Полная версия книги - "Перо и штуцер (СИ) - Старый Денис"

Очень надеюсь, что этот эпизод войдёт в историю. Вот я точно постараюсь, чтобы он был описан и в газетах, которых, правда, ещё нет, но я надеюсь, в скором времени появятся, и в какой-нибудь книге. Ну а то, что об этом будет описано в так называемой мной военной летописи, — факт.

И уже скоро я сел в отличного качества карету, в которой даже были установлены рессоры, сделана дополнительная шумоизоляция. И вот в таком комфорте, в сопровождении трёх прелестниц, моих ночных фей, я отправился в путь.

Да, девушки становились для меня серьёзным балластом. Совесть и мужское достоинство мне не позволяли их бросить на произвол судьбы. Ну а здравый смысл порой кричал, чтобы я их чуть ли не выкинул в ближайшем лесу.

Надо будет обязательно поговорить с Акуловым. Пускай он найдёт достойных казаков, которые возьмут в жёны этих красоток. Ну а я им уже дам такое серьёзное приданое, что от которого у казака глаза загорятся ещё больше, чем от, несомненно, очаровательных прелестей любой из трёх девушек. И тогда почему же казака? Вон…

— Альбана, — обратился я к Рыжей. — Ты так смотрела на Глеба…

— Прошу простить меня, господин, — быстро повинилась девушка.

— Да нет же… Выходи за него замуж. Приданное дам достойное, — сказал я.

Рыжая посмотрела на двух других барышень.

— Мы не нужны господину? — отвечала за всех Альбана.

— У господина жена… Я и так грех отмаливать буду, колени сотру. Не искушай, — сказал я.

— Тогда да, я согласна, господин, — почти что и не думая сказала Рыжая.

Я усмехнулся. Вот… одну пристроил, и двух остальных недолга определю. Да пусть девушки счастливы будут.

Я открыл дверцу и посмотрел вперед и назад, в стороны. Прямо великое переселение народов. Ни конца нашему каравану не видно, ни края.

Почти две тысячи повозок. И ведь большинство из них — это всё то, что приедет в Россию: это драгоценности, это ткани, даже инструмент, и тот мы вывозили. Это было, конечно, удивительно, но только кос везли под три сотни. Хороший такой инструмент, особенно если подвергнется небольшой переделке моими мастерами под уже привычную в моём поместье косу.

Может быть, я и перегружал обоз, но не менее сорока плугов мы везли с собой. Подумалось, что уж как-нибудь довезём, тем более когда венгерское войско разгромлено и можно ходить по той самой Венгрии отрядом в десять тысяч воинов практически как у себя дома, в России. А вот когда довезём — так серьёзное подспорье будет для сельского хозяйства и моего поместья, и, может быть, уже пора бы замахнуться и на то, чтобы частично заняться государственными землями.

Я несколько погорячился, когда говорил о том, что наш укреплённый лагерь, который расположился в лесу, находится всего лишь в двух днях пути. Нам понадобилось целых три дня. Но это, видимо, из-за того, что мы шли весьма медленно. Но путешествие не доставляло никакого неудобства. Напротив… Решив отдать девчонок замуж, напоследок я… Очень уж у нас развратная карета получилась.

Кстати, с нами возвращалось ещё и порядка трёх сотен русских людей, хотя кто-то из них мог бы назвать себя и украинцем, даже молдаванином, но неизменно говорил, что русский, чтобы точно забрали. Даже когда с явным акцентом.

Это те рабы, которые прислуживали османскому паше или другим знатным османам, которые нынче уже удобряют австрийскую землю, а до этого, видимо, торговали с крымскими татарами живым русским товаром.

Этого достаточно, чтобы ненавидеть и татар, и турок? Да. Нос татарами нужно как-то смириться: устраивать тотальный геноцид — это не то, к чему я стремлюсь. А вот сделать татар лояльными русскому царю — вот это будет высший пилотаж моего участия в событиях.

Прибыли в крепость, словно бы вернулись к себе домой. И пусть места многим не хватало, однако как-то быстро расположились и за крепостными стенами, и возле них, организовывая очень даже приличного размера город. Палаток было больше пяти тысяч. Часто подразделения оказывались уже в явном лесу, чаще.

