Полная версия книги - "Бастардорождённый (СИ) - "DBorn""
Небрежным жестом отбросив от себя труп, Дейн использовал «равновесие», чтобы восстановить магический резерв и лично исцелить собственные раны. Заклинание, вытягивающее жизненную энергию у других, не шло ни в какое сравнение с оригинальным вампирским вариантом, да и требовало непосредственного физического контакта, но оказалось как нельзя уместно.
Дейн вскинул вперед левую руку. Со звуком, напоминающим удар плети, из ладони выскочил длинный, похожий на копьё осколок льда, убив стрелка, попавшего ему в горло. Сдерживаться здесь больше не имело смысла, а значит Джон может разгуляться.
Джон планомерно выводил из боя одного островитянина за другим, оставляя за собой лишь калек да трупы. Время от времени тем удавалось его ранить, что приводило к привычной комбинации. «Телекинез», «Кража жизненных сил», «Равновесие», дальше обычно следовало примитивное заклинание школы разрушения. Чем больше в лагере становилось трупов, тем меньше было желание пиратов приближаться к Кошмарному Волку.
Наконец, из всего тысячного лагеря вокруг Джона осталось три десятка обозлённых пиратов, прочие умерли или сбежали, но эти — эти были им не чета. Настоящие безумцы, не боящиеся смерти, а встречающие её с распростертыми объятиями. Они подгадали момент, когда Джон будет ранен, но недостаточно, чтобы иссушить очередного бедолагу, а значит огненный вихрь они не увидят.
— То, что мертво, умереть не может! — взревел один из них.
— То, что мертво, умереть не может! — повторили остальные, бросаясь в атаку всем скопом.
— Tiid-klo-ul! — закричал Джон.
Время вокруг практически остановилось, силуэты противников едва заметно поплыли вперед, зрение Дейна утратило былую остроту и цвета, словно сам мир потерял свои краски, заплатив ими за этот иллюзорный миг покоя. Кошмарный Волк покрепче ухватился за рукоять меча. Восемьдесят ударов сердца, тридцать мертвых пиратов.
Джон устало припал на одно колено, опершись на меч, под его глазами стояли темные круги. Оглянувшись вокруг, он был вынужден признать, что доволен увиденным. От осадного лагеря осталось лишь усыпанное трупами и стонущими от боли калеками пожарище. Непроглядный туман начал медленно рассеиваться. Кажется, молодой лорд даже слышал триумфальные крики, доносившиеся со стен Златотравья. Вероятно, лорд Стаут уже открыл его людям ворота.
Неожиданно из темноты начал доноситься звук ироничных хлопков. Один, второй, третий. Из тумана на встречу Джону выходил закованный в бронзовый доспех мужчина богатырской стати, а вместе с ним и все сотни пиратов из абордажной команды «Железной победы». Грозные рубаки, защищенные стальными шлемами, ламеллярными доспехами и большими щитами овальной формы.
— Знаешь, я искренне благодарен тебе за то, что ты убил Эурона, — заговорил главный, судя по всему, Виктарион Грейджой. — В качестве жеста доброй воли я убью тебя быстро.
— Когда же вы, блядь, закончитесь? — тихо спросил рыцарь, сплевывая кровь на землю, но лорд-капитан его не слышал.
— Но перед тем как я это сделаю, скажи, бастард, каково это, когда всем своим успехам в бою ты обязан магическим фокусам? — спросил Виктарион, в небрежном жесте забрасывая древко секиры себе на плечо.
— А каково быть жалким разбойником, случайно именующим себя благородным, чей дом всё ещё не вырезали под корень лишь благодаря королевскому миру «зеленых земель», который Старый путь так презирает? — не остался в долгу Дейн.
— Пора тебе умереть, — не стал отвечать ему Виктарион.
— Меня после смерти ждёт встреча с предками, а тебя, Грейджой? — улыбнувшись, Джон перехватил меч и встал в стойку.
Не желая демонстрировать корабельной команде навыки дуэльного мастерства, Виктарион с криком бросился на соперника, прикрывшись щитом. В последний момент железнорождённый довернул тот, чтобы не позволить Закату проколоть или разбить его. Быстро сориентировавшись, Джон ушёл перекатом от таранной атаки.
