Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."
В этот момент, к вящему изумлению Вейхса, входная дверь распахнулась настежь, и из «Расколотого щита», пошатываясь, выбрался высокий человек в черном бронированном нагруднике. В одной руке исполин сжимал огромный меч, а под мышкой другой тащил бесчувственное тело человека, которого Вейхс знал слишком хорошо. На мгновение ученого охватила неконтролируемая паника. Он и предположить не мог, чтобы кто-то оставался на ногах после стольких минут, проведенных в снотворном дыму. Затем Вейхс повнимательнее пригляделся к неуклюжей, медленной походке воина и обернулся к арбалетчикам.
— Не стрелять! — заверещал ученый.
Стрелки недоуменно оглянулись, но подчинились приказу. Вейхс приложил немало усилий, чтобы захватить этих людей живыми, и совершенно не собирался позволять, чтобы все эти усилия в последний момент пропали даром. И, когда вооруженный исполин наконец-то не выдержал и, споткнувшись, рухнул на землю, толпа облегченно выдохнула.
— Что ж, Матиас Тульманн, — прошипел Вейхс, — наконец-то ты в моих руках.
Глава тринадцатая
Сознание медленно возвращалось, пробиваясь сквозь темноту, поглотившую разум Матиаса. Голова гудела так, словно внутри гоблины били в барабаны. К тому же кто-то не переставая звал охотника по имени. Он обнаружил, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой — что-то сдавливало их, неприятно напоминая веревки, крепко опутывающие все тело. Матиас попытался открыть глаза, но веки будто налились свинцом. И пришлось потрудиться, чтобы разлепить их.
— Матиас?..
Тульманн наконец-то сумел открыть глаза — и первым, что он увидел, оказалось лицо Зильи, чумазое от грязи и сажи. Волосы женщины слиплись от запекшейся крови, а глаза покраснели — то ли от слез, то ли от усталости. Но Матиасу она показалась прекраснее, чем когда бы то ни было. Он застонал от облегчения, увидев ее, и почувствовал, как с души у него свалился огромный камень. Охотник попытался ободряюще улыбнуться, чтобы скрыть терзавшее его беспокойство.
— Что ж, по крайней мере, ты сама цела, — проговорил Матиас, окинув Зилью взглядом.
Ее одежда была порвана, а тело покрывали синяки и ссадины. Прочные веревки стягивали ее ноги и руки, и еще большим числом веревок женщину примотали к стулу с прямой спинкой. Попытавшись пошевелиться, Матиас понял, что и сам точно так же связан.
— Я же обещал тебе, что пригляжу за ней.
Обернувшись, охотник увидел Лайоша, привязанного к соседнему стулу. Под глазом у стриганина темнел синяк, но в остальном он выглядел неплохо.
— Ты отлично справляешься, Лайош, откликнулся Матиас, — если мне снова потребуется помощь, непременно позову тебя.
Эта попытка пошутить вызвала у Зильи слабую улыбку.
— Ты в порядке? — спросила госпожа Маркова. — Когда тебя притащили сюда, мы подумали, что ты мертв.
Матиас прислушался к собственным ощущениям. В легких свербела пыль, во рту стоял медный привкус. Он порядочно надышался газовой смеси чумного доктора, как и остальные его товарищи. И теперь старался не думать обо всех тех плодах дьявольского ремесла Вейхса, которые попадались ему за время долгой охоты. И уж тем более Матиас старался не размышлять о том, какие изменения в его теле мог вызвать этот газ.
— Я в порядке, — ответил охотник. — Давненько так не высыпался. Я непременно поблагодарю Вейхса за это перед тем, как подожгу под ним костер.
Матиас огляделся по сторонам. Теперь, когда перед глазами более-менее прояснилось, он сумел как следует рассмотреть место, в котором находился, и обнаружил, что уже видел его раньше, — это оказалась городская ратуша Вирмватера. Кригер, Хаусснер и его флагелланты обнаружились у охотника за спиной, точно так же привязанные к стульям. А по бокам Матиас увидел Гернхейма и Эрхардта — те все еще спали. Черного Стража вместо веревок опутывали цепи — судя по всему, противники решили подстраховаться.
— Вейхс и тебя поймал? — спросил Матиас, оборачиваясь к Зилье, и та кивнула.
