Полная версия книги - "Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ) - Герко Гизум"

— Ой-ой, Роджер, кажется, у нас гости, и они явно не за паролем от вай-фая! — взвизгнула Мири, ее голограмма замелькала над пультом, лихорадочно выстраивая алгоритмы защиты.

— Кира, скажи мне, что у тебя есть план «Б», который включает в себя что-то мощнее монтировки! — заорал я, пригинаясь за консолью.

— План «Б», это выжить, Роджер! — Кира уже была в движении, ее фиолетовое тело метнулось к массивной металлической колонне, которая казалась достаточно надежной, чтобы выдержать прямое попадание из чего-то калибром меньше линкора.

Робот Шмыг, наш новоиспеченный союзник, не стал дожидаться официального приглашения на вечеринку. Он издал серию воинственных щелчков, его изумрудный окуляр вспыхнул яростным огнем, и он, ловко перебирая всеми своими суставчатыми лапами, бросился наперерез первому боту, выпуская из скрытых пазов облако каких-то помех. Охранная махина на мгновение замешкалась, ее ионные пушки начали хаотично вращаться, пытаясь нащупать цель в этой цифровой метели, и это дало нам драгоценные секунды. Тик и Так, дрожа всем своим ржавым нутром, активировали свои защитные поля, которые выглядели как полупрозрачные, подергивающиеся пузыри, готовые лопнуть от первого же серьезного чиха в их сторону.

Боты не заставили себя долго ждать. Первый ионный разряд прорезал воздух с характерным звуком рвущейся ткани, врезаясь в стену прямо над моей головой и оставляя на ней дымящуюся воронку, из которой посыпались искры.

— Роджер, занимайся линзами! Я задержу их! — Кира высунулась из-за колонны и с поразительной точностью швырнула какой-то тяжелый стальной обломок прямо в сенсорный блок ближайшего бота.

— Понял! Мири, сколько нам еще ждать⁈ — я бросился к терминалу производственной линии, где индикатор готовности линз издевательски медленно полз по шкале.

— Ровно две минуты, Капитан! Если, конечно, мы не хотим, чтобы линзы превратились в кучу хрупкого шлака при первом же контакте с холодным воздухом! — Мири в этот момент выглядела как многорукое божество, пытаясь одновременно удерживать фаервол и управлять системой охлаждения.

Две минуты. В космосе это время, за которое можно успеть совершить прыжок в другую систему, съесть тюбик борща или умереть десятью разными способами, а сейчас Вселенная явно склонялась к последнему варианту. Я лихорадочно крутил ручки настройки, чувствуя, как от жара работающих станков пот заливает глаза, а запах озона и горелой проводки становится невыносимым, словно я засунул голову в старый телевизор во время грозы. Линзы внутри камеры светились ослепительно-белым светом, проходя стадию кристаллизации, и любое нарушение температурного режима сейчас означало бы полный крах всей нашей миссии.

— Еще две минуты! Мне нужно, чтобы линзы остыли, иначе они лопнут прямо у меня в руках! — прокричал я в коммуникатор, надеясь, что Кира меня слышит за грохотом выстрелов.

— Слышу! Просто делай свою работу, инженер! — отозвалась она, и я увидел, как она ловким прыжком оказалась на спине одного из ботов, вонзая монтировку в сочленение его башни.

Воздух в зале окончательно превратился в густой суп из разрядов плазмы, пыли и обрывков моих нервных окончаний. Охранные боты, осознав, что перед ними не просто нашествие крыс, а серьезная проблема, начали действовать более слаженно. Развернулись веером, перекрывая сектора обстрела и превращая зал в тир, где мы были главными мишенями. Один из дроидов Вэнса, бедняга Так, не успел вовремя уйти с линии огня, и прямой ионный разряд буквально испарил его правый манипулятор, закрутив и отбросив железную бочку к стене с жалобным металлическим лязгом. Шмыг тут же бросился на помощь, пытаясь отвлечь огонь на себя, и его движения были настолько быстрыми и непредсказуемыми, что боты тратили больше энергии на бесплодные попытки попасть в него, чем на разрушение нашего укрытия.

Стены цеха содрогались от мощных взрывов, когда ионные снаряды находили свои цели в древнем оборудовании, заставляя станки извергать фонтаны масла и искр.

— Роджер, внимание! Один из ботов обходит тебя с фланга! — голос Мири стал на октаву выше, а ее голограмма вспыхнула красным.

