Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."

— То есть ты отказываешься исполнять мое повеление? — рыкнул старый патриарх. — Это неумно.

— Отец, — вмешался Грегор и поднялся к Вильгельму — Герр Тульманн прибыл сюда, чтобы помочь.

— Он прибыл сюда, чтобы подорвать мой авторитет! — огрызнулся Вильгельм, отчаянно шепелявя. — Он прибыл, чтобы обратить против меня весь приход своими страшными байками и охотой на тени. Но я этого не допущу! — Старик замахал на Матиаса тонкой рукой. — Вы забываете, кто я такой, искатель ведьм! Я не какой-то там жалкий бургомистр, чтобы ты унижал и пугал меня своими уловками. Я и сам имею кое-какое влияние, и я воспользуюсь им против тебя, если ты продолжишь выступать против меня. В этих стенах обедал сам курфюрст, а я ужинал с двумя императорами. И нужно ли напоминать тебе, что верховный теогонист — один из моих давних и самых близких друзей? — Вильгельм сухо и хрипло рассмеялся. — Выступишь против меня — и сам отправишься на костер как отступник!

Матиас не отступил, глядя патриарху прямо в глаза.

— В ваших землях орудует чудовище, Клаузнер. Я уйду отсюда, когда оно обратится в пепел, и не раньше. И ваши угрозы не изменят моего решения.

Лицо Вильгельма перекосилось от животной ярости, но прежде, чем он успел произнести хотя бы одно бранное слово, его согнуло в новом приступе кашля. Старик почти рухнул Грегору на руки, позволяя увести себя обратно в покои. Матиас проводил обоих Клаузнеров взглядом и снова повернулся к Ивару.

— Его светлость не в себе, — извинился дворецкий. — Эти убийства и его неблагоразумная поездка сегодня утром помутили его мысли.

— Я продолжу работать сегодня в деревне, — предупредил его Матиас. — Возможно, к тому времени настроение его светлости несколько улучшится.

— Так будет лучше для всех, — с готовностью согласился Ивар. — Я уверен, что, когда болезнь отступит, его светлость станет более сговорчивым.

Охотник предупреждающе поднял палец.

— Станет он сговорчивым или нет, но я все равно еще вернусь. Можете так и передать своему хозяину — заявил Матиас и, развернувшись, пошел по коридору. Штренг, проходя мимо слуги, задержался на миг и насмешливо хмыкнул, а затем поспешил следом за патроном.

Коль дождался, когда дверь за гостями закроется, и фальшивое дружелюбие на его лице сменилось привычным хитрым выражением. Из-за болезни или нет, но Вильгельм Клаузнер был прав — этот охотник на ведьм представлял опасность. Возможно, такую, на которую следует обратить более пристальное внимание. Впрочем, пока преступник ответственный за ночное злодеяние, оставался в этих землях, и охотник может оказаться полезен. Не было нужды торопиться, совершая грубые ошибки.

По крайней мере, пока.

Вернувшись в «Седую каргу», Матиас обнаружил, что в общем зале яблоку негде упасть. Стоило охотнику шагнуть в двери, как возбужденные разговоры замолкли и все глаза уставились на него.

Матиас внимательно оглядел собравшуюся толпу — здесь были и сгорбленные дряхлые старики, и молодые крепкие ребята, только-только начавшие отращивать бороды, в простой одежде из домотканого полотна, меха или же из тех недорогих тканей, которые продавались в каждом имперском городе. Толпа состояла из людей самого разного достатка — и из самых низов, и из тех, кто считался в селении первыми богатеями. В обычный день они друг с другом и по одной стороне улицы ходить не стали бы, но сейчас времена наступили иные — и общее дело, мрачное и жуткое, заставило бедных объединиться с богатыми и прийти в таверну вместе.

Штренг протолкнулся вперед, закрывая охотника на ведьм и стискивая рукоять меча, и быстро пересчитал хмурые выжидательные лица, обращенные к ним.

— Как ты здесь популярен, а? — едва слышно спросил наемник.

Он медленно убрал руку с меча и добавил уже громче:

— Я не знаю, как ты, Матиас, а я бы сейчас не отказался от кружечки эля, чтобы отогреться после утренней поездки! — С этими словами Штренг оставил патрона и отошел к стойке, где Рейкхерц вытирал руки краем фартука.

