Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."
Этой ночи нельзя было перерастать ни во что большее.
В дверь забарабанили, и Матиас едва не подпрыгнул в кресле. Стук прокатился по всей комнате, и Зилья беспокойно заворочалась во сне. Охотник поднялся на ноги и поспешил открыть дверь прежде, чем в нее застучат снова.
— Пора бы тебе уже начинать шевелить задницей, Матиас, — хмуро заявил стоящий на пороге Штренг. Через плечо у него висели два плотных кожаных плаща. — Ты еще не передумал ехать? — спросил наемник, затем его взгляд упал на кровать, и на бородатой физиономии появилась скабрезная ухмылка. — Нет, конечно, если ты не выспался, мы вполне можем съездить и завтра…
— Отсохнет когда-нибудь твой поганый язык, — огрызнулся охотник, вырывая у него из рук один из плащей, и, шагнув в коридор, закрыл за собой дверь. — Все готово?
— В точности как ты приказывал, — откликнулся Штренг. — Я нанял для нас пару лошадей из конюшен у южных ворот города. Если кто-то ожидает, что мы поедем на собственных конях, то он весьма разочаруется.
— Как и планировалось, — кивнул Матиас. — Я не допущу, чтобы ищейки Зерндорффа вмешивались в мои дела.
Учитывая неустойчивую политическую обстановку в Храме Зигмара и высших эшелонах охотников на ведьм, Матиас понимал, что шпиков и информаторов в городе станет в разы больше — каждый будет вынюхивать малейшие крупицы информации, которые могли бы пригодиться их хозяевам. Перемена лошадей, раннее время выезда и грубая одежда — этого хватит, чтобы сбить соглядатаев с толку настолько, чтобы никто не помешал Матиасу и его помощнику беспрепятственно покинуть Альтдорф.
Когда они вышли на улицу, Матиас в последний раз оглянулся на гостиницу и на окна своего номера. И снова подумал о Зилье Марковой и о том, как сладко та спала. А затем вспомнил о монстре, с которым собирался встретиться, — о монстре, так много отнявшем у него в прошлом, а теперь забиравшем и все те крупицы счастья, что могла подарить ему Зилья.
К тому времени, когда впереди показалась цель их путешествия, на горизонте уже запылало огненное зарево заката. Всадники проехали запутанным кружным путем, покинув Альтдорф через самые южные из ворот и отправившись по петляющей дороге, несколько раз замыкавшейся в кольца, огибая многочисленные селения и деревушки, рассеянные вокруг столицы. Охотник ни на миг не ослаблял бдительности и постоянно проверял, не увязался ли кто-нибудь следом за ними.
Конечной точкой пути служил остров — узкая высокая скала, торчавшая посреди реки Рейк. Грубые серые камни венчала огромная постройка, и ее тонкие высокие башни злобно вонзались в усеянное звездами небо. Сам воздух вокруг островной крепости, казалось, был пронизан страданиями и несчастьем, ощутимым для всякого, кто оказывался достаточно близко.
Отыскать паромщика в сгущающихся сумерках труда не составило — свет в окнах его домика был единственным признаком жизни на пустынном берегу. Тощий мальчишка отвел лошадей в просторную конюшню, а паромщик тем временем зажег фонарь и проводил путников к большой плоскодонной лодке. Матиас замешкался, увидев ее, и машинально сжал изображение крохотного молота, висевшее у него на шее, — святой символ Зигмара.
В узком проливе, отделявшем берег от каменистого острова, река мельчала, и паромщик, подгоняя свою плоскодонку с помощью длинного шеста, повез пассажиров вперед. Чем ближе становились острые серые камни и давящая громада крепости, тем неуютнее чувствовали себя путники. Штренг так и вовсе побледнел, поддавшись гнетущей атмосфере, и, вытащив из сапога фляжку, от души к ней приложился.
У подножия скалистого утеса торчала маленькая деревянная пристань, а от нее вверх уходила длинная витая лестница, тянущаяся до самого входа в крепость. За приближающейся лодкой с живым интересом наблюдали двое солдат. Штренг заметил в руках у одного из них странное устройство с расширяющимся дулом и распознал в нем мушкетон — смертоносное оружие, известное своей способностью поражать несколько врагов одним выстрелом. Солдат держал их на прицеле чудо-оружия с лицом, равнодушным, как у статуи.
