Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."

Протолкнувшись через визжащую, паникующую толпу надушенных и разодетых гостей, он оказался в главном зале — и, подняв глаза на парадную лестницу, увидел барона Фридо фон Готца.

И тогда Матиас понял, что его худшие опасения оправдались.

Над Вуртбадом простерлась рука Нургла.

Карандини, дожидавшийся в темноте подвала, дрожал и зябко кутался в полы плотной рясы — однако он понимал, что его знобит не от холода, а от страха. Где-то в замке у него над головой Сиббечай в эту самую минуту направлялся за долгожданным трофеем, за ненавистной «Das Buch die Unholden». И как только книга окажется в немертвых руках вампира, тот вернется за некромантом. И тогда смерть, которую Карандини надеялся обмануть навеки, все-таки настигнет его.

Из зияющего провала тоннеля послышался шорох, и глаза некроманта распахнулись от ужаса. Представляя себе триумф Сиббечая, он совсем позабыл о других врагах — тех, кто был куда ближе и куда опаснее. Карандпни оглянулся, ожидая увидеть возвращающийся подземный народец, но в этот момент объект его страха показался сам — и некромант облегченно выдохнул, увидев не корявую тушу, покрытую грязным мехом, а такого же человека, как и он сам.

— С дороги, — прошелестел ледяной голос из темноты.

Говоривший подошел ближе, и Карандини с удивлением обнаружил перед собой знакомое лицо — и улыбнулся, разглядев бледную кожу Грегора Клаузнера и тусклые, безжизненные глаза. Значит, Сиббечай решил одарить проклятием некрарха обоих сыновей Вильгельма? Как предусмотрительно. Но почему он так долго ждал, прежде чем призвать своего невольника?

— Я знаю, что вампир здесь, — прорычал Грегор, продолжая наступать. Карандини изумленно взглянул на грубый деревянный обломок в его руках. — Не пытайся меня остановить.

Неожиданно некромант все понял. Вампир не полностью подчинил себе собственное творение. Грегор воскрес не как исполнительный раб, но как неупокоенный мститель, решительно настроенный уничтожить чудовище, обрекшее его на погибель. Их с Сиббечаем связывали невидимые узы, позволявшие Грегору ощущать местонахождение некрарха.

— Остановить? — рассмеялся Карандини и демонстративно отошел, освобождая Грегору путь. — С чего ты взял, что я собираюсь тебе мешать?

Клаузнер смерил некроманта подозрительным взглядом и прошел мимо. И Карандини едва не рассмеялся ироничности всей ситуации.

— Хорошей охоты! — крикнул он вслед Грегору, скрывшемуся в коридоре.

Будет невероятно уместно, если Сиббечай падет от руки одного из собственных творений, если все его гнусные мечты окажутся загублены его же хитроумными планами. Немногим из вампирских невольников хватало силы воли восставать против хозяев. Карандини надеялся, что Грегор как раз из них — и если это и впрямь так, то некромант очень скоро об этом узнает. Если Сиббечай умрет, развеется и наложенное им заклинание подчинения.

Но тут до ушей тилийца долетел шум огромной толпы, наводнившей тоннели. Карандини содрогнулся, услышав стрекочущий писк крыс, визгливую речь подземного народца. Визжащая орда подбиралась все ближе, лязг мечей и копий становился все громче, и Карандини укрылся в тенях склада, призывая силу тьмы на помощь, приказывая ей укутать его непроницаемым покровом и стать с ним единым целым.

Скавены хлынули из тоннеля сплошным потоком вонючего меха, рваной кожаной брони и ржавой стали. Вытянутые носы втягивали воздух, алые глаза таращились в темноту, отчаянно жаждущие отыскать хоть кого-нибудь живого. Тех, кто вышел первыми, подталкивали в спины напирающие сзади, и вскоре скавены заполонили склад. Карандини в безмолвном ужасе смотрел на оскаленные клыки, на чувствительные носы, выискивающие запах преследуемой добычи.

А затем в подвал выбралась тварь в тысячу раз страшнее, чем все предыдущие. Это был серый крысолюд, облаченный в темные одежды с меховым воротником, сжимавший в лапах посох с железным наконечником. Голову грызуна венчали огромные рога. Карандини ощутил мощь этого чудовища — он практически видел, как вокруг скавена 6урлит богомерзкая энергия. Скавен-чародей рявкнул приказ, и вся толпа хлынула вперед, пища и расталкивая друг друга. Они направлялись прямо по следам Грегора Клаузнера. Рогатый крысолюд обернулся и взглянул прямо на Карандини, а затем юркнул следом за подчиненными. Некромант поежился. Несмотря на то что он давно привык к немертвому пламени глаз Сиббечая, нечеловеческая злоба, полыхавшая в глаза скавена, все равно его испугала.

