Полная версия книги - "Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ) - Герко Гизум"

Я посмотрел на свои руки, которые уже были покрыты слоем копоти, и вздохнул.

— Почему всегда я? Почему нельзя просто нажать кнопку «Сделать все красиво» и пойти пить кофе?

— Потому что тогда книга о твоих приключениях закончилась бы на второй странице, — хихикнула Мири.

— Ты издеваешься? Там же темно и, скорее всего, живут крысы-мутанты! — возмутился я.

Я посмотрел на люк, который был едва заметен под слоем вековой пыли и какого-то подозрительного налета, напоминающего засохшую икру гигантской жабы. Это отверстие вело прямиком в техническую шахту, где располагались приводы ворот, и, судя по запаху, доносившемуся оттуда, проветривали там последний раз во времена основания Империи. Я вздохнул, понимая, что героические подвиги всегда начинаются с копания в каком-нибудь сомнительном месте, и потянулся к ручке люка.

Крышка поддалась со скрежетом, который заставил бы вздрогнуть даже глухого андроида.

— О, Роджер, какой изысканный букет ароматов! — Мири в моем питбое картинно зажала нос. — Пахнет как в шкафу у старого механика, который хранит там свои носки и секреты производства. Кира, ты как, готова тащить нашего героя, если он там застрянет?

— Я справлюсь, — коротко ответила Кира, ее фиолетовое свечение стало чуть ярче, когда она подошла к краю шахты.

Я начал спускаться по ржавой лестнице, чувствуя, как с каждой ступенькой погружаюсь в мир, где время остановилось и превратилось в густую, липкую субстанцию. Мои сапоги погрузились во что-то мягкое и хрустящее — это была смесь металлической стружки, сухой смазки и, возможно, остатков чьих-то несбывшихся мечтаний. В узком пространстве шахты мой скафандр казался слишком громоздким, и я постоянно цеплялся плечами за выступы, проклиная инженеров, которые не заложили в проект нормальный рост для ремонтников.

Вокруг стоял низкий, вибрирующий гул, словно вся планета дышала мне в затылок.

— Мири, подсвети-ка правую сторону, я тут ни черта не вижу, кроме собственной тени на стенах, — прохрипел я.

Луч фонаря из питбоя выхватил из тьмы циклопические шестерни, которые выглядели как зубы какого-то механического левиафана. Они были настолько огромными, что один их зуб был размером с мою голову, и все это великолепие было покрыто слоем грязи, который больше напоминал бетон. Я увидел место заклинивания, между двумя основными колесами застрял стальной штырь, который, по всей видимости, когда-то был частью системы фиксации, но решил пойти против системы.

Это выглядело как задачка для третьего курса Академии, если бы не риск быть раздавленным.

— Так, план такой, я накидываю трос на ту шестерню, а ты, Кира, тянешь сверху, когда я дам команду. Мири, следи за нагрузкой, мне не нужно, чтобы этот трос лопнул и превратил меня в аккуратную нарезку для сэндвичей. Дроиды, подайте мне карабины и перестаньте дрожать, ваши щелчки сбивают меня с ритма!

Тик и Так суетливо протянули мне инструменты, едва не свалившись в шахту от усердия.

Я начал обматывать прочный трос вокруг зубьев, мои руки по локоть погрузились в древнюю, холодную смазку, которая пахла как смесь нефти и старого чеснока. Это был тот самый «запрещенный суп», который мог разъесть кожу обычного человека, но мой верный скафандр пока держался, хотя и издавал недовольные звуки. Я закрепил карабины, чувствуя, как холод металла проникает сквозь перчатки, напоминая о том, насколько я мал по сравнению с этими машинами.

— Готово! Кира, берись за конец троса и приготовься выдать всю свою мощь! — крикнул я вверх.

— Я готова, Роджер. Только скажи слово, и я сверну этой планете шею, — ее голос звучал спокойно и уверенно, что придало мне сил.

Я уперся ногами в противоположную стену шахты, взял в руки тяжелый молоток и приготовился нанести решающий удар по застрявшему штырю. Мое сердце колотилось где-то в районе горла, а пот заливал глаза под шлемом, создавая эффект пребывания в очень плохой сауне. Воздух в шахте стал горячим и тяжелым, наполненным пылью, стружкой и какой-то паутинообразной взвесью, которая начала выделяться из проснувшихся реле.

