Полная версия книги - "Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл"

Стражники переглянулись, внимательно посмотрели на Машу, на торговца, что-то догадались, понюхав ближайшую бочку, вежливо поклонились льере и ушли. Толпа тоже начала расходиться. Душён стоял посреди улицы, глядя на свои телеги, на бочки, на извозчиков, которые начинали роптать, требуя платы. Кто-то уже отвязывал лошадей, кто-то ругался.

Мы тронулись. Проезжая мимо, я оглянулся. Торговец стоял, обхватив голову руками, а вокруг столпились извозчики и что-то гневно ему втолковывали. Мы то знали, что вино ему не продать, если оно такое-же, как было продано нам. И девать тоже некуда. В его лавку и половина не влезет.

— Жестко, — сказал Ивер, довольно ухмыляясь, когда мы выехали на центральную улицу.

— А он? — спросила Маша, и в голосе её не было сомнений. — Он когда уксус вместо вина продавал, он думал о том, что с ним мы будем делать? Что с людьми может случится, которые его выпьют, не догляди вы? Тогда он нажился на нашей неопытности. Только вот он не подумал, что у меня опыт тысячи прочитанных книг! Я ведь даже дала ему шанс. Дала возможность не лезть в это дело или обойтись малой кровью. Но я даже не представляла размера его жадности! Больше двадцати бочек! Да он весь город вчера оббежал, что ли?

— Ну, — проговорил Ивер, когда мы подьехали к воротам, — теперь твоё имя в торговой среде города точно будет на слуху.

— Это плохо? — тут же сменив тон на обеспокоенный, уточнила Маша.

— Да нет, хорошо. С тобой будут осторожны. Будут уважать. И не раз подумают, стоит ли тебя обманывать. Он в минусе на империал, может на два… Но репутация у него на дне, а для торговца это важнее денег.

Мы ехали бодро, солнце поднималось, пыль ещё не поднялась, жары не было, и извозчики даже какую-то песню затянули. Ивер ехал впереди, но вид у него был уже не такой напряжённый, как вчера. Скорее всего потому, что теперь нас много, к тому же мой топор он отдал плотнику, а копьё — его старшему сыну. Мне же велел в случае чего хватать арбалет. У меня добавилась пассажирка: Лика всё же решилась и присоединилась к нам на воротах, где мы забрали и инструмент каменщика.

К обеду ветер усилился и с одной стороны сдул всех слепней, а с другой начал нагонять тучи.

— Едим на ходу! — скомандовал Ивер и дал указания извозчикам. — Сейчас под горку пойдёт пара вёрст, одну лошадку ослабьте, пусть отдохнёт, потом вёрст три и опять спуск будет, второй так же дадите отдохнуть. Знаю, это не то, но чем больше по сухому пройдём, тем потом легче будет.

Но далеко не ушли. После обеда небо затянуло, и первые капли упали на наши лица.

— Дождь! — крикнул кто-то из извозчиков. — Но вроде не сильный, авось пронесёт.

Но дождь только усиливался. Ещё через часа два дорога начала раскисать. Колеса вязли, лошади тянули тяжело, извозчики ругались.

— Придётся всем идти пешком! — крикнул старший извозчик. — Лошади не вытянут!

Все, кроме Маши, старика каменщика и Ивера, спешились и пошли рядом с телегами. Я пристроился сбоку от лошадки и вёл её на поводу, чтобы она не сбавляла темп, так же сделали и извозчики. А дождь всё усиливался. Вскоре он превратился в ровный, нудный ливень, который пробирал до костей. Дорога раскисла, колёса вязли по ступицу. Лошади тянули с натугой, в низинках и вовсе не справлялись.

— Всем к подводам! — скомандовал Ивер, когда наша телега в очередной раз завязла. — Мужики! Толкаем!

Мы спрыгивали в грязь, хлюпающую под ногами.

— Навались! — скомандовал Ивер, вместе со мной и младшим плотником наваливаясь на борт и выталкивая телегу на участок посуше.

А вот с более тяжёлой подводой оказалось сложнее. Трое плотников упёрлись в неё плечами, я подхватил сбоку, но ничего не двигалось. И тут к нам подошла Риа, подведя Ставра и укладывая его руки на борт телеги.

Слепой стражник, не дожидаясь нас, упёрся плечом в задний борт, и я увидел, как вздулись мышцы на его руках, и сапоги погрузились в грязь. Телега дрогнула, вылезла из колеи и покатилась.