Когда какофония писка и топота смолкла, Карандини испытал огромное облегчение. Он до конца дней своих не забудет этот полный ненависти взгляд рогатого крысолюда.

А затем некромант случайно взглянул вниз — и в ответ на него уставились сотни крохотных красных глазок. Под ногами у Карандини шевелился живой ковер из тощих мохнатых тушек. Десятки маленьких пастей жадно распахнулись, сверкнули острые зубы.

Карандини еще успел подумать, что смерть от рук Сиббечая, возможно, выглядела бы более достойной. А затем полчища крыс набросились на него, как живая волна, накрывая с головой.

Глава двенадцатая

Ходячее воплощение разложения воняло так нещадно, что у Матиаса слезились глаза. Если когда-то барон и был человеком, то теперь в нем не осталось ничего человеческого — кто-то призвал в эту плоть темные силы, и они полностью поглотили ее. Возможно, внутри этого раздутого сгустка гнили и скверны, этой кучи опухшей и бесформенной плоти еще трепыхался человеческий разум, еще звенели мутные осколки человеческой души. Из того места, где могли располагаться плечи, торчали руки, непропорционально длинные для людского тела, позеленевшую кожу покрывала багрово-красная сыпь и сочащиеся гноем нарывы. Тело этого монстра напоминало сложенные в кучу шматы мяса, со всех сторон болтались складки жира, хлопающие друг об друга, из каждой язвы текла слизь, а между складками зияли кровоточащие раны, влажно чавкающие при каждом движении. Брюхо монстра было сплошной открытой раной, проеденной изнутри какой-то мощной кислотой, и оттуда бесстыдно торчали темно-розовые кишки — как иной генерал напоказ выставляет свои ордена. Плоть вокруг проеденной дыры потемнела от коричневого налета полупереваренной пищи, и с каждым шагом из прорванного кишечника выплескивалось еще больше нечистот. А из мешанины внутренних органов таращились крохотные желтые глазки. Тульману показалось, что это маленькие демонические отродья копошатся в утробе носителя.

Голова чудовища — если только можно было назвать так эту жуткую опухоль, возвышающуюся над плечами, — абсолютно растеряла всякое сходство с человеческой. Черты вытянулись и исказились, глаза, превратившиеся в две лужи синеватого гноя на гнилой зеленой плоти, сместились относительно друг друга. Рот стал огромной пастью, растянувшейся от уха до уха, полной рядов гнилых зубов. Из челюсти выпирали бурые бивни, а сморщенный желтый язык то и дело высовывался между ними, как огромный червяк. Рога, такие же гнилые и полуосыпавшиеся, как и вся остальная плоть чудовища, торчали по обеим сторонам головы и смотрелись как некая нечестивая пародия на нимб святого.

В довершение всего на шее этого монстра болталась горностаевая мантия. Матиас узнал эмблему на застежке — ту же самую, что украшала печать, скреплявшую приглашение Мейссера. Печать барона Фридо фон Готца, правителя Вуртбада, ставшего детищем Нургла.

Монстр пополз вниз по лестнице, воняя, булькая и бормоча что-то. Но Матиас совершенно не собирался прислушиваться к тем богохульствам, которые пыталась выговорить эта демоническая тварь. Отвращение пересилило страх в душе охотника, и Матиас одним уверенным движением выхватил пистолет и, практически крича литанию из «Deus Sigmar», прицелился и выстрелил прямо в череп чудовища.

На один миг нечисть замерла, ее глаза закатились, как будто их ничего не удерживало в глазницах. Из дыры, зияющей посреди того места, где когда-то располагался лоб, сочилась густая черная слизь, стекала на морду грязной струйкой. Когда она дошла до пасти твари, та выпустила свои похожий на червяка язык, слизывая жижу с отвратительной морды, как какое-то изысканное лакомство. Порченая шкура демона зашипела от прикосновения языка, пошла вонючим дымком. Затем глаза снова сфокусировались, язык втянулся обратно в необъятную пасть, и чудовище поползло по лестнице дальше.