Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"
В Лиссабоне, перед отплытием, он провёл ещё одну проверку своего снаряжения. В его комнате, пропахшей сыростью и табаком, он разложил содержимое сумки: три блока пластида, мягкие и холодные на ощупь, три таймера, каждый с выгравированным серийным номером, и набор инструментов для маскировки — отвёртки, гаечные ключи, моток проволоки и банка чёрной краски. Под подкладкой плаща был спрятан «Веблей» калибра.38, заряженный шестью патронами. Пистолет был последним средством, но Харроу знал: если его поймают, он не дастся живым. Он провёл пальцами по рукояти, вспоминая наставление полковника Синклера:
— Ты один, Джеймс. Если всё пойдёт не так, Лондон тебя не знает.
Эти слова эхом звучали в его голове, пока траулер рассекал волны, приближаясь к Кадису.
Харроу ступил на шаткий причал Кадиса на рассвете 1 мая. Порт бурлил жизнью: рыбаки тащили сети, полные сардин, грузчики перекатывали бочки с оливковым маслом, а немецкие инженеры в штатском сновали между складами, выдавая себя резкими командами на немецком, которые разносились над шумом порта. Харроу, в роли ван дер Меера, нёс потрёпанную кожаную сумку с инструментами, где под слоем гаечных ключей и мотком проволоки пряталась взрывчатка. Его документы — разрешение на ремонт портового крана, подписанное вымышленной компанией из Севильи, — выдержали беглую проверку таможенника, лениво махнувшего рукой. Акцент Харроу, безупречный кастильский с лёгким намёком на каталонский выговор, не вызвал подозрений. Он был лишь одним из десятков подрядчиков, затерянных в суете порта, где никто не смотрел дважды на человека с инструментами.
Он снял комнату в дешёвой гостинице «Ла Луна», в двух кварталах от порта. Тесное помещение под крышей пропахло рыбой, сыростью и дешёвым табаком, но оно давало вид на порт и уединение. Сквозь мутное окно открывался вид на краны и корабли. Здесь Харроу разложил своё снаряжение: три блока пластида, каждый завёрнутый в промасленную ткань, три таймера и инструменты для маскировки — отвёртки, банка краски, моток верёвки и пара перчаток, чтобы не оставить отпечатков. Он проверил «Веблей», убедившись, что курок не заедает, и спрятал его под подкладкой плаща. Пистолет был тяжёлым, но его вес успокаивал, напоминая о крайнем случае. Харроу сел на край кровати, закрыл глаза и мысленно прошёл маршрут операции, представляя каждый шаг, каждый поворот, каждый возможный риск.
Весь день 1 мая он посвятил разведке. Под видом подрядчика он бродил по порту, делая заметки о движении грузов, смене охраны и расположении целей. Он притворялся, что проверяет кабели крана, но его глаза фиксировали всё: двух охранников в гражданской одежде, но с военной выправкой, патрулировавших периметр базы Абвера; ржавые контейнеры, за которыми можно укрыться; и узкие проходы, ведущие к складу. База занимала угол старого склада, окружённого обломками ящиков и штабелями бочек. Охранники сменялись каждые четыре часа, их движения были ленивыми, но внимательными — немцы явно не ожидали угрозы в нейтральной Испании. Внутри склада Харроу заметил ящики с маркировкой «Siemens» — немецкое радиооборудование, аккуратно сложенное у стены. Рядом с главным зданием гудел дизельный генератор, его кабели тянулись к временному командному пункту, где за мутными окнами мелькали силуэты людей, склонившихся над столами с картами и шифровальными машинами. Он также заметил грузовик, припаркованный у склада, с немецкими номерами — вероятно, для перевозки оборудования. Это был дополнительный риск: если грузовик окажется рядом во время взрыва, ущерб будет ещё больше.
К вечеру Харроу составил план. Склад — первый: пластид под ящики с оборудованием, чтобы уничтожить технику и нарушить связь Абвера. Генератор — второй: заряд у топливного бака, чтобы пожар усилил разрушения. Командный пункт — последний: заряд у фундамента, чтобы обрушить здание и уничтожить шифровальные машины. Таймеры дадут ему время уйти, а немецкие механизмы создадут иллюзию внутренней ошибки Абвера. Он знал, что малейший промах — и он, а возможно, и вся операция провалится. Но его пульс оставался ровным, дыхание — спокойным. Харроу был машиной, созданной для таких моментов, где каждая секунда балансировала между жизнью и смертью.
