Полная версия книги - "Бастардорождённый (СИ) - "DBorn""

На мосту не оказалось ни часовых, ни посланника от ожидавшего подкреплений новоявленного маршала. Лишь одинокий мечник с оружием наголо стоял прямо посреди дороги на противоположном берегу реки. Чуть поодаль от воина было воткнутое в землю, развевающееся на ветру тёмно-синее знамя с изображением лютоволка и копьеносицы.

Совсем скоро рядом с мечником показался и белый лютоволк. Зверь словно вышел из ниоткуда и ткнул в хозяина мордой, обратив его внимание на незваных гостей. Мечник поудобнее перехватил меч и двинулся к мосту, перегородив долинникам дорогу.

Войско почти в полторы тысячи человек замерло на месте, так и не ступив на мост. Две сотни кавалеристов, сотня стрелков, семьсот обученных солдат и четыре сотни голозадых ополченцев, никто из них так и не решился ступить дальше хоть на шаг.

Одинокий мечник их пугал. Не своей репутацией, ни жутким прозвищем, ни славой матерого воина и известного дуэлянта, ни даже слухами о колдовском даре. Чуть ли не до дрожи в костях людей пугала его уверенность в собственной победе в случае, если придется сразиться один на тысячу.

Умудренные жизненным опытом голубые глаза сира Саймонда внимательно наблюдали за наглецом. Казалось, рыцарь был единственным, кто не боялся северянина. Эта наглая выходка вызвала интерес, но не страх. Рыцари так и замерли на месте, не отводя друг от друга взгляда. «Сразу за мостом перелесок и низина, неплохое место для засады, несколько сот лучников, пять десятков кавалеристов… но как туда добежит сам мальчишка?» — размышлял про себя Темплтон. Одна минута, вторая, третья, и вот выбритое лицо Саймонда исказилось в недовольной гримасе. Мужчина развернул коня и оглядел своих офицеров.

— Развернуть войско, идем к Железной Дубраве! — приказал он.

— Но сир, он там всего один, если мы… — попытался возразить кто-то из офицеров.

— Это не важно, — перебил его Саймонд. — Если северянин там, то это может значить только одно.

— Что, сир?

— Что этот кретин Хардинг проебал восьмитысячное войско, — теперь испугался и Темплтон, но совершенно по другой причине.

Колонна медленно развернулась, к мосту спешно подошли несколько десятков тяжелых пехотинцев и, ощетинившись копьями да алебардами, выстроились в стену щитов, ожидая возможной подлянки от колдуна, но Кошмарному Волку не было до них дела, пока они не пытались перейти мост.

Спустя пятнадцать минут, избежавшие схватки солдаты двинулись в путь и вздохнули чуть спокойней. Встреча с колдуном откладывалась на неопределенное время.

— Мы с тобой еще повоюем, лорд Дейн, — бросил напоследок сир Саймонд.

…

За свою относительно короткую жизнь Эдрик Дейн видел множество чудес. Дорниец видел, как на дуэли погиб самый большой страх его детских лет, а меч дяди вернулся в семью, видел великанов, ледяных пауков, детей леса, Иных, орды живых мертвецов, огненных духов, демоническую лошадь, магию, легендарные мечи не из валирийской стали и много чего прочего. Но то, как полуторатысячное войско отступило в страхе перед всего одним воином, он видел впервые.

— Ты… ты знал, что они отступят? — полувосторженно спросил у кузена Эдрик, глядя, как вражеская колонна скрывается за горизонтом.

— Я знал, что с людьми может сделать страх, — ушел от прямого ответа Джон.

— Слишком много общаться с лордом Тайвином вредно, — пошутил Эдрик, Джон улыбнулся.

— Страх работает далеко не так просто, как ты думаешь. Поставь солдат спиной к обрыву и заставь сражаться против превосходящего противника и они предпочтут смерть в бою бегству.

— Загони крысу в угол и та бросится на тебя, вместо того, чтобы убегать? — уточнил оруженосец.

— Что-то вроде того. Страх работает когда есть альтернативный путь к спасению, пусть даже эфемерный, но он легко обращается в отвагу или первобытную ярость. Все боятся лорда Тайвина, помнят о том, что он сделал со своими врагами. Даже Мартеллы боятся, оттого и не сильно спешат со своей местью, ведь им есть что терять и Старый Лев знает об этом.

