Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."

«Сам виноват, дерьмо кровожадное, — подумал Штренг. — Выйди все по-твоему, и это я бы сейчас землю кровью поливал».

Стрелки продолжали караулить добычу до глубокой ночи. Сейчас их осталось двое, а значит, они навряд ли попробуют еще раз подобраться со спины. И все-таки Штренгу было жаль, что ему не удалось забрать охотничий лук у убитого и проверить, что задумали эти ребята. Наемник понятия не имел, чего они ждали, и с каждым прошедшим часом начинал беспокоиться все сильнее. Похоже, лучники попросту тянули время.

Через несколько часов после восхода солнца стало понятно, кого они дожидались. На дороге появился целый отряд оборванцев, направлявшийся к мертвой лошади Штренга. И двое стрелков принялись громко кричать и махать руками, приглашая присоединиться к ним на лугу. Штренг громко выругался. Дилетанты или нет, но теперь их будет достаточно, чтобы завершить начатое.

Он потер глаза, отгоняя нахлынувшую усталость. Ублюдки на лугу наверняка всю ночь проспали по очереди. Сплюнув под ноги, наемник повернулся, глядя на убитого. Труп лежал близко, просто-таки издевательски близко. Штренг видел крепко стянутый охотничий лук, висевший на мертвом плече, и колчан со стрелами, болтавшийся за спиной. С таким оружием в руках Штренг сумел бы заставить противников дорого заплатить за попытку взять его укрытие штурмом.

Наемник перевел взгляд на лучников — те как раз отвлеклись, объясняя ситуацию прибывшим подкреплениям, — и снова посмотрел на труп, прикидывая расстояние.

— Чего бы, черт возьми, и не попробовать? — буркнул он, поднимаясь на ноги, и похромал к убитому.

Стоило ему покинуть укрытие, как со стороны лужайки донеслись тревожные крики, а значит, еще чуть-чуть и полетят стрелы. Штренг покрылся мурашками, предчувствуя, как стрелы вонзятся в его тело. Он бросился на землю возле убитого и перекатился поближе, используя труп как отвратительный щит. Мертвец дернулся — одна из стрел угодила прямо в него. Ухватив тело, Штренг крепко прижал его к себе и пополз обратно к камням, старательно прикрываясь им от лучников.

Те снова закричали, и Штренг выругался сквозь зубы. Если они решили начать атаку немедленно, то противостоять им прямо сейчас он не сможет.

Спустя полминуты отчаянных и мучительных усилий Штренг добрался до валунов, волоча за собой свой мертвый шит. И, облегченно выдохнув, принялся стаскивать с него лук и стрелы. И замер. Почему эти ублюдки до сих пор кричат?

Однако те не просто кричали. Они орали, как будто их резали на части.

Штренг рискнул выглянуть из-за валунов. Кто-то — нет, что-то, — напало на убийц. Что-то, чего Штренг надеялся не увидеть больше никогда.

Оно бы напоминало Грегора Клаузнера чуть больше, если бы в его бледном костлявом теле еще оставалась хоть капля жизни, если бы в жутком оскале, искривившем его лицо, еще оставалось бы хоть что-то человеческое, если бы оно не оторвало руку одному из стрелков и не принялось бы бить ею, как дубиной, остальных. Пальцы его тонких, костлявых рук оканчивались черными когтями, быстро ставшими красными от крови — существо разорвало одному из охотников глотку.

Вампир. Само это слово вызывало практически первобытный ужас, откликалось в самой глубине человеческой души, — и этот ужас был лишь слабым отголоском того всепоглощающего страха, который вызывало присутствие в яви кого-то из этого жуткого племени. Штренг в полной мере прочувствовал этот ужас, глядя, как Грегор разрывает на части Киппса и его товарищей. Наемник выскочил из укрытия и бросился в лес, от страха позабыв про рану и усталость. Он уже сталкивался с вампирами раньше, но ему еще никогда не приходилось делать это в одиночку. Штренг гордился тем, что никогда ни в кого не верил, будто то бог или человек. А сейчас он впервые понял, как сильно он верил в Тульманна и сколько сил и уверенности тот вселял в него. Каким-то образом Тульманн умудрялся выглядеть способным потягаться с любой напастью, порожденной Губительными Силами. В охотнике на ведьм было что-то такое, что заставляло поверить — свет обязательно поборет тьму.

