Полная версия книги - "Мент из Южного Централа (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович"

— Энрике, ладно, давай начистоту, согласен? Собачьи бои мне до одного места, я — детектив по угонам, а не защитник животных. Расскажи мне про машины.

Я заметил, как в его глазах что-то мелькнуло. На долю секунды он потерял самообладание, он явно не ожидал этого вопроса.

— Какие машины? — спросил он.

— Дорогие, — ответил я. — Новые дорогие машины — «Порше», «Ламборгини», «Мерседесы». «Ягуары», в конце-концов. Которые угоняют по всему городу, а потом они случайно мелькают тут, в Южном Централе.

— Я не знаю о чем ты говоришь, детектив, — он покачал головой.

— Знаешь, — я улыбнулся. — У тебя набита цифра тринадцать на предплечье, три точки на руке и вон еще на шее татуировка. Мы оба знаем, что ты из Суреньос. И не говори мне, что ты просто бродишь по улице и рисуешь теги. Ла Эме не будет терпеть у себя бездельников.

Он даже не моргнул.

— Да, у меня татуировка, и что? Это не преступление. У половины парней в моем районе такие же.

— Верно, — я улыбнулся. — Но не у всех из них есть две судимости. Вандализм, так? Ты рисовал теги?

— Я уже получил наказание за это.

— А теперь ты на собачьих боях, — сказал я. — И ситуация может поменяться по мановению моей руки. Из зрителя ты превратишься в организатора. Стоит молчать?

Нет, это не подействовало. Он только усмехнулся. Действительно, жиденькая какая-то угроза. Похоже, что придется действовать так, как я действовал в Москве в конце нулевых. Правда без бутылок от шампанского.

— Энрике, я сейчас скажу тебе кое-что, и ты внимательно выслушаешь меня. Потому что от этого зависит то, доживешь ли ты до утра.

Он помолчал.

— Я знаю, что ты боишься Ла Эме. Любой нормальный человек боится их, я тоже. Если ты заговоришь, и они об этом узнают, то тебе конец. И я это понимаю. Но вот чего ты не понимаешь: я могу сделать так, что тебе будет гораздо хуже.

— Это угроза? — спросил он.

— Это информация. Ты, наверное, думаешь, что сейчас тебя отправят в камеру, где ты просидишь до утра. Потом придет адвокат, вы все обсудите, и через пару дней тебя отпустят под залог, ну… В тысячу долларов, может быть, в полторы. Так ведь уже бывало с твоими друзьями, верно?

— Ну и? — он не понимал, к чему я клоню.

— А теперь я скажу тебе, что я сделаю, чтобы этого не произошло. Перед тем, как тебя поведут в камеру, я пройду по всему участку и каждому, кого встречу, скажу одну вещь.

Он помолчал немного, посмотрел на меня снова и спросил:

— Какую?

— Я скажу, что тебя взяли за растление малолетних. И знаешь что? Мне поверят. И когда эта информация попадет в камеру, а она попадет туда в течение часа, то ты знаешь, что произойдет.

Он побледнел. Не сразу, постепенно, но он знал, что происходит в камерах с теми, кого считают растлителями. Это знал каждый, кто был хоть как-то связан с криминалом.

Это была грязная игра, очень грязная, но мне нужна была зацепка по этому делу. И я уже понял, что он что-то знает.

— Ты блефуешь, — сказал он, но его голос дрогнул.

— Думаешь? — я улыбнулся. — Скажи мне «нет» еще раз, и до утра ты точно узнаешь, блефую я или нет.

— Если ты сделаешь это, то я пожалуюсь адвокату, и тебя выгонят из полиции.

— Правда? — спросил я. — А кому поверят, мне или мексиканцу с двумя судимостями? И вообще, ты уверен, что доживешь до встречи с адвокатом?

Он посмотрел на меня с настоящим страхом. Похоже, что до него дошло, что он встретил кого-то такого же безбашенного, как его мексиканские друзья. Или даже более безбашенного.

— Если я расскажу, — проговорил он. — Мое имя нигде не появится?

— Нигде, — ответил я. — Проведу это как анонимную наводку.

— Мне нужны гарантии, — сказал он.

— Диктофон выключен, — я показал на прибор. — Мое слово — уже гарантия. И мне не нужно твое имя в суде, мне нужна информация.

Он облизнул губы, опустил взгляд на свои руки в наручниках и спросил:

— Что ты хочешь знать?