— Хочешь сказать, что он неуязвим?

— Нет, хочу сказать, что власть страха не идеальна.

— Любовь и уважение сильнее страха, — уверенно заявил Эдрик.

— Моего отца любят и уважают северные лорды, каждый из них откликнется на его зов, каждый из них будет рад отомстить за него. Однако любовь и теплое отношение к подданным часто воспринимается как слабость. С годами уважение забывается, вассалы наглеют, зная, что им не будут рубить головы за малейшую провинность, и начинают плести интриги. Болтоны не дадут соврать. Но и страх работает лишь до тех пор, пока людям есть что терять и тот же лорд Тайвин с такими не сталкивался до сих пор. Хорошо подумай, как и чем будешь пользоваться ты, Эдрик. Любовью или страхом.

Джон замолчал, решив оставить оруженосца наедине со своими мыслями. Хороший пример оптимального решения был совсем рядом: синие плащи. Они хотели быть на хорошем счету у Джона Дейна, ведь платили им щедро, их хорошо тренировали, экипировали и лечили, будущее их семей обещали защитить, так и солдаты изо всех сил старались выполнять свои обязанности. В то же время люди знали, что стоит снасильничать сельскую девку, сбежать с поля боя или дезертировать, и Кошмарный Волк лично повесит любого из них на ближайшем суку.

Джон Дейн не сказал кузену, что можно использовать только что-то одно, к обратному выводу Эдрик Дейн должен прийти сам.

* * *

Чаячий город, Долина Аррен

Будучи самым крупным из городов Долины Аррен, Чаячий по праву входил в пятерку самых густонаселенных городов материка. Он превосходил Белую Гавань в населении, богатстве, укрепленности и торговом влиянии ровно в той же степени, в которой уступал по этим пунктам Староместу или Королевской Гавани.

Город был одним из ключей к власти над всей Долиной. С приходом Зимы, когда перевалы засыпало снегом, а большая часть горных троп и дорог становились непроходимыми, порт города становился основным связующим звеном между Долиной и остальными королевствами, пусть и не единственным. Удержать Долину, не контролируя Чаячий город, вполне возможно, но лишь до ближайшей Зимы, а она, как все время повторяли Старки, была близко.

Лиза Аррен знала об этом, знал и Петир Бейлиш. Именно с Чаячьего города началась его служба короне и государству. Протекция подруги детства обеспечила Пересмешнику пост на таможне. За рекордно короткое время Петир многократно увеличил ее доходы и обзавелся влиятельными друзьями. Золото просто рекой текло в городскую казну, а также карманы Графтонов, Арренов и самого Бейлиша. С годами это стало отличным поводом для назначения Бейлиша на пост Мастера над монетой.

В столице «выскочка с Перстов» получил больше возможностей к обогащению, поиску новых влиятельных друзей и собственному возвышению. Однако, как высоко бы Пересмешник ни залетал, он всегда помнил о том, где все начиналось. Графтоны и Аррены продолжали получать дорогие подарки и бесценные услуги. Они так привыкли к текущему положению вещей, что ни за что бы не допустили потерю столь хорошего друга. В их «верности» Петир не сомневался. Они не предадут старого друга, по крайней мере, до тех пор, пока у того есть деньги. «Жалость забыта!» — с этими словами на устах защищали свои озера болотники. Графтонам же было впору говорить о забытой чести.

…

Стоя на крепостной стене лорд Герольд Графтон наблюдал, как вместе с рассветом на горизонте появляется войско северян, а вместе с дикарями к городским стенам подступали и лорды, сохранившие верность короне или же вовремя перешедшие на ее сторону. Это уже не так важно. Еле заметным жестом мужчина дал знак закованному в броню всаднику, тот кивнул и двинулся в сторону ворот.

Тем временем ровными рядами выстраивались перед городом пехотинцы и стрелки противника, чуть в стороне от них, ближе к тракту, к битве готовились тяжелые кавалеристы. Шутка ли, но пока ворота остаются закрыты, от богов войны нет почти никакого толка. В захвате города обыкновенный осадный инженер будет полезнее десятка кавалеристов, о чем не позволяли забыть ни лестницы, ни осадные щиты, для чего-то побольше времени не было.