Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."

Как и музыка, празднество текло сухо и безжизненно — слетевшиеся к огню мотыльки понимали, что впереди ждет погибель.

— Для города, стоящего на пороге зимы, чумы и голода, эти ребята явно умеют страдать с размахом, — заявил Штренг, вгрызаясь в гусиную ногу, прихваченную с одного из длинных обеденных столов в необъятном банкетном зале. Похлопав себя по животу, наемник громко и сыто рыгнул.

— Если карантин не снимут в ближайшее время, откликнулся Матиас, — эти люди к концу месяца будут варить кожаные сапоги и кору с деревьев.

Штренг пожал плечами — благосостояние жителей Вуртбада его нисколечко не волновало.

— Ты же наверняка помнишь, что мы с ними в одной лодке, дружище Штренг, — продолжил охотник. — Пока карантин не снимут, все, что происходит в городе, касается и нас.

Наемник метнул на него кислый взгляд и поставил тарелку на ближайший диван. Услышанное основательно подпортило ему аппетит.

— Вот об этом ты мог бы и не напоминать, — буркнул Штренг. — Теперь мне придется пойти и раздобыть достаточно эля, чтобы забыть про это все.

— Будь начеку и не зевай по сторонам, — велел Матиас. — Не забывай, зачем мы здесь.

Наемник хмуро взглянул на него, но понятливо кивнул.

Их план был совершенно безумным. Сказать по правде, Матиас и сам понимал, что они лезут убивать дракона в его собственном логове — арестовывать барона фон Готца в его же замке. Барона предстояло умыкнуть из-под носа целой армии стражников, лакеев и прочих прихвостней. Оставалось только надеяться, что безумие его окажется таким же очевидным для всех остальных, каким оно было для самого охотника. Обрывки некоторых разговоров, долетавшие до ушей Матиаса, позволяли считать, что он не одинок в своих подозрениях. Высший свет Вуртбада ничуть не расстроится, если барона фон Готца лишат власти, — главное, чтобы этим занимался кто-то другой, а не они.

Отряд, который Тульманн привел в замок, насчитывал семь человек. На самом деле, их было восемь, но на помощь Мейссера рассчитывать не приходилось. Зилья оказалась права — стража барона не стала внимательно их разглядывать, лишь коротко ознакомилась с приглашением Мейссера и пропустила дальше. Матиас даже слегка удивился, что делегатов из ордена Зигмара не попросили сдать оружие, которое они носили, не скрываясь, — с другой стороны, кто бы стал ожидать, что набожные храмовники, преданные слуги Зигмара и основанной им Империи, поднимут оружие против ее высшего представителя в Вуртбаде? К тому же Матиас подозревал, что после казни Маркова барон фон Готц наверняка рассчитывает, что Мейссер защитит его от остальных представителей Министерства юстиции.

Часовые у ворот отчаянно старались ничем не оскорбить охотников на ведьм, но еще осторожнее они вели себя с могучим великаном в черной броне, капитаном-юстициаром Эрхардтом. Морр был из тех богов, которого почитали не из любви, но из страха, и этот страх распространялся и на угрюмых служителей властелина смерти, Черную Гвардию. Солдаты барона попросту не осмелились попросить Эрхардта сдать массивный меч, висящий у него на поясе. И даже сейчас, когда в банкетном зале замка собралось небывалое количество гостей, вокруг Черного Стража оставалось пустое место — Матиас сомневался, что сам император сумел бы вызвать такой почтительный ужас. Эрхардт стоял, привалившись к рифленой колонне, обозревая толпу тяжелым взглядом. Так смотрел бы волк на стадо овец.

— Я по-прежнему считаю, что этот твой план не сработает. — Мейссер не отлипал от Тульманна с тех самых пор, как они покинули дворец капитула.

Возможно, капитан понимал, что Матиас — единственный, кто не позволит Штренгу размозжить ему голову, а Зилье — перерезать глотку. Конечно, идею бросить вызов барону фон Готцу Мейссер встретил без излишнего восторга, особенно если учесть, как отчаянно он старался завоевать расположение правителя Вуртбада. Затея Матиаса показалась ему бредом опасного сумасшедшего, и участвовать в ней капитану вовсе не хотелось. Штренг не раз и не два угрожал Мейссеру расправой, если тот не закроет рот, но капитан не оставлял попыток повлиять на Тульманна.

— Арестовывать его превосходительство прямо в его собственном замке? Возможно, сумасшедший здесь вовсе не барон.