— Давай! Тяни! — заорал я, вкладывая в удар всю свою ярость и отчаяние.

Молоток встретился со сталью с таким звоном, что в моих ушах запели тысячи невидимых ангелов-сварщиков. В ту же секунду Кира рванула трос вверх с силой, которой позавидовал бы портовый кран, и я услышал, как металл начал сопротивляться, издавая стоны и скрежет. Штырь не хотел сдаваться, он вгрызся в шестерню как голодный клещ, но против фиолетовой ярости и моего инженерного мата у него не было ни единого шанса.

Шестерня дернулась, и я почувствовал, как вибрация прошла через все мое тело.

— Еще раз! Лупи его, Роджер, пока он не осознает свое ничтожество! — подбодрила Мири, ее голограмма прыгала на экране питбоя, размахивая воображаемым флагом.

Я ударил снова, на этот раз попав точно в стык, и в этот момент система издала звук, похожий на выстрел из крупнокалиберной пушки. Штырь лопнул, разлетаясь на мелкие осколки, которые со свистом пронеслись мимо моей головы, оставив глубокие зазубрины на стенах шахты. Огромные колеса со стоном, который, казалось, услышали все роботы в радиусе ста километров, начали медленно проворачиваться, преодолевая сопротивление времени и ржавчины.

— Убирай ноги, Роджер! Живо! — закричала Мири, видя, как механизмы приходят в движение.

Я едва успел подтянуть колени к груди, когда многотонные зубья пронеслись в паре сантиметров от моих подошв, обдавая меня фонтаном старой смазки и пыли. Шахта наполнилась грохотом работающего механизма, от которого закладывало уши, и я почувствовал, как пол под моими ногами начинает дрожать. Механизм встал на место с финальным, удовлетворенным лязгом, и тяжелый замок, наконец, защелкнулся, подтверждая победу разума над мертвой материей.

— Мы сделали это! Мы живы! — я привалился к стене, пытаясь перевести дыхание.

— Не расслабляйся, герой, ты сейчас выглядишь так, будто тебя прожевали и выплюнули в бак с отработанным маслом, — Мири хихикнула, восстанавливая яркость голограммы. — Вылезай давай, ворота открываются, и, судя по звуку нагнетателей, там внутри нас ждет что-то поинтереснее, чем эта вонючая дыра.

Я начал карабкаться наверх, чувствуя приятную тяжесть в мышцах и липкую грязь, которая теперь была моим вторым слоем брони. Когда я выбрался на поверхность, Кира протянула мне руку, и я увидел в ее глазах нечто похожее на одобрение, что стоило всех мучений в этой шахте. Я вытер руки об испачканный скафандр, оставив на нем еще больше пятен, и посмотрел на огромные створки ворот, которые с величественной медлительностью разъезжались в стороны.

Внутренний цех открылся перед нами, залитый холодным светом вновь запущенных ламп и туманом от мощных нагнетателей свежего воздуха.

— Ну что, идем за линзами? Только пообещайте, что в следующий раз в подвал полезет кто-то другой, — я поправил шлем и сделал шаг вперед.

— Мечтай, Капитан, в этой команде только у тебя есть официальная лицензия на копание в мусоре! — Мири весело подмигнула мне и исчезла в недрах питбоя.

Огромный зал сборочного цеха встретил нас величественным безмолвием, которое бывает только в заброшенных храмах или в квартирах на утро после очень бурной вечеринки, когда все гости уже ушли, а хозяин боится открывать глаза. По обе стороны от узкого мостика высились циклопические остовы автоматических линий, покрытые таким слоем пыли, что они казались мохнатыми чудовищами, застывшими в ожидании команды «фас». Где-то наверху, под самым сводом, едва угадывались манипуляторы, похожие на лапы доисторических насекомых, которые когда-то лихорадочно плели паутину из микросхем и оптических волокон.

— Это место выглядит так, будто здесь снимали хоррор про восстание тостеров, — прошептал я, стараясь не звенеть инструментами на поясе.

— Не льсти этим железкам, Роджер, — отозвалась Мири, чья голограмма в моем питбое едва мерцала, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Это просто очень большая и очень дорогая свалка, которая ждет своего принца на белом мусоровозе. То есть тебя. Давай, шевели ластами, конвейер сам себя не запустит, а у меня уже чешутся все виртуальные порты от нетерпения вскрыть эту систему.