— После того как вы уехали, я заметила Вейхса в толпе. Мы бросились в погоню, но он удрал. Когда мы вернулись в гостиницу, кто-то запер нас в комнате. Лайош быстро разобрался с замком… — услышав это замечание, стриганин смущенно потупился, — и оказалось, что в местной церкви творится нечто-то странное. Матиас… там нашелся не только Вейхс! С ним были… твари… чудовища!
— Скавены? — резко вскинулся Тульманн, ощущая прилив дурноты. — Подземный народец?
Ответить Зилья не успела — дверь в зал распахнулась, и Матиас, обернувшись, увидел улыбающегося Рейнхекеля в развевающейся мантии. Бургомистра сопровождали несколько ополченцев и курат Андейн, сменивший черные одежды на белое облачение Зигмаритского жреца. Однако его голову венчал странный убор, похожий на меховую шапку с бараньими рогами и совершенно не подходивший рукоположенному служителю Зигмара.
— По-моему, все уже ясно, а? — проговорил Рейнхекель и, обогнув стулья с пленниками, положил руку на спинку того, на котором сидел Тульманн. — Скажи-ка мне, ведьмовская ищейка, как тебе теперь наше вирмватерское гостеприимство? Все ли по вкусу вашему сиятельству? — Бургомистр рассмеялся над собственной шуткой, и его свита поддержала хозяина неловкими смешками. — Мы даже придержали твою женщину и этого стриганского хорька до твоего возвращения. Весьма заботливо с нашей стороны, не правда ли? — Рейнхекель подошел к стулу Зильи, и та вздрогнула — бургомистр наклонился через ее плечо, продолжая смотреть Матиасу в лицо. — Хотя, должен признать, я бы не отказался оставить ее себе. — Он потрепал Зилью по щеке.
Госпожа Маркова отдернула голову, и Рейнхекель рассмеялся. А затем отступил прочь и вздохнул.
— Вы, безусловно, понимаете, что нападение на храмовника — преступление против Храма Зигмара, напомнил Матиас. — Это считается ересью и карается несколькими видами казни. И все они крайне неприятны.
Рейнхекель снова засмеялся, а вместе с ним и ополченцы — и на этот раз их смех звучал не так натянуто. Даже старый жрец в своей жуткой шапке присоединился к общему веселью.
— Полагаю, герр Тульманн, вы скоро увидите, что мы, вирмватерцы, отчаянно набожные люди. — Бургомистр медленно направился обратно к дверям. — Можно сказать, набожнее некуда. На самом деле мы как раз собирались обновить данные нашему владыке святые обеты. Вам наверняка будет интересно поглядеть. — Он щелкнул пальцами, привлекая внимание ополченцев. — Доставьте их в храм.
Остекленевшие глаза смотрели на Штренга, и в них застыли недоумение и обида. Рана от ножа, вспоровшего убитому брюхо, уже не первую минуту сочилась кровью — парень умирал долго. Но Штренг ничуть не жалел его, и ему было совершенно наплевать, что ублюдок думал о нем все это время. Единственным, что по-настоящему огорчало наемника, было то, что умирающий мерзавец умудрился отползти так далеко после того, как получил ножом в живот. Он выбрался далеко за камни и теперь наверняка попадется на глаза своим товарищам-стрелкам.
Те начали атаку вскоре после заката. Убийцы терпеливо караулили Штренга несколько часов, стреляя лишь тогда, когда, как им казалось, наемник пытался покинуть укрытие. А затем, без предупреждения и причин, лучники выпустили целый залп, и стрелы застучали по камням. Штренг понял, что они неспроста не дают ему поднять голову. К тому же, если кто-то из них в этот момент пытается зайти с тыла, чтобы выкурить добычу из-за камней, вряд ли ему будет сподручно это делать, пока над головой свистят стрелы. Прикинув, в какую сторону был направлен обстрел, Штренг приготовился к грядущему нападению.
Те, кто устроил засаду, были настроены решительно, но им явно не хватало опыта. Штренг оказался готов встретить подобравшегося со спины убийцу и набросился на него прежде, чем тот успел обогнуть валун. После короткой схватки Штренг пырнул противника в живот и снова скрылся за камнями прежде, чем дожидавшиеся своего часа лучники сообразили, что произошло.
После этого до ушей наемника еще некоторое время долетали страдальческие вопли умиравшего — тот умолял лучников передать весточку его жене и детям.