Тут же дополнительно застучали топоры, стали строиться избы, словно мы здесь собрались зимовать. Хотя кто его знает? Но я хочу домой. Много мы нагуляли, хотя предстоит ещё тоже немало работы.

Пока будут проходить разборки возле Вены и возле Праги, я предполагал изрядно порезвиться на коммуникациях врага. Мало того, что в османскую империю идут обозы с награбленным, которое мы можем перехватывать, так ещё и в османскую армию идут подкрепления и, опять же, обозы со всем нужным для содержания огромного количества османских солдат.

Но есть у меня ещё одна завиральная идея… безумная, а потому вполне осуществимая.

От автора:

После неудачного эксперимента искусственный интеллект вселяется в мозг капитана полиции. Теперь в его голове живёт цифровая девушка Иби — умная, ехидная и чертовски полезная. И вместе они раскроют больше, чем весь отдел.

📌 На первый том СКИДКА!

📌 ЧИТАТЬ: https://author.today/reader/537116

Глава 11

Прага.

26 октября 1683 года.

Раннее утро. Прохладный ветер уносил смрад, вороны недовольно каркали, что люди и их лошади, потревожили и не дают спокойно обедать. Солнце пыталось пробиться из-за туч, но по всему видно, что небосклон готовиться разверзнуться дождем и закрывает для лучей и ясного неба все лазейки. Холодным, пронизывающим, дожнем должно окатить и живых и мертвых. А еще оплакивающим все то, что произошло на этом месте.

Император Священной Римской империи Леопольд Игнатий Иосиф Валтасар Франциск Фелициан стоял посреди поля, на котором ещё вчера бушевало сражение, о масштабах которого даже образованный император, прекрасно помнивший рассказы о великих битвах, принимавший участие в сражениях, и предположить не мог.

Практически невозможно было проехать верхом, чтобы не потоптаться по телам павших. И Леопольд I даже вздрогнул, когда его конь поставил копыто на одного из павших за свое государство, своего императора, солдата.

— Ваше Величество, это великая победа! — говорили императору по левую руку.

— Вы войдёте в историю как великий человек, — не отставали и по правую руку от монарха.

А вот у него наворачивались слёзы. Да, приятно получать похвалу, особенно когда всё было на грани краха. Но разве сейчас крах не произошёл? Разве не пала армия? Та, которую с таким трудом в течении двух месяцев собирал Леопольд? Кем теперь воевать?

Множество мыслей рождалось в голове у императора, но он продолжал, величественно смотреть на поле возле Праги: именно он смог одолеть врага. Если сейчас не признать себя великим полководцем — поставить под сомнение успех, а значит и поддержку подданных. А слезы? Так уже начинал накрапывать дождь, он смоет слабость.

Леопольд посмотрел на свою свиту. Все прихлебатели, все хотят как-то пристроиться к победе, ну или быть с монархом в тот момент, когда, по их мнению, император должен было наи более благосклонен и счастлив.

Но был один человек, который всегда, ну или почти, говорит монарху правду. За это Леопольд недолюбливал Антонио Карафу.

— Фельдмаршал, следуйте за мной, — строго сказал император.

Когда он повёл коня вперёд и остальная свита увязалась за монархом, Леопольд развернулся и жестом руки указал, чтобы все оставались на своих местах. Маршал не был «всеми». Ему персонально было сказано.

— Визирь отправился в Вену? — как только они немного отъехали и нашли небольшую площадку, где было меньше тел павших героев и сражённых врагов, спросил император.

— Это самое предполагаемое решение наших врагов, ваше величество, — тут же ответил пожилой фельдмаршал.

— Что мы можем противопоставить? И есть ли нам ещё кем воевать? — с явной горечью спросил император.

Он уже получал доклад, но от другого фельдмаршала, от Георга Фридриха Вальдекского. Но этот военачальник то и дело сбивался и начинал говорить об успехе его резервного корпуса в сражении. Уходил от прямых ответов.