— Во силища! — выдохнул плотник. — На тебе ж пахать можно! Это ты где столько силы набрался?

— У дядьки на мельнице подрабатывал, — усмехнулся Ставр, переходя к последней телеге.

Следующие два часа были адом. Дождь не прекращался, хоть и перестал лить как из ведра, дорога превратилась в месиво. Мы толкали телеги по очереди, менялись, вытирали лица, снова вставали в грязь. Плотники работали наравне с извозчиками, Горста, несмотря на больную спину, тоже помогал, подкладывая ветки под колёса. Дед-каменщик сидел на своей телеге и что-то бормотал, но никто не обижался.

А Ставр… Ставр работал за троих. Серьёзно! Одну телегу толкали трое-пятеро мужиков, а другую — он да я с извозчиком, который не намного был сильнее меня.

— Он лучший стражник был, — тихо сказала Риа, когда мы с ней пересеклись взглядами. — Пока глаза не потерял.

Дождь не прекращался, но и не усиливался — просто висел в воздухе мокрой пеленой, выматывая. Маша, укутанная в рогожу, то и дело оглядывалась, проверяя, все ли идут. Всё порывалась помогать, видно, ей было неловко бездельничать, когда все надрываются.

— Вес, ты как? — крикнула она, когда мы поравнялись.

— Нормально, — ответил я, хотя ноги уже гудели, а спина затекла от напряжения. — Ты сиди, не вылезай.

— Я и не вылезаю, — буркнула она. — Мокрая уже вся, всё равно.

В какой-то момент нас обогнал какой-то лиер с охранником. Передали через них, чтобы в таверне подготовили баню, ужин и спальные места, предупредили, что нас едет много.

К вечеру, когда мы уже выбились из сил, дождь наконец начал стихать. В просветах туч показалось солнце, и дорога пошла на подъём — последний подъём на пути к нашей таверне.

— Недалеко осталось, — сказал Ивер, подъезжая к нам. — Часа два, и дома.

— Ещё два часа? — простонала Маша.

— Полтора, если поднажать.

— Поднажмём, — сказал Дарен, поправляя на плече намотанный узел, что сделал для защиты руки от натираний. — Ради бани и ужина я на всё готов!

Я посмотрел на него, на его сыновей, на Ставра, который, не видя дороги, уверенно шагал рядом с Риа, на извозчиков, подбадривающих лошадей. Все они были уставшие, мокрые, грязные, но никто не жаловался.

— А хороших людей выбрала Маша, без гнили, — на ухо шепнул Ивер, так же оглядевшись их всех, и громко гаркнул, подбадривая: — Вон там, за поворотом, ручей, а за ним как поднимемся, посуше будет. А там и до таверны рукой подать.

— Знаем, — отозвался один из извозчиков. — Мы ж тут не первый раз ездим.

Не успели мы доехать до ручья, как я увидел всадников. Двое верховых мчались навстречу, и в одном я узнал Кавната, а во втором — Млата.

— Ивер! — закричал кузнец, осаживая коня. — Вас там потеряли, решили, что вы в лесу будете ночевать!

— Дождь задержал, — ответил дядя, вытирая лицо рукавом. — Ты как тут?

— Всадники прискакали, сказали, что вы идёте, — усмехнулся Кавнат. — Я за Млатом заехал, да решил кружечку эля выпить. Услышал о ваших злоключениях. Лаура с Яником уже воду греют.

— Только мыслёй о бане и живём… Поможешь?

— А то! — Кавнат спрыгнул с коня, передал поводья сыну. — Ну-ка, мужики, лошадок давай сменим, всё быстрей пойдёт!

С его помощью мы добрались до таверны в сумерках. Лаура стояла на крыльце, размахивая фонарём, а рядом суетился Яник.

Я поставил нашу телегу у сарая и, спрыгнув на землю, помог Маше слезть. Она была бледная, уставшая, но улыбалась.

— Дома, — сказала она, оглядываясь. — Наконец-то.

— Застудилась, небось? — Лаура уже тащила сухие полотенца. — Баня готова. Женщины первые, потом мужчины. Яник, веди гостей!

Началась суета. Женщины похватали вещи и пошли за Яником. Мужчины начали разгружать телеги, а я с Млатом занялся лошадьми.

Я помог распрячь лошадей, завёл их в конюшню, протёр и насыпал им еды. Когда я зашёл в зал, там уже пахло горячим хлебом и кашей. Лаура с Златой хлопотали у печи, накрывая на стол.

— Садитесь, — позвала Лаура. — Сейчас горячее будет.