— Я принял ваше беспокойство к сведению, брат Мейссер, — едва слышно прошипел Матиас. — Однако и вам также стоит не забывать, что в нашем отряде есть несколько человек, которые позаботятся о том, чтобы в случae провала нашей затеи вы не смогли над этим позлорадствовать.

Самодовольное выражение, которое появлялось налице Мейссера каждый раз, когда он замечал солдата в цветах барона, мигом испарилось, и Матиас решил закрепить эффект.

— К тому же если мой план потерпит неудачу, то барон не станет рисковать и казнит всех, кто участвовал в попытке его свержения. А ведь это ваше приглашение открыло для нас двери в замок.

Мейссер округлил глаза, осознавая весь ужас своего положения. Может настать такой момент, когда фон Готца придется опасаться сильнее, чем Матиаса и его соратников.

— Ты… пожалуй, ты прав, — признал капитан, покрываясь потом. — Тогда позволь мне помочь тебе. Если фон Готц и впрямь такой монстр, как вы считаете, то тебе понадобится вся возможная помощь.

Матиас недоверчиво оглянулся на капитана. Мейссер и впрямь полагал, что Тульманн настолько туп, чтобы довериться ему, или он просто настолько отчаялся, чтобы в последний момент переметнуться на другую сторону?

— Приятно видеть, что ты осознал и раскаялся, — вздохнул охотник, и Мейссер закивал, как обрадовавшийся стервятник.

— О, ты не пожалеешь, доверившись мне, — заверил он Матиаса. — В этом храбром предприятии все мои умения в твоем распоряжении. — Он протянул руку. — Но, конечно же, с оружием я стану еще полезнее.

Матиас возвел очи горе.

— Боюсь, куда лучше я буду себя чувствовать, если мне не придется постоянно оглядываться, — ответил он и посмотрел Мейссеру за спину, на худенькую фигурку в черной одежде, оказавшуюся совсем рядом. — Но я уверен, что Зилья Маркова с удовольствием одолжит тебе один из своих клинков.

Мейссер отшатнулся от женщины, как от привидения. В глазах Зильи пылала отчаянная ненависть.

— Не волнуйся ты так, жаба, — огрызнулась госпожа Маркова. — Голову барона я хочу заполучить куда сильнее, чем твою. Но это — единственная голова, которая нужна мне больше твоей. — Она похлопала рукой в перчатке по висящему на поясе мечу.

Матиас огляделся по сторонам, высматривая среди бюргеров и аристократов темные одежды остальных охотников на ведьм. Те рассредоточились по углам зала, как и было приказано. Со своих наблюдательных позиций они могли увидеть каждого, кто входил и выходил из помещения, и поддерживать зрительный контакт хотя бы с одним из остальных заговорщиков. Когда барон появится, то кто-то из охотников подаст сигнал остальным.

Мероприятия вроде сегодняшнего праздника подчинялись строгому регламенту, основанному на многовековых традициях. Согласно одной из таких традиций, первый вальс оставался за бароном и баронессой. До тех пор музыканты играли более простые мелодии, ожидая появления своего господина.

Баронесса была привлекательной женщиной, миновавшей пору юности, чего не скрывали ни затейливый парик, ни платье с низкими плечами. Она сидела в кресле, похожем на трон, возвышавшийся на помосте у северной стены, и поддерживала непринужденную беседу с придворными, то и дело мрачно поглядывая на пустующее соседнее кресло.

А затем послышались крики — резкие, пронзительные крики людей, ощутивших, как в их душу вонзаются ледяные когти Древней Ночи. Какофония ужаса доносилась из главного зала и становилась все громче и истеричнее по мере того, как к испуганному хору присоединялись все новые и новые голоса. Солдаты бросились вон из банкетного зала и поспешили по мраморным коридорам в роскошно отделанный парадный зал. Матиас торопливо направился следом, на ходу крикнув своим людям, чтобы те не отставали.

По мере того как парадный зал становился все ближе, в нос Тульманну все сильнее бил запах гнили и смерти, вонь богомерзких, нечистых чар. Они напоминали о самых извращенных, самых отвратительных культах, которые доводилось вскрывать Матиасу, об ужасе людей, пресмыкавшихся перед богом, воплощавшим одну лишь скверну и разложение. Охотник чувствовал, как по коже ползают невидимые черви, как воздух наполняется призрачной мерзостью. По пути в зал ему попадались те, кто оказался менее стойким, — бедолаги сгибались пополам, не вынося мерзкой ауры, и их рвало прямо на мраморный пол. Матиас молился, чтобы его подозрения не оправдались, чтобы ужас, который завелся в замке, оказался не более чем ночным кошмаром, порожденным его собственными жуткими воспоминаниями.