд лишь на обувь вождя.

Никогда не понимала этот этикет взглядов! Нет, мне его объясняли, и даже заставляли выучить, но я всегда его нарушала. Не могу я разговаривать с человеком и не смотреть на него!