Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"

В 4:00 утра 2 мая Кадис содрогнулся. Первый взрыв, на складе, разорвал ночную тишину, как удар грома. Ящики с радиооборудованием взлетели в воздух, их деревянные стенки разлетелись в щепки, а металлические детали — антенны, провода, радиоприёмники — разлетелись на десятки метров, врезаясь в стены и соседние контейнеры. Пламя вспыхнуло мгновенно, оранжево-красное, жадно пожирая остатки оборудования. Столб чёрного дыма взвился к небу, а едкий запах горелой резины и металла распространился по порту. Взрывная волна разбила стёкла в соседних зданиях, и осколки посыпались на гравий, как дождь.

Через три секунды рванул генератор. Топливные бочки, стоявшие рядом, усилили взрыв, превратив ангар в пылающий шар. Огонь взметнулся на пятнадцать метров, его жар ощущался даже на расстоянии. Бочки с дизелем взрывались одна за другой, выбрасывая фонтаны искр и горящего топлива, которые падали на соседние ящики и деревянные поддоны, разжигая новые очаги пожара. Гул от взрыва прокатился по порту, сотрясая землю и воду, а чёрный дым, густой и удушливый, закрыл горизонт, словно занавес. Крики охранников и рабочих смешались с треском огня и звоном падающих обломков.

Третий взрыв, в командном пункте, был самым разрушительным. Здание, бывший офис портовой администрации, сложилось, как карточный домик. Несущая стена, под которой Харроу заложил заряд, рухнула первой, утянув за собой крышу и второй этаж. Шифровальные машины, столы с картами, папки с документами — всё оказалось погребено под тоннами кирпича и бетона. Взрывная волна выбила окна на соседних складах, а облако пыли и дыма накрыло порт, как туман. Внутри здания находилось около двадцати человек — немецкие офицеры, техники и несколько местных наёмников, работавших на Абвер. Большинство погибло мгновенно, раздавленные обломками или задохнувшиеся в дыму. Те, кто был снаружи, кричали, пытаясь пробиться к руинам, но огонь и дым делали спасение невозможным.

Харроу наблюдал с крыши заброшенного склада, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза внимательно фиксировали хаос. Склад превратился в груду горящих обломков, генератор был уничтожен, а командный пункт — стёрт с лица земли. Пламя освещало порт, отражаясь в воде, как зловещий закат. Немецкие офицеры, выбегавшие из соседних зданий, кричали, пытаясь организовать тушение пожара, но их усилия были тщетны. Огонь пожирал остатки базы, а дым стелился над водой, закрывая звёзды. По предварительным подсчётам Харроу, в командном пункте погибло не менее двадцати человек, включая ключевых офицеров Абвера и техников, работавших над шифровальными машинами. Генератор и склад унесли ещё несколько жизней — возможно, до десяти местных рабочих и немецких инженеров, оказавшихся в зоне поражения. Взрывчатка сработала безупречно.

Порт превратился в осиное гнездо. Докеры, разбуженные взрывами, выбегали из бараков, некоторые в панике бросались к воде, другие пытались тушить огонь вёдрами. Немецкие охранники, оставшиеся в живых, метались между обломками, выкрикивая приказы, но их голоса тонули в рёве пламени. Один из них, коренастый мужчина с окровавленным лицом, пытался вытащить тело из-под обломков склада, но упал, задыхаясь от дыма. Испанские рабочие, нанятые немцами, кричали на кастильском, требуя помощи, но хаос поглотил все попытки организоваться. Вдалеке завыли сирены — полиция и пожарные Кадиса уже мчались к порту, но их прибытие только добавило сумятицы.

Харроу, всё ещё на крыше, прикинул последствия. Ущерб был колоссальным: радиооборудование уничтожено, шифровальные машины погребены под обломками, энергоснабжение базы прервано. Абвер потерял не только технику, но и ключевой плацдарм для операций в Средиземноморье. Взрывы были достаточно мощными, чтобы сорвать их планы на месяцы, но достаточно точными, чтобы не разрушить весь порт и не вызвать подозрений у Франко. Немецкие таймеры, обломки которых уже валялись среди руин, создавали правдоподобную картину аварии. Харроу знал, что его след чист, но время уходить пришло. Он спустился с крыши, его шаги были такими же бесшумными, как при подходе, и направился к своей гостинице.