Ночь 1 мая была безлунной, небо затянули тяжёлые облака, скрыв звёзды. Порт затих, лишь изредка доносились крики чаек, скрип корабельных снастей и далёкий гул генератора. Харроу двигался бесшумно, его тёмный плащ был незаметен в ночи, а сумка с взрывчаткой висела на плече, слегка позвякивая инструментами. Он выбрал маршрут через заброшенный склад, где ржавые листы железа скрипели под порывами ветра, маскируя любой звук. Его шаги были мягкими, как у кошки, подошвы ботинок едва касались гравия. Два охранника у периметра базы курили, их силуэты едва виднелись в тусклом свете фонаря. Один из них, высокий немец с короткой стрижкой, рассказывал анекдот, его смех разносился в тишине. Харроу дождался, пока второй отвернётся, чтобы прикурить, и скользнул к складу, прижимаясь к холодной кирпичной стене. Его сердце билось ровно, но адреналин обострял чувства: он слышал каждый шорох, чувствовал запах моря, видел каждую тень.
Внутри склада пахло машинным маслом, деревом и металлом. Ящики с радиооборудованием громоздились у дальней стены, их немецкие маркировки — «Siemens» и «Telefunken» — поблёскивали в слабом свете. Харроу опустился на колени, его движения были точными, как у хирурга. Он достал первый блок пластида, мягкий и холодный на ощупь, и аккуратно установил его под нижним ящиком, замаскировав провода под обрывки кабеля, валявшиеся на полу. Таймер, тёмный металлический цилиндр размером с сигару, щёлкнул, начиная отсчёт. Харроу настроил его на 4:00 утра — достаточно времени, чтобы заложить остальные заряды и исчезнуть. Он задержался на секунду, проверяя, надёжно ли спрятан заряд, и двинулся дальше.
Генератор оказался сложнее. Он стоял в открытом ангаре, окружённый бочками с дизельным топливом, и его низкий гул заглушал шаги, но рядом возился механик — молодой парень в засаленном комбинезоне, напевавший что-то на испанском и проверявший топливные шланги. Харроу замер в тени контейнера, его дыхание было едва слышным. Механик, лет двадцати, с усталым лицом и грязными руками, вытер пот со лба и отошёл к ящику с инструментами, бормоча проклятия в адрес «немецких машин». Как только его спина скрылась за углом, Харроу скользнул к генератору. Он прикрепил второй заряд к топливному баку, замаскировав таймер под кучу проводов, сваленных рядом. Взрыв здесь обещал быть разрушительным: топливо превратит ангар в огненный ад. Харроу провёл пальцем по таймеру, убедившись, что он активирован, и ушёл.
Командный пункт был самым рискованным. Здание, бывший офис портовой администрации, охранялось строже: один часовой у входа, коренастый немец с сигаретой, лениво прохаживался у двери, другой — на крыше, с винтовкой, чей силуэт вырисовывался на фоне неба. Свет из окон лился на гравий, вынуждая Харроу двигаться ползком вдоль стены. Его пальцы касались холодного кирпича, пока он не нашёл подвальное окно, прикрытое ржавой решёткой. Отвёртка, спрятанная в рукаве, помогла снять её за минуту, но металл скрипнул, заставив Харроу замереть. Его глаза метнулись к часовому у входа — тот не обернулся, занятый очередной сигаретой. Харроу протиснулся внутрь, оказавшись в тёмном подвале, заваленном старыми папками, пропахшими плесенью и пылью. Пластид он заложил у несущей стены, рядом с фундаментом, где обрушение нанесёт максимальный ущерб. Таймер щёлкнул в третий раз, его тиканье было едва слышным в тишине. Харроу выбрался наружу, вернул решётку на место и отступил, его сердце билось ровно, несмотря на адреналин, текущий по венам.
Когда он вернулся в заброшенный склад, часы показывали 2:15 утра. Он устроился на крыше, откуда мог наблюдать за периметром, не выдавая себя. Охранники продолжали патрулировать, не подозревая о тройной угрозе, тикающей в сердце их базы. Харроу проверил «Веблей», спрятанный под плащом, и позволил себе минуту отдыха, глядя на тёмные воды залива. Его мысли были ясными: он сделал всё, что мог. Теперь оставалось ждать.