Штренг знал, что в нем подобной искры нет. И, столкнувшись с богомерзким кошмаром в одиночку, он мог лишь убегать.

Убегать — и, пожалуй, молиться. Если он сумеет вспомнить хотя бы одну молитву.

Грегор с отвращением посмотрел на последствия резни учиненной им на лужайке, на останки пяти человек, а затем опустил глаза на собственные руки, на костлявые растопыренные пальцы, покрытые свежей кровью. И внутри всколыхнулась отвратительная жажда. Грегор потянул руку в pот, облизнувшись в предвкушении, — но, вздрогнув, осекся и поспешно вытер ладони об одежду, отчаянно стараясь избавиться от малейших следов кровопролития. Голод пульсировал в его жилах, подталкивал припасть к сырым изодранным трупам, валявшимся на земле. Грегор в отчаянии всхлипнул. Как боги вообще позволяют мерзостям, подобным ему, ходить по этой земле? Как они терпят существование таких тварей?

Позади раздались ленивые, снисходительные аплодисменты, и вампир обернулся, увидев насмешливо улыбающегося Карандини. Некромант подошел поближе и остановился, одобрительно разглядывая убитых горожан.

— Неплохая работа, и главное — под светом солнца! Должен признать, я впечатлен. Вы и впрямь полны сюрпризов, герр Клаузнер.

— Оставь свои восторги при себе, — огрызнулся Грегор. — Все, чего я хочу, — умереть.

— Ты это уже говорил. — Карандини убрал с лица свесившуюся прядь сальных волос. — И мне уже надоедает постоянно это слышать. Что ж, если ты как следует отдохнул, советую тебе возвращаться к работе.

Грегор с вызовом скрестил руки на груди.

— Нет.

Карандини воззрился на него с демонстративным недоумением.

— Не уверен, что правильно тебя понял.

— Я сказал: «нет», — повторил Грегор. — Я больше не желаю в этом участвовать. И не собираюсь больше убивать.

Некромант улыбнулся и пожал плечами.

— Поступай как знаешь, — ответил он и посмотрел в небо, прикрывая глаза ладонью. — А скажи-ка, как тебе сегодняшнее утро, не слишком солнечное? Не жжется? Кожа не чешется? А ведь чем дальше, тем хуже тебе будет — вампирская отрава постепенно пожрет все, что в тебе осталось от человека. И понемногу солнце начнет разъедать твою плоть, как соль — слизняка. И ты станешь ночной тварью — и телесно, и духовно.

Грегор опустил голову, чувствуя, как на плечи давит огромная тяжесть. Карандини всегда умудрялся найти нужные слова, чтобы сломить его дух и преодолеть непослушание.

— Все, чего я хочу, — умереть.

— Таким, какой ты сейчас? — фыркнул Карандини. — Богомерзким червем-кровососом, питающимся чужими жизнями, чтобы вдохнуть ее некое подобие в собственную нечестивую оболочку? Ты ведь на собственном опыте узнал, что «смерть» — понятие весьма относительное. — Некромант повернулся, вглядываясь в лесную чащу.

Из гущи ветвей вылетело нечто черное и крылатое, заходясь карканьем. Оно закружило у Карандини над головой, и в нос Грегору ударил запах гнили и тлена.

Жуткая тварь уселась некроманту на плечо. Это была черная ворона… когда-то. Ее черные перья осыпались, а глаза превратились в две гнойные раны. Карандини называл эту мерзкую немертвую птицу своими «глазами». С тех пор как они с Грегором покинули берега реки Рейк, тилиец создал несколько таких существ, воспользовавшись заклинанием, «позаимствованным» из гримуара некроманта по имени Симиус Гант, печально известного Смотрителя ворон Мордхейма. Устроившись на плече, полуразложившаяся ворона прижалась клювом к уху Карандини, словно что-то ему нашептывая.

— Наш приятель сообщает, что охотника на ведьм по-прежнему нигде не видно, — вздохнул Карандини, — похоже, нам придется довольствоваться его прихвостнем.

Они с Грегором подоспели к месту, где Штренг отбивался от нападавших, еще ночью, ведомые тем видением, которое ниспослал некроманту дух Нехб-ка-менту. Карандини решил подождать, не явится ли на выручку наемнику сам охотник. И только когда стало ясно, что жители Вирмитера вот-вот возьмут верх, некромант наконец-то велел Грегору вмешаться.