Я обернулся и увидел, как массивная гусеничная туша медленно, но верно разворачивает свои стволы в мою сторону, игнорируя попытки Тика ослепить его слабым лазером.

— Мири, энергию! Перенаправляй все, что осталось от освещения, на охлаждение конвейера! Сейчас же! — я понял, что нам нужно форсировать процесс, даже если это риск.

— Ты сумасшедший! Если я это сделаю, мы останемся в полной темноте с кучей злых пылесосов! — Мири, тем не менее, уже вводила команды, и свет в зале начал медленно тускнеть, сменяясь зловещим красным мерцанием аварийных ламп.

Я выхватил из подсумка свой самый тяжелый гаечный ключ, который больше напоминал небольшую кувалду, и с размаху ударил по заклинившему реле системы распределения хладагента. Металл отозвался звонким «дзынь», который в моих ушах прозвучал как триумфальный гонг, и система издала пронзительный, почти ультразвуковой свист, выпуская облако ледяного пара.

— Вот так! Работай, зараза! — я почти умолял машину, прижимаясь лбом к холодному корпусу терминала.

Индикатор температуры линз наконец-то дернулся и пошел вниз с удвоенной скоростью, а Мири радостно взвизгнула, сообщая, что процесс стабилизации вошел в финальную стадию. Вокруг нас бушевал настоящий механический ад. Кира, вся покрытая копотью и маслом, умудрилась вывести из строя пушки одного из ботов, просто заклинив их обломками другого робота, но оставшиеся машины продолжали методично сжимать кольцо. Потолок над нами начал подозрительно прогибаться, и я понял, что завод, решив избавиться от незваных гостей, готов похоронить нас под своими руинами, лишь бы не отдавать свои секреты.

— Роджер, тридцать секунд! — выдохнула Мири, и ее образ на мгновение подернулся помехами от близкого разряда.

— Кира, Шмыг, ко мне! Мы почти закончили! — я лихорадочно проверял целостность контейнера для линз, стараясь не думать о том, что будет, если мы не успеем.

Шмыг, совершив невероятный кульбит, приземлился рядом со мной, его корпус был покрыт глубокими подпалинами, но окуляр все еще светился верностью и готовностью к новым подвигам. Кира, сделав последний выпад, оттолкнулась от поверженного бота и скользнула к платформе, ее дыхание было тяжелым, а в глазах плясали искры боевого азарта, смешанного с усталостью. Мы стояли в кругу света от терминала, окруженные тьмой и лязгающими тенями наших врагов, и это мгновение казалось застывшим во времени, словно мы были персонажами старой эпической саги, попавшими в переплет, из которого нет выхода.

— Ну что, Капитан, — Кира коротко улыбнулась, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Надеюсь, эти стекляшки того стоят.

— О, поверь мне, Кира, — я крепче сжал рукоять ключа, чувствуя, как линзы в лотке издают свой финальный, чистый звон. — Эти линзы, самое дорогое, что я когда-либо держал в руках, не считая, конечно, твоего питбоя, в момент нашей встречи.

Последняя линза выкатилась из жерла конвейера с тихим, кристально-чистым звоном, который в фильмах обычно предвещает либо обретение магического артефакта, либо начало очень крупного конца. Она светилась изнутри ровным, болезненно-белым светом, пульсируя энергией, которую мы с таким трудом выжимали из этого древнего завода последние полчаса. В моем визоре отразились каскады системных сообщений, но мне было плевать на предупреждения о критической температуре, потому что эта маленькая стекляшка была единственным, что отделяло нас от превращения в космическую пыль под копытами Короля Пыли. Я видел, как она медленно остывает, меняя цвет с ослепительного на прозрачно-голубой, и в этот момент весь остальной мир для меня перестал существовать, сжавшись до размеров этой драгоценной детали.

— Дзынь! — отозвался приемник, словно подмигивая мне своим ржавым краем.

Я не стал ждать, пока она остынет до приемлемых температур, потому что терпение никогда не входило в список моих добродетелей. Мои руки в защитных перчатках скафандра рванулись вперед, и как только пальцы сомкнулись на раскаленном кварце, я услышал характерное шипение. Густой, едкий дым повалил от синтетической ткани моих ладоней, наполняя шлем запахом паленой химии и подгоревшего пилота, но я только крепче сжал добычу. Боль была тупой и отдаленной, заглушенной адреналином, который сейчас бурлил в моей крови, как перегретый хладагент в неисправном реакторе.