— Я должен увидеть кастеляна, — сообщил Матиас солдатам, когда лодка достигла пристани. Оба стража ничего не ответили, разглядывая его грубый плащ из бычьей шкуры и потрепанную одежду. — Передайте ему, что приехал герр Грюбель, — добавил он, назвавшись старым условным именем. Матиас не желал, чтобы кто-то знал о его визитах в Рейксклык.
Солдат без мушкетона развернулся и ушел в небольшую хибарку, отделявшую пристань от лестницы. Спустя минуту он вернулся с листом пергамента в руках и положил его в глиняный горшочек, обвязанный веревкой, уходившей куда-то наверх, в темноту. Солдат взглянул на Матиаса, затем ударил в большой медный колокол. За веревку потянули, и горшочек поплыл вверх.
Долгие минуты тянулись одна задругой. Стражи не двигались с места, дуло мушкетона по-прежнему смотрело на лодку. Паромщик сидел на дальнем краю, готовый нырнуть в воду сразу же, если солдат откроет огонь.
Матиас закрыл глаза, раздумывая о том, зачем явился сюда. Может быть, кастелян не впустит его? Может быть, человек, ради которого он приехал, наконец-то умер? Охотник прогнал обе эти мысли прочь, не желая тешить себя такой пустой и отчаянной надеждой. Кастелян пропустит его — Матиас слишком хорошо знал этого человека, чтобы ожидать от него чего-то другого. И узник по-прежнему в камере, потому что Морр никогда не примет в свое царство подобную дрянь.
Наконец горшочек снова показался из темноты, спустившись как по волшебству. Страж вытащил листок пергамента, пробежал по нему глазами и кивнул напарнику. Тот убрал мушкетон, и Штренг облегченно выдохнул.
— Герр Грюбель, — подал голос первый солдат, когда Матиас ступил на пристань. — Добро пожаловать в тюрьму Рейксклык.
Могучая громада крепости-темницы нависала над головами Матиаса и Штренга, пока они шагали в глубь Рейксклыка. Штренг уже выхлебал весь шнапс из фляжки, но так и не смог отогнать противные мурашки, бегающие у него по спине. Рейксклык был, пожалуй, самым известным строением Рейкланда, если не всей Империи. Из тех, кто попадал в его темную утробу, почти никому не доводилось снова увидеть свет солнца. Болезни, истощение и отчаяние, царившие в узких, замкнутых лабиринтах тюремных коридоров, то и дело уносили очередную жизнь. А зимой в тесные темные камеры приходила ледяная стужа, и томившиеся здесь отбросы умирали сотнями.
Разговор с кастеляном вышел недолгим — пожилой офицер торопливо всучил нежданному гостю связку ключей и поспешил обратно, на верхние этажи центральной башни. Один из этих ключей открывал тяжелую, окованную железом дверь, ведущую на узкую лестницу, уходившую в глубь скалы. Освещая себе путь одним маленьким факелом, путники направились вниз. Зловещую тишину, висевшую здесь, нарушали лишь редкие глухие стоны, пробивавшиеся сквозь камень из камер и темниц, располагавшихся прямо за стенами лестницы.
В прежние годы Рейксклыком безраздельно властвовал печально известный судья Фаулькберг, жадный до власти магистрат, десятилетиями приводивший Рейкланд в ужас своими жестокими и кровожадными понятиями о справедливости. Фаулькберг приказал выкопать отдельные казематы под основной тюрьмой, так глубоко, что те находились даже ниже уровня речной воды. В эти казематы магистрат отправлял избранных узников, тех, кто каким-то образом вызвал у него личную неприязнь.
Лестница уходила все глубже и глубже, пока от речного холода изо рта визитеров не начал вырываться пар. Штренг подавил накативший чих, прикрываясь рукавом. Наконец лестница сделала последний виток и вывела их к массивной стальной двери. Матиас помедлил пару мгновений, а затем порылся в связке ключей, выданных кастеляном, и отыскал нужный.
За дверью их ждал длинный коридор, ведущий во мрак подземелий под Рейксклыком. Вдоль каменных стен тянулись тяжелые стальные двери. В настенных креплениях трещали и шипели редкие факелы, сквозь стены сочилась влага, блестящие капли падали с потолка.