— Все об этой схеме, — ответил он. — С самого начала.

— Я не работаю с ними, — он покачал головой. — Я… Другими делами занимаюсь. Но у меня есть знакомые, и мы не болтаем о таких вещах, мы же не тупые ниггеры, чтобы хвастаться. Знаю только, что откуда-то сверху приходят заказы, говорят, какая машина нужна, и ее угоняют.

— Кто угоняет? — спросил я.

— Просто пацаны с улиц, — он пожал плечами. — Те, кому скажут.

— Ладно, — кивнул я. — Я вижу, ты не хочешь закладывать своих друзей, и я это понимаю. Но мне нужна конкретная информация. Ты можешь мне сказать что-нибудь или нет?

— Их пригоняют в мастерскую, — сказал он. — Там их готовят, а потом отправляют куда-то дальше. Я не в курсе.

— Где мастерская? — спросил я, открыв блокнот.

Он замялся. Понимал, что это уже конкретная вещь, и что он пересекает черту, после которой нет возврата. Но он искренне верил, что я объявлю его растлителем.

— Энрике, — сказал я. — Ты уже начал, не останавливайся на полпути. Это никуда не пойдет.

Он сглотнул и сказал:

— Автосервис на Флоренс-авеню между Уилсон и Уилмингтон. Называется «Juan’s Auto Repair». Обычная мастерская, чинят машины, меняют масло. Днем. По ночам им отвозят тачки.

— Что еще ты мне можешь сказать? — спросил я.

— Я больше ничего не знаю, — он покачал головой. — Честно.

Я записал адрес. Это уже что-то, но дальше придется действовать на территории банд. Без особого прикрытия, если только Филлмора позвать, он, думаю, впряжется. И кого-нибудь еще из нормальных парней.

Но придется объяснять им, почему я не хочу отправлять это дело наверх. Хотя они поймут: если я это сделаю, меня в лучшем случае погладят по голове, а вот если раскрою все сам…

— Спасибо, Энрике, — сказал я. — Ты сделал правильный выбор.

— Правильный? — переспросил он. — Если они узнают, что я тебе что-то рассказал, меня убьют. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — кивнул я. — Но ты мне ничего не говорил. Ты просто пришел посмотреть на собачьи бои, получишь свой очередной условный и выйдешь. Все остальное останется между нами.

— И как ты объяснишь, откуда у тебя информация?

— Это моя проблема, не твоя. А теперь давай о боях еще раз и с самого начала.

Я снова включил диктофон и погнал те же самые вопросы: откуда узнал, кто организатор. Он отвечал одно и то же: ничего не знаю, оказался там случайно, ставок не делал и так далее. Как мне показалось, он даже приободрился. Поверил мне, что ли?

Минут через пятнадцать я решил, что хватит. Я выключил микрофон, встал, подошел к двери, открыл ее и позвал патрульного.

— Отведите задержанного в камеру, — сказал я. — Дело о собачьих боях, зритель. Оформите по стандарту.

Патрульный пошел в нашу сторону, я вышел, пропустил его в допросную, а сам двинулся в наш отдел, если это так можно было назвать.

Так. Теперь у меня есть адрес автомастерской. И, по-хорошему, нужно было бы организовать наблюдение, вот только сделать это не так просто. Придется рассказывать обо всем лейтенанту. Так что делать это нужно своими силами и дежурить по очереди, а самим быть наготове.

Если что-то увидим, то повод ворваться туда найдем — это не проблема.

Только надо бы сперва съездить и осмотреть. Как бы…

А о чем я, собственно, думаю? У меня есть отличный предлог посетить автомастерскую — это моя развалюха. Надо же что-то сделать со стеклом, верно? Не ездить же мне до конца жизни со скотчем, который еще и дверь закрыть толком не дает.

Правда, денег на ремонт нет, и я даже понятия не имею, сколько это будет стоить. А я еще и должен Биллу. Интересно, сколько.

Я вошел в кабинет и увидел Филлмора который сидел за столом и пил кофе из бумажного стаканчика. Вроде ничего необычного, но я малость удивился, и спросил:

— А чего это ты тут?

— Так я ж на дежурстве, — хмыкнул он. — Это у тебя надо спросить, что тут делаешь ты. Узнал чего-то?

— Кое-что, да, но мне нужно будет уточнить сперва, — увильнул я от ответа. — А как там Рэмбо?