Едва закончив движение, Дейн отбил топор одного из островитян, те не были намерены сражаться «честно». Пирата выбило из равновесия, и рыцарь поспешил нанести смертоносный укол, после чего тут же уклонился от атаки ещё одного противника. Отпрыгнув, северянин метнул кинжал, чем выиграл себе бесценные мгновения, позволившие нанести смертоносный удар. «Телекинез» и вспомогательное оружие снова в ладони.
Новый пират атаковал в опасной для обоих бойцов атаке, пытаясь взять Джона напором, однако Дейн мог позволить себе пропустить ещё пару ударов. Топор отскочил от блеснувших зелёным лат, Дейн рубанул в ответ, раскалывая сопернику щит, руку и кусок туловища.
От следующего пришлось уклоняться. Огромный детина на голову выше самого Джона двигался с непозволительной для его габаритов скоростью. Он прикрывался щитом, и пытался с помощью копья держать Дейна на безопасной дистанции. Но рыцарь был ещё быстрее, чтобы поспевать за ним, нужно было поворачивать корпусом, а чтобы лучше видеть — немного опускать щит. В один из таких моментов Дейн резко сократил дистанцию и, рубанув посильнее, снёс пирату кусок головы. Бой для него был окончен.
В ночной тьме блистало лезвие Заката. Металл пел, отбивая один удар за другим, пел, неся смерть сыновьям Железных островов. Бой походил на виртуозный танец с оружием, вот только участников этого танца с каждым взмахом клинка становилось всё меньше.
Виктарион выжидал, медленно и осторожно он двигался по полю боя, лишь изредка отвлекая на себя Дейна, пока его подчинённые гибли один за другим. Сам Грейджой был слишком опытен, чтобы умереть от его приемов, он изучал противника, высматривал идеальный момент для атаки и вот он настал.
Северянин начал уставать, слишком много чужой энергии он пропустил через своё тело, слишком часто колдовал, а бой ещё не был закончен. У Джона начали дрожать руки, полученные в бою ушибы и синяки начали болеть, а раны опять кровоточили. Дыхание сбилось, нужен был один последний рывок.
Дейн притянул к себе очередного бедолагу, но в момент когда тот, испугавшись превращения в бледный иссохший труп, начал колотить руками по латам и шлему, Виктарион опять налетел на Джона, сбивая того с ног. Медленно поднявшись с земли, рыцарь попытался притянуть к себе кого другого, но магия его слабла, островитяне хватали товарищей за руки, чтобы удержать на месте и не позволить мерзкому колдуну отобрать ещё одну жизнь.
— Кажется, бой для тебя окончен, — усмехнулся Виктарион, замахиваясь топором.
— Gaan-lah-haas!
Дети снежных пустынь, и древнейших святынь, услышьте о рыцаре том.
Кто дракону и смертному братом прослыл, тому силы не занимать.
Плоть разивший клинком, муж с драконьей душой, магию он постиг.
И мощь силы его рассекала врагов, едва покидая уста.
Довакин, Довакин, родной край защити, слабых в обиду не дай.
Пусть злословят враги и точат клинки, за здоровье твоё здесь тосты звучат.
Покинувший уста крик сбил с ног и дезориентировал почти сотню пиратов. Вся Мощь ту'ума обрушилась на не подозревающих о своей участи смертных. Неумолимая, несокрушимая, безжалостная. Что бы пираты теперь ни делали, они лишатся всего: жизненных сил, ничтожных крупиц магии, здоровья. Сила голоса способна лишить любое существо даже этого, вырвать всё из самой сущности, самой души и отдать адепту пути голоса.
Сбитые с ног медленно поднимаются, начинают оглядываться по сторонам, и вот лицо первого искажается от ужаса, первобытного страха. Он видит, как лица товарищей покрываются морщинами, как их волосы седеют и начинают выпадать, как пираты выплёвывают собственные зубы и иссыхают ещё быстрее, чем те, кто попадал в руки к Кошмарному Волку.
Тусклая дымка медленно покидает их тела. Красная, зеленая, бледно-синяя. Энергия стремится ввысь, кружа по спирали, смешивается, превращаясь в единый поток странного фиолетового цвета. Тот кружит, становится плотнее, осязаемей и, наконец, устремляется в тело колдуна. На нем больше нет ран, нет синяков, кажется, даже пятен крови на одежде и торчащих из лат болтов уже тоже нет. Рыцарь встаёт в стойку.