К утру порт Кадиса был оцеплен испанской полицией. Немецкие офицеры, выжившие в хаосе, метались между обломками, пытаясь спасти остатки оборудования, но пожар уничтожил почти всё. Ящики с радиоаппаратурой превратились в обугленные куски металла, шифровальные машины были раздавлены под обломками, а генератор — груда искорёженного железа, всё ещё дымящаяся от жара. Испанская пресса, подогретая британскими контактами в Мадриде, уже распространяла историю о «трагической аварии» из-за неисправного немецкого оборудования. Франко, как предсказывал Синклер, не стал углубляться в расследование. Его режим, всё ещё хрупкий и балансирующий между нейтралитетом и симпатиями к Германии, не хотел лишнего шума.

Харроу покинул Кадис на рассвете, смешавшись с толпой рыбаков, покидавших порт. Его документы выдержали ещё одну проверку на выезде, где сонный полицейский лишь мельком взглянул на его паспорт. К полудню он был на борту траулера, направлявшегося обратно в Лиссабон. В кармане лежала зашифрованная записка для отправки в Лондон: «Три цели уничтожены. Без следов. Ван дер Меер.» Он стоял на палубе, глядя на удаляющийся берег, где чёрный дым всё ещё поднимался над портом, как зловещий флаг. Его миссия была выполнена, но он знал, что это лишь первый акт в долгой игре.

В Лондоне, на Даунинг-стрит, Болдуин получил отчёт к вечеру 2 мая. Он читал его в одиночестве, стоя у окна, где туман снова окутывал город, как саван. Операция удалась: база Абвера в Кадисе была уничтожена, их планы в Средиземноморье сорваны, а Британия показала, что не позволит собой манипулировать. Но премьер-министр чувствовал тяжесть решения. Смерть десятков людей — офицеров, техников, рабочих — лежала на его совести, даже если они были врагами. Сообщение ОГПУ о Мюллере продолжало вызывать вопросы: были ли Советы искренни, или это часть их собственной игры? Иден, Синклер и Келл уже готовили следующий шаг, усиливая наблюдение за Абвером в Лиссабоне и Берлине, а также за советскими агентами, которые могли знать больше, чем говорили.

В Кадисе слухи о «несчастном случае» быстро сменились новыми. Немецкие агенты, оставшиеся в порту, начали подозревать диверсию, но все улики — обломки таймеров с немецкими маркировками, искорёженные ящики «Siemens» — указывали на их собственное оборудование. Абвер был вынужден перегруппироваться, их операции в Средиземноморье получили серьёзный удар. Местные жители, напуганные взрывами, шептались о немецкой некомпетентности, а испанские власти закрыли дело как «аварию». Но в Берлине, в штаб-квартире Абвера, уже собирались аналитики, изучая отчёты и планируя ответ. Они знали, что это не случайность, но доказать причастность Британии не могли.

Харроу, стоя на палубе траулера, смотрел на горизонт, где море сливалось с небом. Его мысли были о том, что он сделал, и о том, что ещё предстоит. Но война только начиналась, и где-то в Берлине Абвер уже планировал ответный удар. Капитан Джеймс Харроу был готов встретить новые вызовы.

Глава 17

Осака, вечер 2 мая 1936 года

Низкие тучи, серые и плотные, скрывали луну и звёзды, окутывая город густым сумраком. Осака, раскинувшаяся вдоль извилистой реки Ёдо, гудела, несмотря на наступающую ночь. Узкие переулки, вымощенные потрескавшимися каменными плитами, вились между деревянными домами с облупившейся краской и новыми бетонными зданиями, чьи стеклянные окна отражали мигающие неоновые вывески. Улицы наполняли звуки: скрип колёс тележек, груженных углём и овощами, звонки велосипедистов, лавирующих между прохожими, резкие выкрики торговцев, расхваливающих жареную рыбу, свежие мандарины и связки зелёного лука. Воздух был густым, насыщенным запахами соевого соуса из уличных ларьков, угольного дыма от текстильных фабрик, выстроившихся вдоль реки, и сырости, поднимавшейся с воды. Неоновые вывески загорались одна за другой: красные, золотые и синие иероглифы мигали, рекламируя сакэ-бары, лапшичные с дымящимся рамэном и шумные залы патинко, чьи двери звенели от толп игроков, стучащих по рычагам.