— Кажется, у вас прибавилось посетителей, дружище Рейкхерц, — привычным бархатным тоном заметил Тульманн. Услышав знакомый голос, хозяин таверны едва не выронил бутыль, которую как раз передавал Штренгу, и нервно оглянулся на толпу.

— Могу ли я вам чем-то помочь? — поинтересовался охотник у ближайшего из собравшихся, тучного мужчины в ярко расшитых красно-белых штанах и кожаном жилете с бронзовыми пуговицами.

Тон Матиаса стал властным, и хмурый торговец отступил под его взглядом. Тогда охотник повернулся к тому, кто стоял рядом, — высокому чернобородому детине с обнаженными мускулистыми руками. Похоже, это был кузнец.

— Ага, — откликнулся тот, — для начала можешь рассказать нам, как вы там с этими клятыми Клаузнерами порешили остановить убийства!

С каждым словом толпа волновалась все сильнее — по мере того как кто-то озвучивал причины их страха и возмущения, люди все больше набирались смелости. Матиас не стал отвечать сразу. Он отошел к стойке, прислонился спиной к твердым деревянным доскам и принял отработанную позу, выражавшую беззаботность и безобидность.

— Стакан вина, Рейкхерц, если тебя не затруднит, — попросил охотник у хозяина. — Красного и в стекле, если можно. — Затем он огляделся, по-прежнему не торопясь с ответом, давая толпе время как следует разозлиться.

Ему нужен был их гнев. Гнев — бедный родственник храбрости, но для его целей он годится. Эти люди боялись чудовища, охотившегося на них, а страх мог замкнуть им рты именно тогда, когда Матиасу требовались разговоры.

— Со своей стороны, — начал охотник и кивнул нервничающему Рейкхерцу, поставившему на стойку стакан и поспешно отступившему прочь, — я намерен положить конец этим злодеяниям.

— А что насчет его светлости? — раздался сердитый рык откуда-то из толпы.

Матиас помедлил, отпивая вина. Штренг, стоявший рядом, с возрастающим беспокойством наблюдал за тем, как толпа распаляется все сильнее.

— Что до его светлости, — сказал наконец охотник, отставляя стакан, — то он убежден, что в его землях орудует волк. — От этого заявления по толпе прокатился недоверчивый ропот. — Скажу честно — прямо сейчас, пока мы тут с вами беседуем, один из его сыновей ведет облаву вместе с ватагой охотников.

Ропот перешел в недовольные крики.

— Ты точно знаешь, что делаешь? — тихо уточнил Штренг.

— Сиди спокойно и продолжай топить мозги в эле, — ответил ему Матиас.

— Клаузнер играет в игрушки! — зарычал кузнец, и его глубокий голос заглушил остальную толпу. — Он играет, а наши люди умирают!

— Истинно так! — добавил второй голос. — Он сидит со своей семьей в безопасности, за каменными стенами, пока наши братья и сыновья, жены и дочери гибнут!

Матиас слушал сердитые выкрики, дожидаясь подходящего момента.

— Наши люди умирают! — повторил третий. — Проклятые Клаузнеры кормят нашей кровью свое проклятие!

— Проклятие Клаузнеров. — Голос Матиаса разнесся над толпой, долетая до дальних углов зала. Этот трюк часто использовали актеры на сцене, и ему же обучали всякого храмовника и жреца Зигмара. Люди умолкли, снова воззрившись на того, от кого пришли требовать объяснений. — Я много раз слышал об этом проклятии, но мало что знаю, — продолжил охотник на ведьм, поняв, что завладел вниманием собравшихся. — Я собственными глазами видел останки одной из жертв этой твари, пастуха по фамилии Скиммель, найденного сегодня рано утром.

В толпе послышались испуганные оханья тех, кто еще не до конца поверил в слухи, уже начинавшие расползаться по селению.

— Его светлость полагает, что эти преступления — дело зубов волка. Но меня не проведешь. И мне нужно узнать больше.

Матиас отошел от стойки и шагнул к толпе, пристально глядя в каждое лицо по очереди.

— Добрые люди Клаузберга, это к вам я должен обратиться, если мы хотим положить конец кровопролитиям и предать коварного монстра справедливому суду. Вы должны рассказать все, что видели, все, что слышали. — Он позволил улыбке озарить его худое лицо. — Мы вместе одолеем это зло, если сохраним нашу веру в Зигмара.